Marauder Ink

28 апреля было очень важной датой в семье Эванс-Поттер-Блэк (Сириус так назвал, а не Джеймс или Лили), и это была единственная причина, по которой Сириус оказался в магазине в 9 утра, с трудом неся несколько пакетов и балансируя коробкой с тортом в одной руке. Было очень мало причин, по которым Сириус мог бы встать с кровати раньше, чем это было абсолютно необходимо, особенно если у него не было клиентских работ, которые нужно было бы закончить до первого сеанса. Но Джеймс Поттер и Лили Эванс-Поттер были этой причиной. А 28 апреля была годовщина их свадьбы. Три года назад трио наткнулось на ближайший ЗАГС, Лили выудила белое кружевное платье из глубины своего гардероба, Джеймс — единственный костюм, который у него был, оставшийся с их выпускного в Итоне, Сириус — черную рубашку и наименее рваные джинсы, которые он смог найти на полу, опьяненный волнением. Это можно было бы назвать немного преждевременным, всего 21 год, «Marauder Ink» вот-вот откроет свои двери, не было никакой реальной гарантии, что они втроем чего-то добьются, но Лили и Джеймс говорили о браке с тех пор, как влюбились в 17 лет. Правда, Джеймс говорил, что любит ее дольше, но Сириус мог видеть, что это была совсем другая любовь, когда Лили улыбнулась в ответ и наконец согласилась пойти и посмотреть «Как приручить дракона» в маленьком печальном кинотеатре в городе. Джеймс даже не сделал Лили предложения. Насколько знал Сириус, они проснулись однажды утром и решили, что им бы очень хотелось узаконить все это. Они были родственными душами с 17 лет, к счастью, не с той частью души, которая была связана с Сириусом с 11. Если бы Сириус не любил их обоих так сильно, он бы невзлюбил Лили за то, что она увела его лучшего друга, но при таком положении вещей они втроем были не разлей вода и впали в комфортное равновесие. Это было лучшее воспоминание Сириуса, слезы текли по его лицу, когда Джеймс и Лили посмотрели друг на друга так, будто весь остальной мир не имел значения, и произнесли свои клятвы в тишине ЗАГСа, где он был их единственным свидетелем. Они не стали заморачиваться с кольцами, просто побрели обратно в Marauder Ink с пьяным головокружением, которое пришло только с чистым восторгом, где Сириус вытатуировал их инициалы на пальцах друг друга. Это была первая татуировка, которую Сириус сделал в их собственном салоне, и она казалась совершенно символической. Сириус плакал весь день, и как бы ему ни хотелось это отрицать, многочисленные фотографии на телефонах троицы говорили об обратном. В те выходные, после блаженно успешной первой недели в Marauder, все трое были на высоте любви, Лили и Джеймс при каждой возможности смотрели на свои руки, Юфимия и Флимонт устроили большую вечеринку. Все, кто хотя бы знал, кто они, были приглашены, сад казался больше, чем когда-либо, заполненный людьми до краев, выпивка лилась рекой, сумерки тянулись все дальше и дальше. До этого Сириус ненавидел большие вечеринки, пережиток его детства, насильно надевать накрахмаленную официальную одежду, улыбаться и пожимать руки, слушать ханжество и ругательства, которые он не понимал в силу своего возраста. Он предпочитал тихие столики в пабе или пьяные, но непринужденные посиделки в комнатах общежития в Итоне. Но свадебная вечеринка Джеймса и Лили была лучшей ночью в его жизни, и на следующее утро, проснувшись на берегу озера, где он спал, и обнаружив, что молодожены выходят из дома, они решили устраивать вечеринку каждый год. Это будет совместное празднование, чтобы отпраздновать годовщину свадьбы и открытие Marauder Ink одновременно. Вечеринка должна была состояться только через два дня, но утром 28 апреля, когда