Сгоревшая любовь

Слуга с обедом для молодоженов поднимался к покоям дважды, и дважды его стук в дверь не был услышан. Не получив ответа во второй раз, кухонный слуга переглянулся с сидевшим недалеко от дверей спальни камердинером Феанаро и, улыбнувшись, ушел обратно на кухню. Нерданель спала на груди Феанаро, а Феанаро крепко прижимал ее к себе. Принц не спал; невеселые мысли, смешанные с отрывками воспоминаний, словно пчелиный рой, набросились на него разом. Причина первой размолвки с Нерданель больше всего тревожила его. Феанаро поражался, как тогда, в пору ранней юности, его быстро успокоили слова отца о том, что Линдиэль сама пострадала от своего вероломства, и его вины в случившемся нет. Линдиэль, может, и виновата, но умершая девочка? Как он только сумел столько лет ходить неприкаянным, вообще не сомневаясь в своей правоте? Но ведь и Линдиэль, и погибшее дитя должны быть где-то похоронены… Вот бы отыскать это место. Впрочем, брачное ложе – не то место, где следует размышлять о старых грехах. Нерданель зашевелилась, открыла глаза и, не поднимаясь с могучей груди супруга, сладко потянулась. Губы Феанаро сложились в умиленную улыбку: – Ты проснулась, моя любовь? – Да, а вот ты, похоже, не спал, – развернув лицо к мужу, сказала Нерданель. – Ты права, милая, мне спать почему-то совсем не хотелось. Но зато я смог охранять твой покой, тем более, что силы нам еще сегодня понадобятся, – ответил Феанаро, еще крепче прижимая жену к себе. – Я совсем забыл тебе сказать, что сегодня мы должны будем присутствовать на традиционном семейном ужине. – Традиционный семейный ужин? – удивленно переспросила Нерданель. – Да. В королевских семьях существует обычай совместной вечерней трапезы молодоженов с королевской четой на следующий день после свадьбы. Правда, если задуматься, сколько королей у эльдар пока было и есть, и как много у них потомков, которые сейчас создают собственные семьи, «традиционность» этого действа вызывает серьезные сомнения, – смешливо улыбаясь, сказал Феанаро. – Чувствую, традиция эта появилась в светлой голове королевы Индис… – Зачем ей это? Ты так часто упоминаешь ее, и всегда в негативном ключе, что мне начинает казаться, что большее зло в Арде, чем королева Индис, только вала Мелькор, томящийся в Чертогах Мандоса, – с искренним недоумением произнесла Нерданель. – Ну и польстила же ты Индис, сравнив ее с самым могущественным вала! – рассмеялся принц. – Индис хочет влияния и власти, и она пытается заполучить их, но малозаметно, чтобы не привлекать излишнее внимание, например, придумывая какие-то придворные традиции и обычаи. Но ты права: мы говорим о ней слишком много, Индис этого явно не заслуживает. – Ужин, полагаю, будет через несколько часов? – чтобы не продолжать тему Индис, спросила Нерданель. – Отец говорил мне, чтобы мы были в трапезной зале в семь вечера. – Так это же уже через полчаса! – подскочила на кровати Нерданель, посмотрев на висевший на стене золотой циферблат. – Мне надо привести себя в порядок! Пока Нерданель спешно натягивала сорочку и халат, Феанаро неотрывно рассматривал каждый изгиб ее красивого и сильного тела. Нерданель совсем не походила на хрупкую и тонкую эльфийку, какими были или хотели казаться все те юные эллет из высшего света, которых Феанаро видел на празднествах, приемах и пирах. Нерданель лишь немного уступала Феанаро в росте, была довольно широка в плечах и обладала, очевидно, немалой физической силой. Но было и что-то еще в ее теле, какая-то колоссальная природная энергия и жажда жизни, которая в своей первозданности влекла к себе, как родник, бьющий в низине. «Неужели никому до меня не хотелось припасть к этому роднику?» – размышлял Феанаро, любуясь каждым движением супруги, исполненным непривычного изящества. – «Как она сумела сохранить себя в такой чистоте? Неужели никто и никогда до меня не посягал на сердце Нерданель? Неужели до встречи со мной она не принимала ничьих ухаживаний? Воистину, именно такие девы достойны того, чтобы в будущем становиться королевами!». – Милый, я побегу, а то еще опоздаем, – торопливо сказала Нерданель, бегло оглядывая комнату в поисках своих позабытых вещей. – Не спеши так, любимая, – вставая с кровати и накидывая халат, сказал Феанаро. – Этот ужин устраивается ради нас, поэтому, если мы задержимся, нас подождут. Иди, наряжайся, а я без пяти минут семь зайду за тобой. Нерданель кивнула головой, подлетела к дверям и хотела уже выйти из спальни, но передумала в последний миг, подбежала к Феанаро и поцеловала его в губы коротким