Marauder Ink

Было уже поздно, когда Лили удалось загнать Сириуса в угол. Джеймс был с клиентом, как и Ремус, а Сириус пытался выскочить через пожарную дверь за сигаретой, не привлекая внимания рыжей, но, увы, ничто в Marauder Ink не ускользнет от Лили Эванс-Поттер. — Итак, — начала она, наклоняясь, чтобы выкрасть сигарету из пальцев Сириуса после того, как он ее зажег. — Ты и Ремус. Сириус изогнул бровь и попытался скрыть румянец, который, как он чувствовал, подступал к шее. — Что я и Ремус? Лили вернула сигарету, бросив еще один из своих фирменных уничтожающих взглядов. — Джеймс не видел, как вы двое отскочили друг от друга сегодня утром, потому что у него наблюдательность, как у камня, а я видела. Сириус провел рукой по волосам, вытаскивая их из пучка, который завязал перед клиентом ранее. Он чувствовал, что все еще может ощущать пальцы Ремуса на своей шее, его дыхание на своем лице. Татуировка снова погрузила его в это пограничное пространство, но теперь, когда он вышел из него и вернулся на свежий воздух, это было невозможно забыть. Что он должен был делать? Ему не очень нравился этот парень, он все еще чувствовал, что тот полностью вторгается в трио, но нельзя было отрицать сексуальное напряжение между ними, то, что Сириус чувствовал, когда Ремус был в пределах досягаемости. — Я не знаю, Лилс. Лили слегка улыбнулась и прислонилась к стене. — Значит, я была права. Между вами что-то есть? Просто… — Лили прикусила губу и задумалась на мгновение. Сириус был поражен этим — он ни разу в жизни не обдумывал свои слова, и все же казалось, что Лили тщательно подбирала каждое, и он был невероятно благодарен за это. — Просто убедись, что ты все еще можешь сохранять профессионализм… Ты знаешь, что ты всегда на первом месте, и если бы дело дошло до неприязни между вами, он бы ушел, но… Я бы этого очень не хотела. Сириус закрыл глаза и сполз по стене на корточки. Он тяжело вздохнул, потушил сигарету и закурил новую. — Я бы тоже этого не хотел, поверь, — еще одна длинная затяжка сигаретой. — Не знаю, есть ли что-то. Просто случаются такие моменты… потом я моргаю, и все уходит и… да, я не знаю. Я ничего не буду с этим делать, — он тяжело вздохнул. — Ты права, все должно быть профессионально. Лили постояла, глядя на Сириуса, а потом присела рядом и положила руку ему на колено. — Верно... но я также хочу, чтобы ты был счастлив, Бродяга. Я имею в виду, — она наклонилась вперед, и Сириус протянул ей сигарету. Она затянулась, не вынимая ее из его пальцев, — как давно ты в последний раз по-настоящему кого-то любил? В этом была суть. Сириус имел привычку погружаться в работу и не делать ничего, кроме нее, и теперь, когда Лили указала на это, прошел уже год с тех пор, как он был в отношениях. Да, он целовался с несколькими симпатичными незнакомцами в клубах, но ничего больше. Но хотел ли он быть в отношениях с Ремусом? Или его просто влекло к этому парню? Может, он мог бы просто пойти и затащить его в постель, и посмотреть, что из этого выйдет. Если это окажется ночью славного секса без обязательств, то отлично. Но это оставило неприятный привкус во рту Сириуса. Для кого-то настолько физически привязанного, ему было трудно действительно разделить секс и эмоции, и, возможно, секс с Ремусом сделал бы все это в миллион раз хуже. И ты предполагаешь, что он на самом деле хочет переспать с тобой, Пэдс, — раздался его разумный голос, и это тоже было правдой. — Не знаю, Лилс. Я даже не знаю, нравится он мне или нет. Лили приподняла бровь, когда Сириус затянулся сигаретой, словно в ней были все ответы на его проблемы. — Судя по тому, как вы оба вели себя этим утром, я бы сказала, что да, Пэдс. Сириус слегка оттолкнул ее. — О, отвали, Эванс, — Лили ухмыльнулась, обняв его за плечи, и поцеловала в щеку. — Хей, хей, что здесь происходит? — Джеймс вышел из пожарной двери и повернулся к Сириусу и Лили с потрясенным выражением лица. — Сохатый, приятель, — сказал Сириус, и его лицо приняло притворную искренность, — мы не хотели, чтобы