ЗАГС был еще свеж в памяти, Сириус принялся украшать магазин. Он делал это и последние три года, но этот год должен был быть больше и лучше, и он представлял, что следующий год будет еще лучше. Сириус принялся надувать шары, что было нелегким делом с его прокуренными легкими, но это нужно было сделать. Тренировки по регби должны вносить свой вклад, не так ли? В 9:45 Сириус неуверенно стоял на одном конце дивана, пытаясь прикрепить баннер над рамой зеркала. Дверь хлопнула за его спиной, и он чуть не упал со своего места, безумно размахивая руками, пытаясь восстановить равновесие. — Сохатый, Лилс! Вам еще рано сюд.. Ох, — Сириус ухмыльнулся, счастливый, на этот раз, что это не Джеймс и Лили вошли в дверь. — Утречка, Лунатик, порядок? Ремус поставил сумку и уставился на украшения со смесью благоговения и замешательства. — Бродяга… ты что, блять, делаешь? Сириус чуть не упал с подлокотника, на его лице играла улыбка, которая, как он надеялся, делала прыжок более похожим на изящный. — Сегодня 28 апреля, — затем, увидев выражение лица Ремуса, он уточнил. — Сегодня годовщина свадьбы Джеймса и Лили, так что я украшаю все до их приезда. Ремус мягко улыбнулся и скинул джинсовую куртку, отойдя в кабинет, чтобы повесить ее на вешалку. — И никого из них еще нет? — было необычно, что они оба отсутствовали в это время, ведь до открытия оставалось всего 15 минут. — Я пробрался к ним и поменял будильник Джеймса вчера вечером, — с гордостью произнес Сириус, выпятив грудь, словно ища какого-то одобрения. — Ты… — Ремус ухмыльнулся и потер переносицу. — Ну само собой, Сириус. — Не настолько, чтобы они опоздали! Просто чтобы они были точно вовремя, — Сириус рассмеялся и отбросил воздушный шар со своего пути, чтобы снова забраться на диван, дав баннеру над ним еще одну попытку. — Они, вероятно, уже в пути. Ремус рассмеялся, и этот звук был чем-то средним между музыкальным и хриплым, все еще густым из-за утра и сигареты, которую он, вероятно, погасил о дверной косяк по дороге. Сириус взглянул в зеркало и увидел, что другой мужчина наблюдает за ним с удовольствием. — Ты угробишь себя, если будешь так лазить, Пэдс. Давай я их повешу, а ты делай все остальное. Я выше тебя. Сириус надулся, но спустился с дивана. — Ладно. Все было не так неловко с той недели после Небес. Их момент измененной реальности, когда Ремус прокалывал ухо Сириуса, казалось, сломал что-то между ними. Теперь они были сердечны, почти дружелюбны, счастливы обмениваться шутками. Странное понимание промелькнуло между ними, знание чего-то огненного, клокочущего под кожей, шепот благоговейных чудес между ними. Они не говорили о той субботней ночи, Сириус предположил, что Ремус, должно быть, либо не помнил ее, либо решил проигнорировать. И это устраивало Сириуса — он решил вести себя как обычно, настолько нормально, насколько это вообще возможно. Это было негласное соглашение между ними: либо повзрослеть, либо вернуться к детскому поведению и притвориться, что их проблем не существует. К счастью, в прошлую субботу Ремус отсутствовал на их еженедельной попойке, наблюдая за Фрэнком и Алисой на другом соревновании, по-видимому. К счастью для Сириуса, это означало, что он мог полностью напиться и не беспокоиться ни о чем, кроме как о том, чтобы победить Джеймса в скоростном выпивании шотов в Трех Метлах или перетанцевать Марлин под I Want to Break Free. Сириус не искал Ремуса, чтобы провести с ним время наедине, за исключением редких моментов перекура, когда Джеймс уже заходил внутрь, и Ремус делал то же самое. Но, возможно, это было не из-за неприязни к этому человеку, а из-за зарождения чего-то совершенно противоположного. В