поцелуем, заставившим принца просиять. Когда дверь за принцессой закрылась, Феанаро сел на кровать и улыбнулся. Теплота и нежность, которые разлились по телу после поцелуя Нерданель, отчего-то пробудили у него воспоминания из раннего детства. Вот они с мамой идут смотреть кроликов на хозяйственный двор, вот папа учит его запускать воздушного змея, вот они втроем идут по аллее дворцового парка, и с одной стороны его руку держит мама, с другой – папа. И там они были счастливы, счастливы втроем. Но куда все это делось? Феанаро не заметил, как слезы закапали из его глаз. «У меня будет много, очень много детей, и плевать, что так не принято у эльдар. Моя семья будет дружной, у нас не будет даже мысли усомниться друг в друге. Моя семья будет моим королевством», – подумал Феанаро, и взгляд его упал на настенные часы. Вспомнив про ужин, принц тяжело вздохнул и позвонил в колокольчик, стоящий на трюмо. В комнату сию секунду зашел слуга. – Одеваться! Принеси что-нибудь попроще. «Пусть понимают, что этот так называемый семейный ужин нужен только им двоим или только ей одной, а мы с Нерданель придем чисто из вежливости. Главное, чтобы и она оделась не слишком нарядно. Впрочем, вряд ли она успеет облачиться во что-то очень парадное», – думал принц, пока служанка аккуратно заплетала его волосы в косы, переходящие одна в другую. Нерданель не заставила себя ждать. Почти сразу же, как он постучал в ее покои, она отворила двери. На принцессе было довольно простое, но подчеркивающее фигуру платье нежно-голубого оттенка. Распущенные волосы струились по спине, а на голове сиял золотой венец, который вчера был возложен на нее королем. – Я готова, – сказала Нернадель. – Феанаро, что с тобой? Муж стоял перед ней и никак не мог перестать любоваться ею. – Неужели я так плохо выгляжу, что ты столь пристально смотришь на меня? – улыбаясь той самой улыбкой, молвила Нерданель. – Ты чудо как хороша в этом платье, моя любовь. Мне кажется, что бы ты ни надела, все бы сидело прекрасно на тебе, – тоже улыбаясь, ответил Феанаро, подавая руку жене. Нерданель с видимым смущением приняла комплимент и, взяв принца за руку, подняла на него глаза и рассмеялась: – Неужели сам Феанаро Финвион осваивает сложный навык комплиментов? Феанаро рассмеялся вслед за женой, и они, не глядя на часы, направились в обеденную залу.

***

Король и королева сидели по разные концы уже знакомого Нерданель длинного прямоугольного стола и, видимо, на момент прихода молодоженов молчали. Финвэ был мрачен и в задумчивости проводил указательным пальцем по изящному хрустальному бокалу, время от времени бросая осторожные взгляды на жену. Индис сидела спиной к входившим, однако и со спины было видно, что с королевой что-то не так. Впрочем, душевное состояние мачехи не особенно тревожило принца. – Отец, дражайшая мачеха, – с какой-то странной издевательской интонацией заговорил принц, заставив Нерданель непроизвольно нахмуриться. Мощный голос Феанаро эхом разлетелся по высоким сводам полупустого зала, – мы с женой прибыли на ваше представление и даже готовы принять в нем деятельное участие, поскольку весьма проголодались. Финвэ поднялся с места и с искрой недогования посмотрел на сына. Впрочем, когда он перевел глаза на новоиспеченную невестку, взгляд его потеплел, хотя и сохранил в себе черное зерно скрытой скорби. – Добрый вечер, дети мои. Мы не звали вас на представление. Мы с королевой лишь решили отдать дань традиции и посвятить этот вечер нашим дорогим взрослым детям, разделив с вами трапезу, – твердым, хотя и негромким голосом ответил король на очевидную провокацию сына. Индис хранила молчание, смотря куда-то вглубь себя. Феанаро поймал проскочивший искрами гнев в глазах отца, однако он не только не остановил его, но даже скорее раззадорил. Совершенно забыв про то, что ему надлежит усадить жену за стол и сесть рядом, Феанаро отпустил руку Нерданель и со странным азартом в глазах подошел к Индис, буравя мачеху гневным взглядом. – Интересно знать, когда это прихоти госпожи Индис стали традицией для тебя, отец? Что же вы, дорогая Индис, сидите такая мрачная и молчаливая? Не ровен час, мне покажется, что вас терзает совесть за то, что вы так неприкрыто выдернули молодоженов из священного уединения, ссылаясь на самолично выдуманный обычай. Хотя нет, Индис и совесть – вещи несовместимые. Нерданель с ужасом смотрела на поведение мужа. Впервые пламенная и горячая натура Феанаро открылась перед ней столь уродливо и мерзко. Она хотела прикрикнуть на мужа, но вспомнила, что формально она не имеет