ты узнал об этом таким образом, — он и Лили обменялись серьезными взглядами, прежде чем разразиться смехом, Джеймс последовал за ними мгновением позже. Джеймс протянул руку Лили, которая взяла ее и обвила его талию руками. — Теперь мои мечты сбылись, — сказал он, похотливо подмигнув Сириусу через плечо Лили. — Мы втроем можем просто жить в полигармонии. Лили отстранилась от Джеймса и издала звук отвращения, в то время как Сириус вскочил с корточек, изображая, что его сильно тошнит. — Ни за что, Сохатый. Она мне как сестра! — Я люблю тебя, Сириус, но я вот так с тобой никогда никуда. — Кто кого никуда? — Ремус вышел на полуденное солнце рядом с Джеймсом, уже нащупывая в кармане сигареты. — Ну, я только что узнал о тайном романе Лили и Пэдса, так что теперь я пытаюсь убедить их, что мы все можем жить вместе в какой-то прекрасной полиаморной массе конечностей, — Джеймс широко улыбнулся Ремусу, и Сириус увидел, как смех грозит вырваться из уголков его рта. Надо отдать ему должное, Ремус только приподнял бровь. Сириус, который чувствовал, как кончики его ушей краснеют, решил избавить его от страданий. — Он шутит, — Сириус бросил суровый взгляд на Джеймса, который все еще глупо ухмылялся. — Или, по крайней мере, я на это надеюсь. — Наверное, да. Я могу только мечтать, — Джеймс хихикнул и потушил сигарету. Лили вздохнула с облегчением и откинула волосы с плеч. — Ну, это хорошо. Мечтай дальше, приятель, — она широко улыбнулась, глядя на трех парней, прежде чем снова взглянуть на мужа. — Джеймс, ты поможешь мне просмотреть контракты на развлечения на субботу? — Конечно, детка, — пропел Джеймс, отступая в сторону, чтобы позволить Лили пройти перед ним. Когда она проходила, то бросила на Сириуса лукавый взгляд. Сейчас или никогда, казалось, говорила она. Сириус расширил глаза в знак протеста, но прежде чем успел что-либо сделать, Джеймс и Лили исчезли в кабинете. Ремус аккуратно выдохнул дым в сторону и прислонился к стене. — Итак… — он снова затянулся дымом из сигареты, — теперь мы установили, что ты не в отношениях с Джеймсом и Лили… — он выдохнул еще одно кольцо дыма в сторону от них и снова подошел ближе. — Не хочешь выпить после работы? Лили и Джеймс собираются пойти поесть, да? Сириус немного отстранился, устремив взгляд вверх, чтобы встретиться с янтарными глазами Ремуса. Он увидел там жар, который узнал по клубу, по тому моменту, что был ранее утром. Он улыбался этой волчьей улыбкой, и Сириус снова заметил проблеск металла у его горла. Было бы это так плохо? Может ли он просто пойти выпить с мужчиной, приплестись домой и заняться умопомрачительно хорошим сексом? Но тогда, не будет ли неловко на следующий день? Они оба все еще будут в магазине, вынужденные обходить друг друга? И если не секс, то отношения, и это казалось еще более ужасающим. Потому что отношения означали возможность получить травму, возможность раскрыться, возможность того, что все пойдет не так, несмотря на умопомрачительно хороший секс. Лили была права, им все равно придется работать вместе, и даже если это закончится плохо — потому что у Сириуса был замечательный послужной список со всеми видами отношений, кроме Джеймса и Лили — тогда он не хотел бы потерять Ремуса в магазине. Он был невероятно хорош для Marauder Ink, их выручка взлетела, магазин был более загружен, чем когда-либо. И превыше всего, преданность Сириуса была работе, все время, усилия, энергия и деньги, которые он, Джеймс и Лили вложили в нее. Он не мог позволить чему-либо помешать салону добиться успеха. — Сириус? — голос Ремуса был тщательно натренированным, слегка обеспокоенным, но все же небрежным, и Сириус полностью избегал встречаться с ним взглядом. Сириус провел рукой по волосам. — Нет... извини, мне нужно закончить дела для вечеринки, лучше не стоит... — он потушил вторую сигарету и прошел мимо Ремуса обратно через пожарную дверь. Ни один из вариантов не был жизнеспособным, даже если бы он хотел славного случайного секса и изучения всех мест, где был проколот Ремус, он