любом случае, это больше не было неловко, и Сириус делал вид, что не замечает, как Джеймс и Лили облегчились из-за этого развития событий. Итак, с Hunky Dory, играющим через динамики магазина, Сириус занялся развешиванием остальных баннеров на более разумной высоте, распаковкой торта и завершением оставшихся шаров, пока Ремус развешивал более высокие баннеры. Сириус отвернулся от своего последнего шара, чтобы увидеть, как Ремус тянется вверх, еще одна полоска вечно загорелой кожи обнажилась на его пояснице, соблазнительно для того, как хорошо выглядела его задница в этих джинсах. — Окей, ладно, любимая персона Боуи? — промычал Ремус, не замечая пристального взгляда Сириуса, его свитер немного задрался, обнажив еще один шрам. Но этот был красным и раздраженным, извивающимся и сморщенным, исчезающим ниже пояса джинсов сбоку от бедра. Это определенно не было шрамированием. Но что тогда? Сириус снова взглянул в зеркало, на лицо Ремуса, на шрам на переносице, на шрамы на предплечьях, тоже розовые и злые, под узорами. — А? — Сириус дернулся, поворачиваясь, чтобы повозиться с кувшином с цветами на столике. — Любимая персона Боуи, — повторил Ремус, тише, чем ожидал Сириус, без намека на раздражение в голосе. Сириус прислонился к столику, чтобы наблюдать за ним под предлогом разговора. — О, хм, это сложный вопрос, — Сириус чувствовал, что вот-вот взорвется, обсуждая одну из своих любимых тем с этим человеком, смотрящего на него так, будто ему было действительно интересно слушать, как Сириус говорит о Боуи или последних днях Фредди Меркьюри, как будто это была истина. Правда, Джеймс знал мнение Сириуса наизусть после 13 лет дружбы, но общение с кем-то новым было захватывающим. — Зависит от того, имеешь ли ты в виду музыку или внешность? — Сириус сделал паузу, чтобы усмехнуться Ремусу, который наклонил голову, показывая, что ему следует продолжать. — Ну, если музыку, то, наверное, Аладдин Сейн… я полагаю… если я в хорошем настроении. Hunky Dory для раннего утра, Зигги Стардаст, если я пьян… Station to Station, если я очень, очень пьян. Diamond Dogs напоминает мне о лете, когда мы уехали из Итона… Ремус рассмеялся и встал с дивана, прислонившись к столику рядом с Сириусом. — Много, Пэдс. Сириус пожал плечами, волна чернильных волос упала с его плеч, которые он сегодня еще не удосужился завязать. — Ладно, ладно. Не знаю, могу ли я выбрать любимую эпоху в музыке, но с точки зрения внешности — это легко, — Ремус изогнул бровь, подталкивая его. — Это Зигги Стардаст. Этот человек был моим сексуальным пробуждением в 14 лет. Он и Марк Болан. Я обнаружил старую коллекцию пластинок моей кузины и понял, что мне бы очень хотелось сделать несколько вещей с кем-то, кто был бы похож на любого из них, — Сириус ухмыльнулся похотливой ухмылкой. Ремус снова усмехнулся, и Сириус не был уверен, что этот звук ему когда-нибудь надоест. — Если мы говорим о сексуальном пробуждении, то это должен быть Боуи в Лабиринте, нет? Этот выступ? Сириус тоже рассмеялся, запрокинув голову, лающим резким смехом, таким противным, который он начал использовать только для того, чтобы позлить родителей, но теперь он прилип. — Если мы говорим о фильмах, то Леголас? Или Принц! Боже, какой он сексуальный, этот фиолетовый костюм! — Джон Траволта в «Бриолине», — ухмыльнулся Ремус, вцепившись в столик между приступами смеха. — Патрик Суэйзи в «Грязных танцах»! — Сириус чувствовал, что может просто уплыть, если не будет за кого-то держаться. Не то чтобы у него не было возможности поговорить о горячих парнях с Джеймсом и Лили, ну, Джеймса бы это забавляло, а Лили бы ответила, но это было совсем не то же самое, что