Marauder Ink

Сириус схватил Ремуса за запястье, когда тот подошел ближе. Рукава рубашки он закатал до локтя час назад, и шрам словно ожил под пальцами Сириуса. Ремус и так весь вспотел, ему всегда было жарко, несмотря на погоду. Кожа горела под пальцами Сириуса, капельки пота блестели на выступающих частях лица, в ложбинке на шее, которую Сириус жаждал облизать. Ремус послушно пошел следом, уголки его губ тронула улыбка. Они протиснулись сквозь толпу, и рука Ремуса нашла поясницу Сириуса. Даже сквозь пиджак прикосновение показалось жарким, сексуальным, слишком интимным, и Сириус судорожно вздохнул. У двери в служебное помещение Сириус притянул Ремуса к себе, и их губы встретились в болезненном поцелуе. Ремус оперся рукой о стену рядом с головой Сириуса, а Сириус потянулся и лизнул его в рот. Ремус целовал так, словно хотел целиком поглотить Сириуса, с зубами и языком, властно и чувственно, и Сириус почувствовал головокружение. Другая рука Ремуса запуталась в его волосах, поглаживая пряди с нежностью, которая, казалось, не соответствовала поцелую. Сила всего этого ударила Сириуса прямо в грудь. Все дело было в выпивке, в атмосфере, в вечеринке вокруг них, в затянувшемся кошмаре с воронами на плечах, в колючих взглядах, которыми они обменивались неделями. Но, с другой стороны, дело было в том, каким был Ремус на вкус рядом с ним, как его рука совершенно естественно ощущалась в волосах Сириуса, как их тела соприкасались. — Сириус… — выдохнул Ремус в ту долю секунды, когда их губы не соприкасались. Его поцелуи, казалось, стали чуть мягче, и Сириус притянул его ближе за воротник. Обычно Сириус хотел шепота, коротких признаний, медленных поцелуев, но это казалось каким-то неправильным. Это казалось слишком большим обещанием между ними, а сейчас Сириус был настолько пьян, что хотел просто поцеловать Ремуса, не думая о том, что будет утром. — Тсс, — пробормотал Сириус в ответ, нежно потянув за кольцо в губе Ремуса. — Не думай, не говори, не порти все, — он потянулся, чтобы еще раз крепко поцеловать Ремуса в губы, прежде чем отступить и нырнуть в служебное помещение. Ремус пошел за ним, его рука снова нашла поясницу Сириуса, на этот раз под пиджаком, большим пальцем рисуя узоры на его голой коже. Сириус не рискнул оглянуться на Ремуса, чувствуя, что может внезапно вспыхнуть, если встретится с этими янтарными глазами, и не сможет заполучить его прямо сейчас. Он свернул в узкий коридор, достаточно укромный, чтобы по нему не ходило много людей, и, кроме того, персонал заведения знал их достаточно хорошо за несколько лет вечеринок, чтобы не беспокоиться о том, что Сириус здесь. Внезапно руки Ремуса легли ему на плечи, прижимая к стене небольшой ниши, притягивая его тело к своему. Сириус ахнул, отклонившись от стены в попытке найти хоть какой-то контакт. Ремус поцеловал его, глубоко и медленно, уперевшись коленом между его бедер. Сириус ответил на поцелуй так, словно мир мог бы рухнуть без этого. Одной рукой он зарылся в волосы Ремуса, прижимая его к себе, другой цеплялся за его грудь сквозь белую рубашку. Ремус погладил пальцами линию подбородка Сириуса, скулы, волосы, и слегка потянул, отчего он тихо зашипел. Его язык скользил по языку Сириуса, обвивая все уголки его рта, словно пытаясь попробовать каждый дюйм. Сириус почувствовал, как его голова кружится, и крепче вцепился в волосы Ремуса, прервав поцелуй и откинув голову назад к стене. Громоподобный бас музыки все еще эхом разносился по коридору, сотрясая кости Сириуса, словно музыка струилась сквозь него, выкручивая все на полную. — Блять, Лунатик, — процедил он сквозь скрежет, когда Ремус провел горячим ртом по его шее, по крыльям