бы в конечном итоге привязался, и это ничему не помогло бы. А если бы Ремус тоже привязался, то это превратилось бы в отношения, которые неизбежно закончились бы, и тогда было бы хуже салону. Сириус тяжело вздохнул, поплелся обратно в свой кабинет, чтобы подготовиться к последнему клиенту дня. Лили высунула голову из проема с ярким взглядом на лице. Она изогнула бровь — Ну? Сириус просто покачал головой, удивляясь, почему он так печален из-за всего этого, и нырнул к себе. 10 вечера застали Сириуса с несколькими глотками виски в бутылке, уничтоженной пиццей четыре сыра, и полностью сожалеющим о своем жизненном выборе. Он вздохнул и наклонился вперед, чтобы налить еще порцию виски в свою кружку. У него были некоторые дела для вечеринки, это правда, но они заняли максимум полчаса, и теперь он валялся, пока Джеймс и Лили были на своем юбилейном ужине. И он определенно не прокручивал бесконечно Instagram Ремуса, пытаясь понять, какие части тела принадлежат ему, а какие нет. В любую минуту он был либо полностью очарован, либо испытывал отвращение к себе. Боже, он не мог просто смириться с сексом без обязательств один раз и пойти и хорошо провести время? Он, вероятно, мог бы, но потом он бы просто хотел узнать этого парня немного лучше, узнать, что ему нравится. Правда, он знал, какой Ремус любит чай, что он вырос в маленькой валлийской деревне и уехал путешествовать и изучать свое ремесло, когда ему было 18. Ладно, может, он знал его довольно хорошо, достаточно, чтобы заслужить свидание, лучше, чем он знал последнего парня, с которым был в отношениях до того, как они начали встречаться, но это закончилось плохо. Но тогда, чего хотел Ремус? Если он хотел секса без обязательств — он не упоминал ни о каких предыдущих отношениях и прерывал все разговоры, которые они вели в магазине — то Сириус не очень хорошо с этим справился бы. Он хотел секса с обязательствами, со всеми этими маленькими любовными моментами между ними. Но тогда, если Ремус тоже этого хотел... Возможно, это было бы великолепно какое-то время, может быть, несколько недель, несколько месяцев, но потом все рухнет. Сириус застонал, допил остаток виски и встал. Это было совсем не похоже на него — пить в рабочий вечер, когда на следующее утро у него клиент. Но это были всего несколько мер, и он чувствовал, что ему это нужно после сегодняшнего дня — его нервы были полностью измотаны. Он в любом случае не будет страдать похмельем утром, их бесконечные субботы на Небесах позаботились об этом, не говоря уже о пьянках в общежитии в Итоне. Схватив листок бумаги с кухонного стола, Сириус быстро нацарапал записку Джеймсу и Лили. Милые, я пошел спать и позволю вам свободно бродить по квартире в эту особенную ночь. Сплю в наушниках. Сходите с ума. Только не на кухонном столе? Мне там еще есть, поняли? Люблю вас обоих xxx PS. Мы все знаем, что Сохатый будет думать о нашей полиаморной массе конечностей. Просто чтобы внушить тебе эту идею, Лилс. Сириус усмехнулся про себя и прикрепил записку к зеркалу в коридоре, достаточно очевидно, чтобы пара увидела ее, спотыкаясь, заходя, и запираясь в своей спальне. Он заполз в кровать и старался не думать о том, как бы по-другому закончилась эта ночь, если бы его мозг не был глупым. Или, может, нет; может, Сириус просто уловил неверные сигналы от Ремуса и на самом деле просто тот хотел быть друзьями. Господи, если это так, то Сириус был еще большим придурком. Новый парень просто хотел пойти выпить по-дружески, а Сириус отмахнулся от него, как полный еблан, и игнорировал весь день. Сириус заворчал и потер лицо рукой, прежде чем надеть наушники и громко включить Station to Station. Он сказал Ремусу тем утром, что Station to Station — для очень пьяного Сириуса, и хотя сейчас это было не так, он чувствовал, что ему просто нужна эта странность, чтобы уравновесить себя. Зная, что Боуи жил исключительно на кокаине, адреналине, молоке и перце, пока записывал этот божественный альбом, все казалось немного более управляемым. Поэтому