говорить с кем-то, кто понимал. Не говоря уже о том, что Ремус был похож на олицетворенное солнце, когда он смеялся, пирсинг языка щелкал по его зубам, кудри падали на его лицо. — Ладно, вот двое странных, — прохрипел Ремус сквозь смех, немного отрезвляясь от перспективы потенциально неловкой честности. — Тайлер Дерден и доктор Фрэнк-эн-Фертер. Сириус замер, глаза его расширились. — Два моих любимых фильма. — Да нихера! — промычал в ответ Ремус, голос был мягким, голова слегка наклонена, чтобы посмотреть на Сириуса сверху вниз. — Я люблю эти два. — Да... Я... э-э, нарядился Фрэнком несколько Хэллоуинов назад, — Сириусу не хотелось отрывать взгляд от него, чтобы посмотреть на фотографии с вечеринки, но в тот момент это показалось ему каким-то важным. — Да? — ответ Ремуса был больше похож на выдох, чем на слово, и Сириус отвел взгляд, прежде чем сделать что-то, о чем потом пожалеет. — Да… — Сириус схватил телефон со столика и пролистал альбом. — Хотя, для баланса, я должен поговорить и о дамах. Мишель Пфайффер в роли Женщины-кошки, Сара Мишель Геллар в «Жестоких играх», Сара Коннор из «Терминатора 2», — он поднял руку, чтобы пересчитать свои несколько женских увлечений, пока прокручивал на телефоне последний Хэллоуин. Он взглянул на Ремуса и обнаружил, что тот наблюдает за ним со странным выражением лица. — Я пан, так что, без разницы, кто у штурвала. Ремус усмехнулся, наклоняясь ближе, чтобы увидеть телефон Сириуса, когда фотографии были найдены. — А, понятно, — он пожал плечами в ответ, и теплая улыбка на его лице только усилилась. Сириус, всегда благодарный за свой круг друзей, не сталкивался с большим хейтом из-за своей сексуальности. Он не придавал этому большого значения в социальных сетях и вообще не был склонен к публичному общению, но он был рад видеть, что у Ремуса тоже нет проблем. — О, вот, вот, — Сириус протянул телефон Ремусу, листая несколько фотографий от официального фотографа вечеринки в честь Хэллоуина два года назад. Сириус действительно выложился по полной, завил волосы, надел корсет, сетчатые колготки и высокие каблуки, Лили накрасила его, и он должен был признать, что выглядел чертовски сексуально в роли Милого Трансвестита. Конечно, фотографии были в нелепых развлекательных новостях в течение нескольких дней после этого, и Вальбурга побила свой рекорд игнорирования Сириуса, чтобы попытаться содрать с него новый. Но Сириус просто заблокировал ее номер, и, к счастью, никто из его дорогой семьи не знал их текущего адреса. Однако Вальбурга, похоже, была единственной, у кого была настоящая проблема, так как остальные люди, с которыми он говорил на вечеринке или после нее, определенно оценили костюм. Но все это, казалось, не имело значения, поскольку Сириус наблюдал, как Ремус просматривает фотографии. Это был хороший вечер — Лили была Ядовитым Плющом, а Джеймс Бэтменом, что было абсолютной ошибкой, если оглядываться назад. Несколько недель спустя Сириус ввалился в квартиру к Лили и Джеймсу посреди какой-то жаркой сексуальной игры, в которой Джеймс носил маску и ничего больше. Сириус все еще видел иногда эту картину, когда закрывал глаза. Сириус потряс головой, чтобы выгнать ужасные мысли о сексуальном Бэтмене Джеймсе, и заметил розовый румянец, появившийся на носу Ремуса. — Хороший образ, Пэдс, — он вернул телефон, и Сириус положил его обратно на столик. — Спасибо, — пожал плечами Сириус, хорошо разбирающийся в комплиментах, но обычно они не производили на него такого впечатления. Сириус сглотнул и взглянул на свою обувь, быстро ища в голове, что бы сказать. — Хэллоуинские вечеринки — мои любимые. — Да? — Ремус провел рукой по своим кудрям. — Я