ястреба. Сириус провел руками по плоскостям спины Ремуса – по всем длинным, жарким линиям, которые, как он знал, будут великолепно смотреться дрожащими под ним. Сириус застонал от этой мысли, и его бедра качнулись сами собой. — Боже, — пробормотал Ремус между поцелуями. — Черт, ты так… ты выглядишь так… блять… блять… — он наклонил голову, чтобы вонзить горячую отметину в нежное соединение татуированного горла и плеча Сириуса, и тихий рык вырвался из уст Сириуса в ответ. Сириус потянулся к нему, его тело было гибким и расплавленным, он беспокойно ерзал у стены. Его рука скользнула по грудной клетке Ремуса, притягивая ближе – даже малейшая капля воздуха между ними не была приемлемой – и Сириус тихо застонал от восхитительного ощущения тела Ремуса, прижатого к его телу. Все было теплым, обжигающим, и бедра Сириуса качнулись вперед, отчаянно нуждаясь в трении, в ощущения эрекции Ремуса у своего бедра. Ремус дернулся, все его тело сжалось в тугой клубок напряжения, и он пробормотал что-то очень похожее на «Пэдс… блять», прежде чем царапнуть зубами ключицу Сириуса. Сириус заскулил, уткнувшись ртом в медовые локоны, и постарался высвободить рубашку Ремуса из брюк. Его руки скользнули под тканью, по теплой спине, чтобы притянуть его ближе и прижать их бедра друг к другу. Ремус застонал, утунувшись ртом в его шею, и стянул пиджак с плеч, облизывая языком чернильные следы. Ладони Сириуса скользнули по участкам слегка загорелой кожи, которая, как он знал, скрывалась под рубашкой, и нашли между лопатками большой участок текстурированного шрама. Он был большим, больше его руки с растопыренными пальцами, и Сириус немного замер, интрига прорезала пьянящую силу желания. Ремус замер, как раз в тот момент, когда его бедра с наслаждением прижались к бедрам Сириуса, и схватил его за предплечья. Он вытащил руки Сириуса из-под рубашки и крепко прижал их к стене по обе стороны живота. Ремус зарычал, услышав биение пульса Сириуса, тихое предупреждение о чем-то, чего Сириус еще не понял, и сильно укусил. Сириус зарычал в ответ и высвободил руки, его предательское тело все еще тянулось к телу Ремуса в поисках трения. Ему не нравилось быть прижатым, он не любил отдавать контроль, не с тех пор, как провел свою юность так отчаянно неконтролируемо. Во всех его сексуальных контактах Сириус всегда был тем, кто контролировал, тем, кто был главным, тем, кто всем руководил, независимо от чего-либо еще, и это не собиралось меняться из-за Ремуса. Он схватил мужчину за плечи и сильно оттолкнул назад, но рука Ремуса все еще запуталась в его волосах, и Сириус тоже шатнулся вперед, пока спина Ремуса не уперлась в противоположную стену, а Сириус не столкнулся с ним. Ремус зашипел и выгнулся ему навстречу — ощущение отозвалось прямо в пах Сириуса, и стон зарокотал в глубине горла Ремуса в ответ. Что-то дикое мелькнуло в глазах Ремуса, подсказав Сириусу, что тот, возможно, тоже не слишком хорошо умеет подчиняться, но это лишь взбудоражило Сириуса, и он с силой прижался бедрами к Ремусу. Челюсть Ремуса отвисла, язык соблазнительно покоился на внутренней стороне кольца в губе, а глаза затрепетали. Сириус медленно наклонился, словно дикий зверь лицом к лицу с другим, остерегаясь территории и жаждущий крови. Он тоже медленно, томно поцеловал Ремуса, ощущая алкогольный привкус на языке, прохладу пирсинга. Все казалось недосказанным между ними, все на мгновение отодвинулось, стало неважным перед лицом такого внезапного, сокрушительного желания. Возможно, потому, что он давно ни с кем не был, или из-за всех этих нарастающих моментов напряжения, но Сириус был уверен, что никогда в жизни не был так возбужден. Ремус просунул ногу между его