Marauder Ink

Несмотря на его небольшой — или, возможно, большой — срыв в четверг, ночь вечеринки по случаю дня рождения Marauder Ink сопровождалась приливом волнения. В пятницу он полностью игнорировал внешний мир, ссылаясь на недостаток сна как на причину того, что его глаза были темными, а губы лишены фирменной ухмылки. Она прошла довольно легко, наушники были постоянно воткнуты, количество разговоров сократилось до минимума, насколько это было возможно. Ремус тоже его игнорировал, только редкие кивки головы, бормотание согласия в общем разговоре. Но это было нормально. Сириус был более чем способен разложить свою жизнь по полочкам. Он не мог ничего сделать, чтобы помочь Регулусу, он усвоил это за все те годы, так что это можно было отложить в сторону, несмотря на царапающее ощущение в животе, голос Вальбурги в ухе. Он должен был продолжать свою работу, у него были клиенты, которых нужно было удовлетворить, и, кроме того, работа давала ему отдушину, которую редко давало что-либо другое, так что это тоже можно было отложить в сторону, окунуться в нее, когда он в этом нуждался. Он ничего не мог поделать со своими странными закрученными чувствами к Ремусу, так что ему придется либо ждать, пока они улягутся, чтобы как следует их проанализировать, либо — зная свою удачу — он мог просто катастрофически напиться и посмотреть, куда они его приведут. В субботу магазин был закрыт в связи с подготовкой к вечеринке. Лили, Джеймс и Сириус провели большую часть утра на месте с организатором вечеринок Молли, следя за тем, чтобы все было в порядке. В середине дня они отпросились пойти подготовиться самим, оставив вечеринку в умелых руках Молли, чтобы она закончила. К сожалению, летняя вечеринка не была костюмированной — такое приберегли исключительно для Хэллоуина, и они ожидали, что все выложатся по полной. Летняя вечеринка была официальной, хотя к этому можно было отнестись с долей скепсиса. Сириус размышлял над выбором нарядов последние несколько недель, но в конце концов остановился на хорошем костюме, хотя и немного вычурном и нелепом. Но опять же, кем был Сириус Блэк, если не немного вычурным и нелепым? К тому же он выглядел хорошо. Зеркало согласилось. Строго скроенный смокинг свисал с его плеч, голая грудь под ним была так украшена татуировками, что иногда казалось, что ему не нужна одежда. Джинсы были черными и узкими, как почти все, что он носил, начинались с украшенного ремня и заканчивались его любимыми лакированными ботинками с пряжками. Несмотря на строгий пиджак, его волосы были искусно растрепаны, а вокруг ресниц был только намек на подводку. Сириус был вполне доволен своей внешностью. Джеймс, который в настоящее время осушал очередной стакан маргариты на кухне, тоже проделал хорошую работу, надев белую рубашку и такой же строгий и сшитый на заказ смокинг. Правда, он пошел более традиционным путем, надев брюки вместо джинсов и блестящие туфли, но он все равно выглядел как Джеймс. Его татуировки на теле проглядывали сквозь белую рубашку, когда свет падал правильно, а рисунки на руках и шее выглядывали из-под наряда. Ни он, ни Сириус никогда не собирались скрывать свои татуировки, им в этом, само собой, не было нужды, больше не было, не на вечеринке их тату-салона. Лили выглядела ошеломляюще, как и в большинство дней, как некая великолепная помесь русалки и свирепой валькирии, в платье-карандаше цвета лесной зелени с открытыми плечами, которое, казалось, подчеркивало ее глаза, волосы и каждую веснушку одновременно. Ее волосы были уложены в прекрасную волну в стиле 1940-х годов, каскадом спускаясь на одно плечо. Если бы Лили не была его сестрой, он бы провел ночь, пуская на нее слюни. Сириус не собирался напиваться. Это была вечеринка, да, но там будет пресса, и они представляли Marauder Ink. Как бы это ни казалось приемлемым решением по крайней мере 90% его проблем, он не думал, что напиться вусмерть будет хорошим для его образа совладельца магазина. Стук в дверь отвлек Сириуса от размышлений перед зеркалом. — Это