не был на вечеринке в честь Хэллоуина со школы. — Какая жалость. Я их обожаю. У меня уже спланирован костюм на этот год. — Не снова Фрэнк? — Не! Этот год — секрет, — Сириус ухмыльнулся, снова почти испытывая головокружение. Оказалось, что с Лунатиком было довольно весело время от времени находиться рядом. Их отношения все еще были неловкими, построенными исключительно на перекурах и шутках Джеймса Поттера между ними. Но в то утро все казалось не таким уж плохим. Они нашли своего рода безопасную землю, момент примирения по поводу детских увлечений и Дэвида Боуи. — Кем ты будешь? Ремус, казалось, был удивлен идеей приглашения на вечеринку Мародеров в честь Хэллоуина, и, возможно, Сириус бы воспротивился этому две недели назад, но он видел документы и бухгалтерские отчеты, которые Лили представила на прошлой неделе. Они зарабатывали лучшие деньги, и почти никого не разворачивали. Не говоря уже о том, что Лили ругала его почти каждый вечер после неловкости Небес между ними двумя, пока Сириус не выпрямился — так сказать — и не вел себя как можно лучше. — О, я не знаю. Я не очень-то люблю наряжаться. Сириус ухмыльнулся, откидывая волосы с плеча. — Тебе нужно! Мы что-нибудь придумаем, Лунатик, я уверен. Что-то промелькнуло на лице Ремуса, и одно плечо слегка приподнялось в какой-то полупопытке пожать плечами. Hunky Dory на телефоне Сириуса закончился, и вместо него заиграли вступительные ноты Aladdin Sane. Сириус вспомнил, что называл этот альбом своим счастливым, когда они говорили о Боуи. Был ли он сейчас достаточно счастлив, чтобы оправдать это? Иногда счастье казалось очень далеким от Сириуса. В ночи, когда вороны были особенно громкими в его ушах, крики его кошмаров цеплялись, когда он входил в душ и удивлялся, как мир все еще вращается. Но в то утро, когда свадьба Джеймса и Лили была свежа в его памяти, украшенный магазин, смех с кем-то, кого он мог бы даже считать другом, оно казалось намного ближе. Сириус счастливо вздохнул. — Как пирсинг? — пробормотал Ремус, повернувшись так, что его бедро было прижато к столику, лицом к Сириусу. Сириус наблюдал, как он наклонился немного ближе, почувствовал его теплое дыхание на своем голом плече, одновременно проклиная и восхваляя теплую погоду за голые плечи. Сириус обнаружил, что задирает подбородок, подсознательно обнажая горло. Они не были так близко друг к другу с той ночи на Небесах, Сириус старательно отказывался думать об этом, но теперь это было здесь, и он не мог отстраниться. Он не думал, что хотел. — Да нормально, — выдохнул он, подняв руку, чтобы осторожно коснуться этой области. — Можешь взглянуть, чтобы убедиться? Ремус слегка усмехнулся, но все равно наклонился ближе. Сириус почувствовал, насколько его тело горячее даже через этот вязаный свитер, и удивился, как он еще не перегрелся. Он слегка повернулся, чтобы дать другому мужчине лучший доступ, втянув живот, когда Ремус прижался еще ближе, его бедро прижалось к животу Сириуса. Сириус закрыл глаза и помолился Богам Сексуального Напряжения, чтобы у него не встал прямо сейчас. Даже пальцы Ремуса были горячими возле его уха. Сириус отчаянно пытался не замечать, как воротник его свитера немного съехал в сторону, обнажив одну ключицу и блеск металла на горле. Он слегка наклонил голову, так близко, что мог бы просто встать на цыпочки и прижать их губы друг к другу. — Стой спокойно, Пэдс, — пробормотал Ремус, его голос был прямо возле уха Сириуса. Звук, который Сириус издал в ответ, определенно не был похож на всхлип, но он почти чувствовал улыбку Ремуса рядом с собой. Он немного пошевелился, несмотря на слова Ремуса, или, возможно, из-за них, разрываясь между