бедер и собственнически обхватил рукой затылок Сириуса, пытаясь доминировать. Это движение сблизило их тела, и Сириус застонал в поцелуй, его бедра содрогнулись. Где-то в глубине души он осознал, что они кончат в штаны, как подростки, если не остановятся или не пойдут дальше, но он был бессилен что-либо сделать, кроме как прижаться бедрами к Ремусу. Одна рука Ремуса запуталась в волосах на затылке Сириуса, а другая нашла его поясницу, прижимая к себе, пальцы оставляли синяки. Голова Сириуса упала на плечо Ремуса, он уткнулся носом в воротник его рубашки и впился губами, языком и зубами в кожу под ней. Он подозревал, что вся компания могла бы собраться вокруг них в этот момент, и Сириусу было бы плевать, лишь бы он все еще мог жадно прижаться к Ремусу. — Ох, блять, Бродяга… — прошипел Ремус, наклонив голову набок, чтобы открыть Сириусу свою длинную шею. Он положил руку ему на затылок и притянул к себе, дыхание вырывалось тяжелым и частым, содрогающимся воздухом. Сириус облизывал и целовал, успокаивая все оставшиеся после него укусы, горячее дыхание скользило по блестящей от пота коже, все нарастающее удовольствие скапливалось в глубине его живота. — Мм, ты такой вкусный, — пробормотал Сириус где-то между всем этим, находясь под воздействием эндорфинов и вкуса кожи Ремуса под зубами. Он просунул руку между ними, дрожа от напряжения, и погладил ладонью выпуклость Ремуса под штанами, и тот зарычал в ответ. Сириус прогнал этот звук по горлу и попытался уловить его языком, толкаясь бедрами в руку. Рука Ремуса скользнула со спины к ягодицам, по гладкой ткани джинсов и впилась в нее, притягивая его ближе, они прижимались друг к другу бедрами, а рука Сириуса зажалась между ними. Это было отчаянно и неловко, кульминация всех их мгновений, все эти «почти» или «должны были» сталкивались так сильно, что Сириус не мог дышать. Он не хотел думать о том, что будет дальше, он хотел лишь этого момента. Бедра Сириуса дернулись вперед, и Ремус застонал в ответ. Сириус почувствовал, как под белой рубашкой дрожат его мышцы, и поцеловал пирсинг на горле. Прохлада, смешанная с жаром его кожи, заставила Сириуса содрогнуться, и он, на пробу, обвел ее языком. Ремус резко застонал и прижал Сириуса к себе, зарывшись носом в копну иссиня-черных волос. — О, — прохрипел Ремус, и Сириус почувствовал, как его голова откинулась назад, ударившись о стену. — Я... я... Сириус поднял голову от изгиба шеи Ремуса и увидел, как дикий блеск снова зажегся в его глазах, как зубы оскалены на фоне черного кольца в губе. Он выглядел великолепно, с выправленной рубашкой, с взъерошенными волосами, румянцем на щеках, все еще горящим огнем в глазах. Что-то щелкнуло, и его брови сошлись на переносице, челюсть отвисла. Ремус издал долгий, низкий звук, похожий на облегчение, когда на его лице отразился момент уязвимости. Сириус почувствовал, как его наслаждение достигло пика, тяжесть глубоко в животе заставляла его зажмуриться, но он не мог. Он был слишком захвачен наблюдением за тем, как это великолепное создание распадается перед ним, бедра все еще двигались вместе, и он падал, падал, падал... о, а потом он тоже кончил, но все еще не мог отвести взгляд. Его оргазм ударил его сильно, он наблюдал за Ремусом на секунды раньше него, горло сжималось, жадно глотая воздух между легкими стонами, которые он автоматически не приписывал ни одному из них. Сириус обнаружил, что дрожит, колени подгибаются, бедра запинаются, когда их обоих тянет на другую сторону. Он почувствовал, как все его тело распускается и медленно сшивается обратно, внезапно осознав французский, который иногда сидел в глубине его языка, еще один пережиток детства, и почему