Лунатик! — крикнула Лили, поправляя волосы в ванной. — Я сказала ему приехать сюда, чтобы мы могли отправиться вместе! Сириус подавил стон и огляделся. Джеймс менял пластинку на проигрывателе, одновременно попивая маргариту, а Лили была занята чем-то другим. Так что дверь пришлось открывать Сириусу. Отлично. По крайней мере, он будет хорошо выглядеть, делая это. Он подошел к двери и распахнул ее, увидев там Ремуса, который выглядел не менее потрясающе. Он был в бордовом костюме, более приталенном, чем все, что Сириус на нем видел, брюки едва касались его лодыжек, черные броги на босых ногах, белая рубашка расстегнута, чтобы показать этот чертов пирсинг на ключице. — Привет… — Сириус сглотнул и отступил назад, позволяя ему войти. Ремус улыбнулся и оглядел квартиру, прежде чем его янтарный взгляд остановился на Сириусе. Никто из них не был уверен, где они находятся, после кульминации всех их моментов, Сириус отверг их свидание, а затем полностью игнорировал его вчера. — Привет, Пэдс. Уф, это место милое. Сириус просто улыбнулся и закрыл дверь. Чего он ожидал — чтобы челюсть Ремуса отвисла, прежде чем он провозгласит, как хорошо выглядит Сириус? — Спасибо, — он провел Ремуса в гостиную, где сейчас собрались Джеймс и Лили. — Здоров, Лунатик, — кивнул Джеймс, погруженный в поиски своего кошелька, который должен был быть где-то здесь. Однажды, подумал Сириус, Джеймс сможет не терять свои личные вещи каждые пять минут. Но не сегодня. Лили ухмыльнулась. — Привет, Лунатик, как ты? Ремус обнял их обоих в знак приветствия, и Сириуса задело то, как он был обижен, что его не обняли. — Лили, выглядишь прекрасно. Сохатый, — сказал он, когда Джеймс повернулся к нему, — ты, вообще-то тоже. Джеймс перевернул ему голову и сунул в карман свой теперь уже обнаруженный кошелек. — Отличный костюм, приятель, — бросил он в ответ, возвращаясь на кухню и доставая бутылку просекко. — Думаешь, нам стоит немного бахнуть, пока не приехала машина? Согласный шепот разнесся по квартире, и Сириус пошел к шкафу, чтобы достать бокалы. Их было всего четыре, все из разных наборов, но это не имело значения, пока они могли удерживать жидкость. Джеймс вытолкнул пробку, и остальные зааплодировали, серый взгляд Сириуса скользнул к Ремусу, чтобы посмотреть, как двигаются его руки под тканью пиджака. — За наш четвертый год, — начал Джеймс, как только все взяли по бокалу, —за взросление, за новых друзей, — он кивнул Ремусу, и Сириус задумался, можно ли их назвать друзьями всего через месяц, — за то, куда мы можем пойти в будущем, и за все, чего мы уже достигли. За Marauder Ink! — За Marauder Ink! — эхом отозвались Сириус, Лили и Ремус, и Сириус сделал большой глоток просекко из бокала, который, вероятно, больше подходил для бренди. Он отбросил отчетливо высшую мысль и запил ее остатки еще одним глотком просекко. — Селфи! — пропела Лили, как только одним махом выпила свое просекко. Сириус тут же схватил Джеймса за шиворот и притянул его к себе в крепкие братские объятия. Лили прижалась к Джеймсу с другой стороны, хорошо разбираясь в их обычных выходках, а Ремус обнял Лили за плечи. Лили потянулась свободной рукой, но из-за того, что к групповым селфи присоединился Лунатик — Это все его вина, — подумал Сириус, — она не смогла вместить их всех в кадр. — Давай, — пробормотал Ремус, осторожно выхватывая телефон из руки Лили и поднимая его немного выше, благодаря своим глупо длинным конечностям, которые Сириус определенно не хотел использовать для объятий. Он сделал множество фотографий, на которых Сириус корчил разные рожицы, и очень редко — милую улыбку. Последняя, ​​конечно, закончилась тем, что он попытался засунуть язык в ухо Джеймса, просто потому, что это заставляло его чувствовать себя лучше и заставляло Джеймса визжать, Лили хихикать, а Ремуса просто осуждающе изогнуть бровь. Затем, прежде чем Джеймс и Сириус успели скатиться до подростковых кулачных драк, зазвонил телефон Лили. — Машина снаружи! Джеймс, опусти Сириуса! Сириус, перестань его