Сириус был, как и следовало ожидать, расстроен, когда его телефон зазвонил, обрывая музыку. Он предположил, что это Джеймс или Лили, под шофе и находящие все смешным, просящие об одолжении, но когда он поднял телефон, его желудок упал. Регулус Блэк. Обычно Сириус не отвечал ему ни при каких обстоятельствах, но, возможно, сочетание виски, пиццы, Боуи и отчаяния снизило его барьеры. — Чего? — И тебе привет, Сириус. Прошло несколько месяцев, как ты? Давненько тебя в газетах не видел. Сириус закатил глаза и поборол желание повесить трубку. — Значит, не те газеты смотрел, да? Что тебе нужно, Реджи? Если только Волли не сдохла, то мне все равно. Регулус хмыкнул, и Сириус буквально услышал раздражение, раздавшееся по телефону. — Наша мать жива и здорова, Сириус, не называй ее так. — Она не моя мать, — парировал Сириус. — Она перестала быть моей матерью, когда начала называть меня предателем, постоянно говорить мне покончить с собой, и манипулировать мной, чтобы я принимал кокаин в 16 лет, — он сделал вдох, чтобы смыть холод, разливающийся по его венам. — Точно так же, как Орион перестал быть моим отцом, когда избил меня до потери сознания той кочергой в 14 лет, Регулус. Ты забыл? Они все еще могут быть твоими родителями, черт знает почему, но не моими. Регулус громко сглотнул, и Сириус почувствовал кислоту в своем горле. — Сириус, ты же знаешь, я... — Нет, не надо, Редж. Ты всегда был их любимчиком, — вздохнул Сириус и плюхнулся обратно на кровать. И Сириус все еще заботился о Регулусе. Даже после того, как он стоял рядом при каждом избиении, прячась в углу и притворяясь, что не видит, или отказывался убежать с Сириусом в ту ночь на рождественской вечеринке. Он умолял и умолял своего младшего брата уйти с ним, чтобы его не пришлось оставлять в этом богом забытом доме одного, чтобы он не оказался именно там, где Сириус боялся оказаться. — Если бы ты не настраивал их так против себя, то, возможно, все было бы проще, Сириус! — Настраивал против себя? Что, чем я настраивал? Позволяя им избивать меня до бесчувствия? Терпя ее крики о том, что я никчемный и никогда ничего не добьюсь? Преследуя собственные мечты вместо того, чтобы управлять этим продажным куском дерьма, который они называют компанией? А как там, Редж? Сколько мирных жителей убило твое черное оружие на этой неделе? Или ты сбился со счета? Сколько фунтов кокаина сейчас находится в Лондоне, потому что Black Enterprises закрывает на это глаза? А вот я не закрываю. Сириус задался вопросом, дергается ли у Регулуса все еще этот нерв на виске, когда он раздражается. Если да, он бы дергался прямо сейчас. — Я здесь, потому что это мой долг, Сириус. Я обязан нашим родителям, они вырастили нас. Это семья, Сириус, я должен. — Это не моя семья, Редж, Волли и Орион не растили меня. — Я не хочу с тобой спорить, брат. Сириус чуть не выплюнул «ты мне не брат», но по какой-то причине слова застряли у него на языке. Регулус был его братом. Они были связаны с так, как он не был связан с Вальбургой и Орионом. Он все еще чувствовал какое-то глупое чувство защиты по отношению к своему младшему брату, несмотря на все решения, которые Регулус сделал в молодости, все решения, за которые Сириус хотел его ударить. Вместо этого он выбрал другое. — Как сильно ты накачан сейчас? Регулус вздохнул, и на один ужасный момент Сириус услышал Ориона на другом конце провода. Он инстинктивно чуть не выбросил трубку и ему пришлось сделать несколько успокаивающих вдохов, прежде чем кровь перестала звенеть в ушах. Он почувствовал удар кочерги по задней части бедра, ногти Вальбурги, впившиеся в плечо, карканье ворон из его кошмаров. Регулус продолжил, совершенно не подозревая о сердце Сириуса в горле. — Я звонил, чтобы узнать, получил ли ты приглашение, которое я тебе отправил. Обед в воскресенье, благотворительное мероприятие для Giving Back. Мне пришлось отправить его в твой ужасный салон, поскольку ты не даешь мне свой домашний адрес. Сириус усмехнулся и сумел вернуть свое сознание в