перевод la petite mort казался совершенно точным. Ремус крепче прижал его к себе, впиваясь пальцами в кожу и ахая со стонами, когда туман оргазма наконец покинул их, словно очертания видения, возвращаясь к реальности после чуда. Он выглядел развратно: блестящие капли пота собирались на верхней губе, на висках, ключице, а шея от зубов Сириуса расцвела темно-фиолетовым цветом. Сириус смутно понимал, что может выглядеть примерно так же, и что-то на его ключице ужасно пульсировало. На мгновение все замерло, тела погрузились в бесчувственное послевкусие славы. Сириус захныкал и потянулся к щеке Ремуса, его большой палец пробежал по выступу скулы, затем по переносице, по изгибу брови, обвел пирсинг. Ремус склонил лицо к руке Сириуса, и его янтарный взгляд скользнул по нему, что-то выискивая. — Пойдем ко мне домой сегодня, — выдохнул Сириус, прежде чем успел сдержаться, забыв о своей клятве не привносить в магазин отношения, обреченные на провал. — Когда вечеринка закончится, пойдем ко мне, — он наклонился, чтобы нежно поцеловать его, проводя языком по пухлым губам, покрасневшим от поцелуев, и когда отстранился, Ремус все еще крепко прижимал его. — Сириус… Я… — Сириус! — раздался голос Джеймса по тихим коридорам служебного помещения. В другое время Сириус проигнорировал бы его и снова погрузился в теплые губы Ремуса, но Джеймс никогда не называл его Сириусом без стоящей на то причины. Сириус бросил на Ремуса извиняющийся взгляд и отступил назад, отстранившись от него с огромным трудом. — Сохатый! Я тут, подожди! — голос Сириуса показался дрожащим даже ему самому, и он провел рукой по волосам. Он взглянул в коридор и увидел Джеймса в другом конце зала, который, к счастью, смотрел в другую сторону, через дверь. Сириус наклонился, чтобы поднять упавший пиджак, и сунул руку в карман, нащупывая несколько салфеток, которые засунул туда ранее, когда им принесли напитки. Одну он протянул Ремусу, даже не взглянув на него как следует. Джеймс выглядел совершенно рассеянным, все еще глядя в другую дверь, слава богу. — Сириус, ты должен помочь. Твоя кузина и ее дружки здесь. — Черт, — Сириус замолчал и провел рукой по волосам. — Дай мне две секунды, Сохатый! Сириус краем глаза поймал Ремуса, он все еще выглядел совершенно измотанным. Сириус фыркнул от разочарования и отвернулся, чтобы накинуть пиджак и расстегнуть джинсы, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию. Он на мгновение задумался, к чему относится невозможность носить нижнее белье с этими джинсами: к плюсам или минусам. — Прости, — пробормотал Сириус, все еще отвернувшись от Ремуса, его колени до сих пор дрожали. — Мне нужно пойти разобраться с этим. — Все в порядке, — голос Ремуса был таким же сбитым, как и голос Сириуса, все еще находящегося в состоянии послеоргазменного бреда. — Сириус! — позвал Джеймс из дверного проема, и снаружи раздался громкий крик. — Ладно! — Сириус снова натянул джинсы и побежал трусцой по коридору, по пути выбросив салфетку в мусорное ведро и надеясь, что не выглядит слишком уж измотанным. Если и выглядел, Джеймс никак это не прокомментировал. Вместо этого он проводил Сириуса в главную комнату. — Она устраивает настоящую бурю. Она, ее муж, Нарцисса, и, думаю, Розье, Эйвери и, возможно, Кэрроу, — Джеймс выглядел расстроенным, проводя обеими руками по волосам, отчего они растрепались еще больше, чем обычно. — Боже, — Сириус начал проталкиваться сквозь толпу на звук еще более пронзительных криков. Он услышал их в баре, где кузина Беллатриса дралась с вышибалой. — Как ты смеешь!? Убери от меня руки, ты, блохастое чмо! Если порвешь хоть одну ниточку на этом платье, я заставлю тебя заплатить за него каждый