облизывать! Идем, — она схватила совершенно сбитого с толку их выходками Джеймса за ухо, и начала тащить его к двери. Сириус выпрямился с озорной улыбкой, немного разгладил пиджак и, подняв глаза, увидел, что Ремус смотрит на него с любопытством в своих янтарных глазах. Сириус мило улыбнулся, потому что не был уверен, что сможет сделать что-то еще, и прошел мимо Ремуса, чтобы начать спускаться по лестнице. Только ему пришлось подождать, пока Ремус освободит квартиру, прежде чем он смог запереть дверь, что привело к более неловкому ожиданию и переглядыванию между ними двумя. В машине Сириус открыл Instagram и вышел в прямой эфир, чтобы избежать нормального разговора. Джеймс и Лили привыкли к этому, улыбались и махали рукой, продолжая свой разговор. Ремус смотрел в окно, время от времени присоединяясь к темам обсуждения Джеймса и Лили. Сириус болтал и болтал о вечеринке, о том, что он надел, что надели Лили и Джеймс, и ответил на несколько вопросов о новом парне, не давая никакой информации, потому что не мог, пока они не подъехали к месту проведения. Снаружи собралась небольшая толпа из репортеров и фотографов развлекательной индустрии с камерами больше их голов. Лили запланировала их прибытие с модным опозданием, так что многие из присутствующих уже были на месте, но не настолько поздно, чтобы пропустить вечеринку. Несмотря на свою настойчивость, Лили имела склонность к драматическому появлению. Джеймс вышел первым, галантно протягивая руку Лили, за ним последовал Сириус, который выскочил из машины с ухмылкой, расплывшейся по лицу. На полпути к двери Сириус оглянулся через плечо и увидел Ремуса, засунувшего руки в карманы и плетущегося за ним, неловко под пристальным взглядом камер. Месяц назад Сириус развернулся бы на каблуках и с кривой ухмылкой вбежал в дверь, позволяя камерам мелькать вокруг него, но он был другом Ремуса. Если он не позволяет себе упасть с ним в постель, вместо этого он бы дружил с Ремусом. Поэтому Сириус вскочил на цыпочки и обнял Ремуса за плечи. Если более высокий парень и был удивлен, то не показал этого и просто загадочно улыбнулся Сириусу, прежде чем протолкнуть его через главную дверь в заведение. Место выглядело потрясающе, Молли проделала блестящую работу, приглушенное атмосферное освещение, казалось бы, бесконечные подносы с напитками, красивые люди, выглядящие прекрасно в красивой одежде. Рисунки Джеймса и Сириуса украшали стены между толстыми шторами, кабинки были украшены свечами. Это было менее декадентским, чем на Хэллоуин, где они действительно выложились по полной и превратили место в то, чему позавидовали бы декораторы, но это все равно было сверх меры. Сириус последовал за Джеймсом и Лили через толпу, все еще обнимая Ремуса за плечи, приветствуя каждого, кого встречал, широкой улыбкой и хлопком по плечу. У них будет время как следует поболтать после речей. Джеймс направился прямиком к небольшой сцене, которая была установлена ​​для исполнителей, и Сириус пробормотал диджею, чтобы тот выключил музыку на мгновение, прежде чем последовать за своим лучшим другом наверх по лестнице. Лили немного отступила, чтобы дать им возможность оказаться в центре внимания, но все еще стояла сбоку от сцены. Через мгновение она подтянула Ремуса к себе и взяла его под руку. Теперь они все четверо были в Marauder Ink, несмотря на то, что Сириус время от времени питал агрессию по отношению к новичку. Лили положила голову на плечо Ремуса, пока Джеймс прочистил горло, чтобы привлечь всеобщее внимание. Сириус дружески обнял брата за плечи и ухмыльнулся толпе, полностью осознавая, что он выглядит лихо красивым. — Всем привет! — пропел Джеймс в микрофон, который кто-то сунул ему в руку. Раздался небольшой хор ответов, заставивший его шире улыбнуться. — Во-первых, спасибо вам всем большое за то, что пришли сегодня отпраздновать с нами. Это наш третий день рождения, и мы начинаем четвертый год в бизнесе, и, честно говоря, это лучше, чем мы с Сириусом могли себе представить, когда начинали наше ученичество