желанием отстраниться, чтобы предотвратить еще более смущающие телесные изменения, или просто притянуть Ремуса к себе и трахать так, как отчаянно нуждалась животная часть его мозга. В ответ свободная рука Ремуса потянулась к его бицепсу, удерживая его на месте, пока тот возился с пирсингом. Его прикосновение к голой коже казалось совершенно обжигающим, и Сириус почувствовал, как волна желания пронеслась сквозь него. Они были так близко, все, что ему нужно было сделать, это шаг вперед или запрыгнуть на столик и втянуть Ремуса между своих ног. — Извини, Лунатик… — выдохнул Сириус в ответ, глаза снова замерцали, когда очередная волна горячего воздуха ударила в чувствительное место чуть ниже уха. Его рука поднялась сама собой, зацепившись за изгиб талии Ремуса, мышцы которого были на удивление упругими под этим свитером. Сириус снова подумал о его профиле в Instagram, о ямочках на пояснице, усеянных шипами, надеясь, что они его. Ремус слегка замер под его рукой, и его пальцы на мгновение отодвинулись от уха Сириуса, пока не скользнули вниз по его шее. Сириус снова вздрогнул и сжал руку на талии Ремуса. Ремус казался одновременно слишком близким и слишком далеким. Его дыхание снова коснулось уха Сириуса. — Выглядит хорошо, все отлично заживает... Сириус так сильно прикусил губу, что удивился, что не почувствовал вкуса крови, и сделал еще один дрожащий вдох, прежде чем откинуться на свободную руку, чтобы попытаться лучше рассмотреть Ремуса. На мгновение все, что он видел, были янтарные глаза, испещренные золотом в утреннем свете, и зрачки, в которых он снова попытался найти звезды. — Ремус… Щелчок двери заставил Сириуса выскочить, словно борзая со стартовой колодки. Он оттолкнул Ремуса и схватил мешочек с конфетти со стола рядом с собой. Лили и Джеймс стояли в дверях, Лили с кривой улыбкой на лице, а Джеймс с благоговением оглядывался на украшения. Сириус подскочил к ним, не обращая внимания на то, как покраснело его лицо и как его ноги стали похожи на желе, и бросил горсть конфетти в них обоих. За его спиной Ремус, должно быть, схватил другой пакетик с конфетти, потому что на них приземлилась еще одна горсть. — С годовщиной! Лили рассмеялась и не сделала попытки стряхнуть конфетти с волос и плеч. — Ты каждый год перебарщиваешь, Пэдс! Джеймс прошел мимо жены, чтобы притянуть Сириуса в крепкие объятия. — Это потрясающе, приятель, — он прошел мимо и посмотрел на Ремуса, чей, очевидно, ужасный бросок привел к тому, что конфетти попало ему в волосы. Сириус чуть не упал от желания смахнуть их с его кудрей. — И тебя он в это втянул, Лунатик? Хотя так хорошо все украшено, вы двое — отличная команда. Ремус пожал плечами и снова прислонился к столику. Сириус подавил желание склонить его над ним. — Я вошел и увидел, что он вот-вот упадет и разобьется насмерть, пытаясь повесить баннеры, так что это был вопрос принципа, на самом деле. Лили скрестила руки на груди и оглядела комнату. — Как бы мило это ни было, Бродяга, я полагаю, именно из-за тебя будильник Джеймса не сработал сегодня утром? Сириус ухмыльнулся и тактически обошел комнату, чтобы стол стоял между ним и рыжей. — Возможно. Я хотел, чтобы магазин был… — Лили застонала и шлепнула Сириуса по руке, заслужив вопль. — Вы не опоздали! Я бы не позволил тебе опоздать! Или если бы у Джеймса с утра был клиент! Джеймс вышел из кухни сзади, все еще покрытый конфетти. — Хорошо, что у тебя бывают моменты просветления, Пэдс, — он размахивал большим ножом и подошел к столу, где в коробке из пекарни через три двери стоял шоколадный торт декадентского вида. — Торт на завтрак? Ремус ухмыльнулся. — Думаю, мне начинает нравиться это место.