пенни! — Беллатриса держала вышибалу за предплечье, а другой рукой царапала его. Нарцисса стояла рядом, и ее пронзительный голос разносился так же громко, как и у сестры. — Мы просто хотим увидеть нашего маленького кузена! Мы в свободной стране, не так ли? Вы должны быть благодарны, что мы почтили вас своим присутствием, особенно в этой вонючей лачуге! Что это там на полу?! Муж Беллы, Рудольфус, выглядел так, будто вот-вот задушит вышибалу, на которого цеплялась Белла, а Эван Розье сердито смотрел на всех остальных, кто осмелился бы подойти ближе. Приглашенные гости стояли кружком на приличном расстоянии от группы, опасаясь внезапно появившихся гостей и поднятой ими суматохи. И, черт возьми, двое репортеров, которых они все-таки впустили на вечеринку, тоже собрались там, жадно фотографируя двух устроивших скандал женщин. Сириус почувствовал, как волна стыда захлестнула его, смывая последние остатки возбуждения из его вен. Он шагнул вперед. — Белла! Цисси! Какой приятный сюрприз! Беллатриса остановилась и выпрямилась, лукавая улыбка скользнула по ее прекрасному лицу. — Кузен Сири! Должно быть, наше приглашение затерялось на почте, дорогой! Сириус поморщился, когда Беллатриса уловила тот предательский запах, который до сих пор ударял Сириусу в горло. Конечно, все они, вероятно, были под кайфом от кокаина, выпущенного Black Enterprises на улицы, – без сомнения, они приняли его, прежде чем он был разбавлен лидокаином и разрыхлителем. — Конечно, Белла, но не нужно так грубить вышибалам… — Сириус сделал шаг вперед, протягивая руки. Он не хотел устраивать сцену на вечеринке, но его душа так и кричала, чтобы он схватил Беллатрису за волосы и вышвырнул на улицу. Она обращалась с ним как с грязью с тех пор, как он подрос и понял, что отличается от остальных членов семьи, и все же, несмотря на то, что он ушел, она продолжала наступать на него и пытаться унизить. Беллатриса резко повернулась к нему, размахивая кружевом своего элегантного черного платья, и погрозила ему в лицо акриловым ногтем. — Возможно, если бы ты не водился с такими простолюдинами, — прошипела она, — мне не пришлось бы ставить их на отвратительное место. Ты — Блэк, Сириус. Это у тебя в крови. Не пытайся притворяться, что ты не выше всех этих дегенератов. Сириус замер и схватил ее за плечо. — Это моя вечеринка, Беллатриса. Тебе здесь не рады, а эти люди — мои друзья, — Сириус старался не думать о том, насколько он похож на своих родителей, как его пальцы напоминали впивающиеся ногти Вальбурги, как тембр его голоса сливался с голосом Ориона. — Я не прочь вышвырнуть тебя отсюда или вызвать полицию. И думаю, ты не захочешь с ними связываться, — фыркнул он, пародируя жеманство Беллатрисы, — верно? Лицо Беллатрисы освирепело, и Рудольф подошел к ней. Он был на пару сантиметров выше Сириуса и, пожалуй, вдвое шире. — Предлагаю тебе убрать руки от моей жены, предатель. Джеймс подошел к плечу Сириуса и попытался спрятать Лили за спину, инстинктивно защищая ее, но рыжеволосая девушка оттолкнула его руку и решительно встала рядом с мужем. Сириус не отводил взгляда от сверкающих глаз Беллатрисы, но чувствовал Джеймса рядом с собой, словно каменную колонну. — Предлагаю тебе покинуть мою вечеринку, Рудольфус, — возразил Сириус, стараясь не допустить дрожи в пальцах на руке Беллатрисы. — Я вызвала полицию, Сириус. Они уже в пути, — сильный и отчетливый голос Лили перекрыл гул толпы, и Сириус почувствовал прилив благодарности к своей невестке. Ремус подошел к Сириусу и положил ему руку на плечо, словно видел, как гнев кипит в его жилах и грозит выплеснуться наружу. Сириус почувствовал сквозь пиджак, как пальцы Ремуса почти дрожат, и посмотрел