у Минни и Грозного Глаза, — Джеймс остановился, чтобы указать на двух людей, стоявших чуть в стороне. МакГонагалл приподняла бровь, когда ее назвали Минни, но на лице была гордая улыбка, а Грозный Глаз скорчил нечто среднее между гримасой и ухмылкой, и Сириус воспринял это как знак того, что он тоже счастлив. — Мы хотим сказать, — начал Сириус, наклоняясь, чтобы говорить в микрофон, который все еще держал Джеймс, — что мы невероятно благодарны вам всем, без вас мы не смогли бы сделать Marauder Ink тем местом, которым оно является сейчас. Особенно это касается моей дорогой невестки и выдающейся менеджерки Лили Эванс-Поттер, — Сириус отвел руку в сторону, и Лили немного шагнула вперед. Сириус махнул и поманил ее поближе, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе. Лили закатила глаза и наклонилась к микрофону. — Сириус пытается сказать, что без меня эти два идиота все равно были бы блестящими художниками, но магазинчик вокруг них развалился бы на куски. Разве не так? Сириус смущенно улыбнулся толпе и пожал плечами. Джеймс наклонился и поцеловал Лили в висок, ухмыляясь от уха до уха. Лили вырвала микрофон из руки Сириуса и оглянулась на Ремуса, который стоял в стороне, засунув руки в карманы. Сириус на мгновение замер и посмотрел на него, на расстегнутую у горла белую рубашку, на длинные сшитые линии костюма, обтягивающие каждую частичку его тела. Сириус был без рубашки, но каким-то образом Ремус выглядел более открытым, чем он себя чувствовал. Лили ухмыльнулась и поманила Ремуса к себе на середину сцены. — И мы бы не справились так хорошо без нового участника Marauder Ink, нашего постоянного пирсера, поставщика сарказма и остроумия суше Сахары, Ремуса. Джеймс возглавил толпу в серии приветственных криков и улюлюканий, когда Лили втащила Ремуса в группу. Сириус нашел свою руку на талии другого мужчины, крепко сжимая изгиб чуть ниже его ребер. Сбоку от сцены Доркас украла второй микрофон и повернулась к толпе. — За Marauder Ink! Гип-гип! Ура! эхом разнеслось по залу, когда Доркас возгласила три выкрика, а Мародеры поклонились с каждым из них, в конце концов сойдя со сцены и влившись в толпу людей. Где-то над толпой кто-то представил первого исполнителя, друга Алисы, который играл на их танцевальных соревнованиях, и через мгновение по залу потекла плавная свинговая музыка. Сириус пробирался сквозь толпу с выпивкой в ​​руке. В какой-то момент он потерял Джеймса, Лили и Ремуса, перескакивая от одного человека к другому, чтобы поздороваться. Последний раз он видел большинство этих людей на вечеринке в честь Хэллоуина в прошлом году, а в следующий раз увидит снова в предстоящий Хэллоуин. Но это не имело особого значения, Сириус чувствовал себя колибри, порхающей с дерева на дерево в поисках своего нектара, комплиментов, похвал, глубоких дискуссий, рюмки-другой какого-то ужасного ликера — ему было все равно, и он был на седьмом небе от счастья. С напитком в руке Сириус оказался на краю танцпола, наблюдая, как Фрэнк и Алиса полностью уничтожают всех остальных. Они танцевали так, словно были созданы друг для друга, частями пазла, соединяя все свои грани вместе и точно зная, что делать дальше, еще до того, как они об этом подумали. Сириус на сентиментальный момент задумался, будет ли у него когда-нибудь с кем-то еще что-то подобное, что-то, что выйдет за рамки размышлений и сразу перейдет в знание. Он и Джеймс иногда были такими, кровные братья, сплетенные вместе за годы дружбы, знающие друг друга вдоль и поперек, но это было не то. Помяни дьявола, — подумал Сириус, заметив Джеймса на краю танцпола, погруженного в разговор с Минервой и Грюмом. Сириус пробрался сквозь толпу и пристроился рядом лучшим другом. — Минни! Грозный Глаз! — весело крикнул он, зная, что он единственный, кому могло сойти с рук называть легенду, которой была Минерва МакГонагалл, Минни ей в лицо. Грозный Глаз было не намного лучше, но, по крайней мере, Аластор Грюм носил прозвище, которое ему дали десятилетия назад, благодаря гетерохромии, из-за