права так поступать. Ей стало до слез жалко Индис, которая, очевидно, и без нападок принца чувствовала себя не лучшим образом. Феанаро с нескрываемым хищным оскалом продолжал нависать над мачехой, очевидно, ликуя и радуясь ее беспомощности. Похоже, король тоже испугался безумной вспышки гнева сына и застыл там, где стоял, приветствуя принца с женой. Индис продолжала делать вид, что она не замечает пасынка, и сидела так же, как и до прихода молодоженов. – Феанаро, перестань, пожалуйста. Твои подколки в адрес королевы отвратительны, дорогой сын. Если хочешь знать, это я придумал позвать вас на ужин сегодня. Финвэ, очевидно, лгал. Феанаро, разумеется, понял, что король пытается избежать очередного скандала, однако взгляд горестных серых глаз родителя заставил его повиноваться. Он без слов развернулся к Нерданель, которая замерла у дверей, и, взяв жену за руку, прошествовал к своему обычному месту – по правую руку от отца. – Хорошо, отец, оставим обсуждение происхождения сегодняшнего традиционного ужина на потом, – гораздо спокойнее сказал принц, усаживая Нерданель рядом с собой. Тем не менее, он продолжал испепелять мачеху взглядом, полным ненависти и презрения, словно забыл, что вчера состоялась его свадьба. Нерданель осторожно посмотрела на свекровь. Лицо Индис было бледно и осунулось, глаза, исполненные чудовищной боли, смотрели перед собой невидящим взором. Принцесса почувствовала, что, если она не вмешается, не на шутку разгоревшийся костер в душе Феанаро может если не полностью поглотить, то опалить всех присутствующих. Когда принц потянулся за запеченным мясом, она подняла глаза и отчеканила громким и твердым голосом: – Дорогой Феанаро, не лучше ли нам поблагодарить короля и королеву за столь прекрасный ужин и богатый стол? Сегодня праздник, так не будем же омрачать его подозрениями и скандалом. Феанаро с удивлением посмотрел на Нернадель. Нерданель не отвела взгляда и продолжала сверлить мужа глазами, полными гнева и стыда. «Ты что, заодно с этой ведьмой?», – донеслось до нее возмущение принца через осанвэ. С сокрушением принцесса поняла, что лишь еще сильнее распалила немного притихшую ярость Феанаро. – Я вижу, моя возлюбленная жена обошла меня в понимании чужих сердец, в особенности – сердца моей мачехи, – ни к кому не обращаясь, прошипел Феанаро, и через мгновение он снова заговорил громким голосом: – Отец, скажи, по какому праву твоя наложница сует свои грязные руки теперь уже в мои отношения с женой? Я смирился, что она испоганила наши с тобой отношения, но когда ты уже усмиришь эту язву и объяснишь ей, чтобы она держалась от меня подальше? Финвэ вспыхнул и открыл было рот, чтобы снова остудить бушующий Пламенный Дух, как с противоположного стола послышался звон стекла. Все непроизвольно обернулись и увидели Индис, сидящую перед разбитым бокалом вина. Красное пятно уродливой кляксой расползалось по белой скатерти. По щекам королевы покатились слезы, до сей поры тщательно скрываемые. Будучи не в силах скрывать эмоции и чувства, королева поклонилась и опрометью выбежала из зала. – Что ты творишь, Феанаро! Как ты смеешь… – закричал Финвэ. – Смею, смею, – сверкая безумными глазами, ответил принц. Прекрасное лицо его исказила отвратительная гримаса злобы и ненависти. – Иди же, беги за своей любовью, отец! Нам с принцессой и без вас хорошо. Нерданель готова была разрыдаться. В голове ее сразу всплыли предостережения отца. Нет, с этим огнем страшной ненависти ей не совладать… «О Эру, за кого же я вышла замуж? Во гневе он, такой нежный и заботливый, становится сущим чудовищем», – подумала принцесса, и в сердце словно впились тысячи стрел. – Чтобы завтра ноги твоей тут не было! – Финвэ почти перешел на крик. – У тебя есть свой роскошный дворец, так и переезжай туда завтра же! – Я так и собирался, отец, – с язвительной усмешкой ответил Феанаро. – Мы с женой и так собирались переехать от вас с твоей златокудрой усладой при первой возможности. Нерданель не выдержала. Учтиво поклонившись свекру, она быстрым шагом пошла к дверям. Феанаро выскочил из-за стола и бросился за нею. Финвэ с горечью проводил молодоженов взглядом, потом посмотрел на нетронутые яства, стоящие на столе, и невыносимая тоска стянула сердце, и без того изнывающее от боли. «Так больше продолжаться не может… Надо что-то менять. Но что?» – пронеслось в голове у короля. Взгляд его упал на огромное бордовое пятно, расползшееся на скатерти около места Индис. Страшное предчувствие, как молния, прорезало Финвэ насквозь, и он бегом бросился в покои жены.