настоящее, подальше от всех ужасов своего детства. — О, вот что там было? Я узнал твой почерк и выбросил его в мусорное ведро. И нет, я не пойду. Я занимаюсь благотворительностью, и ты знаешь, что все деньги от этого дерьмового подобия благотворительности идут прямиком к военачальникам с ожерельями из человеческих зубов? Регулус вздохнул. — Было бы здорово, если бы ты вернулся. — Регулус. Какую часть из «они больше не моя семья» ты не понимаешь? Единственная причина, по которой моя фамилия не Поттер, в том, что это так раздражает Ориона. Регулус снова вздохнул, долго и протяжно, из-за чего он казался старше своих 22 лет и гораздо более уставшим, чем минуту назад. Сириус сглотнул, и его сердце защемило в горле. Он вспомнил, как однажды не смог отвлечь гнев Ориона от своего брата — в последний раз, когда они вдвоем устроили мальчишескую шалость — и Регулус вышел с синяком под глазом. 12-летний Сириус кипел от ярости и поклялся, что никогда больше не позволит им причинить боль его брату. — Редж... ты в порядке? Тебя не... бьют, они... не причиняют тебе боль? — голос Сириуса звучал тихо, даже когда выходил изо рта, и он зажмурился. — Мне 22, Сириус, — усмехнулся Регулус, и его вздох, звучавший несколько мгновений назад, давно исчез. — Отец не поднимет на меня руку. Но это осталось невысказанным и натянутым между ними — физическая боль была не единственной, которую Орион и Вальбурга причиняли своим детям. Сириус замолчал, размышляя, как еще он мог убедить Регулуса все бросить, передать дела кому-то другому и сбежать, уйти от всех холодных и резких слов и повышенных голосов. Он пытался почти десять лет, но это никогда не помогало. Регулус фыркнул, и этот звук пронзил Сириуса. Он помнил, как наклонялся над стеклянным журнальным столиком, держа в руке кредитную карту, кузину Беллу подле одного локтя, Эвана Розье подле другого. Он почувствовал, как желчь подступает к горлу, и обнаружил, что не может говорить, даже если захочет. Регулус звучал устало. — Спокойной ночи, Сириус. Сириус повесил трубку, ничего больше не сказав. Экран вернулся к профилю Ремуса в Instagram, и он отшвырнул телефон с криком раздражения. Возможно, если бы Сириус не был таким невротичным и параноидальным, чтобы позволить кому-либо увидеть, как он на самом деле отделен от Джеймса и иногда от Лили, он действительно мог бы иметь приличные отношения. Он даже мог бы просто отбросить осторожность в сторону и заняться славным сексом без обязательств со своим горячим коллегой. Но увы, Вальбурга и Орион оставили неизгладимые следы когтей на его внутренностях. Слезы подступили к его глазам, и на этот раз он позволил им стекать по щекам, зажав палец между зубами на случай, если Джеймс и Лили вернутся домой в этот момент. Он совершенно не хотел портить их годовщину. В какой-то момент Station to Station перешла в Blackstar, и Сириус не осмелился выключить его, думая о том, что Боуи, должно быть, знал, что умирает, когда писал альбом, по сути, панегирик, нагроможденный самой великолепной музыкой, которую он когда-либо слышал. Он уснул некоторое время спустя, в блаженном неведении относительно того, что Джеймс и Лили могли затеять. Прежде чем он задремал, его разум решительно застрял на том, что он оставил 14-летнего Регулуса в том доме, в ощущении кокаина в глубине горла и вкусе сигареты Ремуса на языке. Вороны снова прилетают, каркая и разрывая голую кожу на его руках, плечах, выступающих частях его лица. Регулус там, когда вороны садятся и оставляют кровавые сырые следы на своем пути. Он делает дорожки кокаина на этом стеклянном столе, кузина Белла с одной стороны, Эван Розье с другой. Он видит Сириуса у двери и тут же оказывается там, захлопывая ее у него перед лицом. Затем снова раздаются крики, настойчивые, прямо в его ухе, дрожащие по позвоночнику, кровь в задней части горла. Первый удар кочерги отправляет его на пол. Вальбурга приседает рядом с ним, наклоняется ближе. Ее голос, кажется, отращивает когти и впивается в его плоть. — Ты сделал это с ним.