которой один глаз был ярко-голубым по сравнению с его обычным карим партнером. — Мистер Блэк, — МакГонагалл улыбнулась над своим напитком. Большинство людей предположили бы, что Минерва выглядит неуместно на такой вечеринке, но Сириус знал, что под скромным платьем Минни была одним из самых татуированных людей в этом месте и настоящим мастером своего дела. Она была одной из первых женщин — и открытых лесбиянок — тату-мастеров в Великобритании, которая открыла свой собственный салон вместе со своим деловым партнером и другом всей жизни Грозным Глазом. — Вы оба выглядите очень хорошо. — Все самое лучшее для встречи с тобой, — ответил Сириус в то же время, как Джеймс сказал: — Не так хорошо, как вы. Минерва закатила глаза и улыбнулась. Сириус тут же перенесся в свои 16 лет, когда его и Джеймса вели в их тату-салон после того, как поймали за рисованием граффити снаружи. Он и представить себе не мог, что их праздное школьное безделье приведет к самому большому событию в их жизни. Сириус прижал Джеймса к себе за плечи, чтобы попытаться передать часть той привязанности, которую он ощущал, разрывавшей его вены. Несколько часов спустя Сириус был на танцполе, и это начинало ощущаться как обычный субботний вечер. Он и Джеймс обошли всех, поздоровались со всеми, независимо от того, узнали они этих людей или нет, и сказали несколько обязательных предложений репортеру, который, казалось, был совершенно выбит из колеи отсутствием грязных сплетен. Фрэнк и Алиса сделали небольшой перерыв, все еще притопывая ногами у бара, как будто музыку невозможно было отделить от их душ, а группа, которую предложил Ремус, была на сцене. Doc and the Twins были довольно хороши, на удивление, играя своего рода блюзовый рок-н-ролл, который, казалось, нравился всем, включая Сириуса. Джеймс рвал на куски свою воображаемую гитару — ужасно не в такт настоящей гитаре — а Марлин подыгрывала ему в виде воображаемых барабанов. Сириус, Лили и Ремус танцевали рядом с ними, пытаясь избежать активных конечностей Джеймса. Сириус не был уверен, когда он начал обращать внимание на то, как танцует Ремус, но теперь он знал только то, что не мог остановиться. В любой другой день недели Ремус выглядел как какой-то неряшливый подросток, в свитерах слишком больших размеров, широких, но немного коротковатых джинсах, копной волос, заправленных под шапку, но сегодня вечером он выглядел как что-то совсем другое. Почти по-животному, под стать той волчьей улыбке, которая у него иногда появлялась. Его бордовый пиджак был где-то переброшен через спинку стула, а белая рубашка расстегнулась еще на одну пуговицу, все еще заправленная в облегающие бордовые брюки. У Сириуса возникло странное желание встать на колени и лизнуть его голые лодыжки. Но вместо этого он топнул ногой в такт энергичному барабанному ритму. Дело было не только в одежде Ремуса — дело было в том, как он двигался под музыку, извилисто и медленно, всегда такой холодный, отстраненный и бесящий. У Сириуса пересохло во рту с тех пор, как они начали танцевать, и никакое количество алкоголя не могло это исправить. Он был рад, что Лили танцует между ними, обеспечивая некое подобие здравого смысла для Сириуса, поскольку его разум, казалось, улетел вместе с умением Джеймса играть на воображаемой гитаре. Но затем Лили прокралась к бару между песнями, не подозревая, что она последний оплот функционирующего мозга Сириуса, и он совсем забыл, почему они с Ремусом еще не спят вместе. Ремус поднял взгляд, откидывая локон, упавший ему на глаза, и Сириус вздрогнул. Янтарные глаза Ремуса встретились с его, и Сириус закусил губу, бедра все еще покачивались и кружились в такт музыке. Эти янтарные глаза оторвались от его и скользнули вниз по его телу, по непристойно узким джинсам, по голой груди, по животу, трепещущему от движения мышц, по легкому блеску на ключицах от жары комнаты. Сириус был крайне осведомлен о каждом миллиметре себя под взглядом Ремуса, и сразу понял, что есть только один способ положить этому конец.