на него с благодарностью за солидарность. Беллатриса нахмурилась и повернулась к Ремусу. Сириус не отпускал ее руку, сдерживая желание просто оттолкнуть ее и повалить на пол. Беллатриса слегка улыбнулась. — Что это, Сири? Твое последнее благотворительное дело? Он новенький, — она постучала Ремусу по носу там, где проходил шрам поперек переносицы, и наклонила голову, чтобы рассмотреть мандалу на его челюсти. — Могу дать номерок хорошего пластического хирурга. Ремус не отреагировал, лишь пристально смотрел на Беллатрису, но Сириус заметил, как напрягся мускул на его виске. Сириус шагнул к выходу, толкая Беллатрису. — Довольно, Беллатриса. Уходи. Он услышал, как Лили подошла к Нарциссе, чтобы попытаться обратиться к ней, но она лишь наблюдала за всем с холодностью, присущей только Малфоям-Блэкам. — Нарцисса, ты всегда была благоразумнее. Вам всем следует уйти, пока не приехала полиция. Нарцисса едва взглянула на Лили и взяла Розье под руку. — Не разговаривай со мной, оборванка. Разве что спроси, что мне принести выпить. Вздох Лили заглушил яростный вопль Джеймса, бросившегося к Нарциссе. Грозный глаз тут же появился рядом, положив руку Джеймсу на грудь, чтобы остановить, и пронзительно просверлил своего бывшего протеже синим глазом. Минерва подошла к ним и окинула всех испепеляющим взглядом поверх очков в металлической оправе. — Достаточно. Мисс Лестрейндж, мисс Малфой. Предлагаю вам и вашим спутникам уйти до прибытия полиции. Буду очень признательна, если вы будете так любезны покинуть помещение, — Минерва легким жестом указала на дверь. Она была вежлива, но, как всегда, ее тон не допускал возражений. Словно наказанные дети, незваные гости двинулись к двери. Беллатриса вырвала руку из хватки Сириуса и, крепко вцепившись в руку мужа, пошатнулась и пошла прочь. Нарцисса бросила последний уничтожающий взгляд в сторону Джеймса и Лили, которые все еще пытались прорваться мимо Грозного глаза, чтобы нанести телесные повреждения. Сириус глубоко вздохнул и смотрел, как они удаляются, пока не скрылись из виду на улице. Он был слишком подавлен, чтобы что-либо делать, кроме как просто стоять, сжимая и разжимая кулаки и пытаясь вспомнить, что ему говорила психотерапевтка Юфимии, с которой он виделся после переезда к ним. Но он был слишком пьян, слишком зол и заведен всеми этими вещами, словами матери на языке, прикосновениями отца под костяшками пальцев, чтобы мыслить здраво. К счастью, Минерва и Грозный глаз немного взяли инициативу в свои руки. Минерва жестом дала диджею разрешение продолжать, а сама пробралась сквозь толпу, чтобы разбить ее на небольшие группки и вернуть комнату в нормальное состояние. Грозный глаз проводил двух журналистов за дверь, радостно помахав им рукой и рассказав замечательный анекдот о времени, проведенном в Гонолулу с тем самым моряком Джерри. Все почти вернулось к тому, что было до вторжения Блэков, когда Лили тронула Сириуса за локоть и мягко потянула его к курилке, где сидели Джеймс и Ремус. Сириус с облегчением вздохнул, увидев, что курилка представляла собой крытый дворик с обогревателями и уютными креслами, к счастью, пустовавший. Сириус плюхнулся в кресло в углу и, даже не взглянув, затянулся сигаретой, которую ему протянул Джеймс. — Простите, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. — Они все испортили. Полиция скоро приедет? Лили криво улыбнулась и тоже взяла сигарету у Джеймса. — Обычный блеф. Я им не звонила. Сириус вздохнул с облегчением и снова затянулся сигаретой. — Спасибо, Лили. Спасибо. — Все в порядке, Пэдс. Мы все здесь ради тебя, хорошо? — Да, мы скажем им, чтобы они отвалили, как только подойдут к тебе близко, приятель, — настаивал Джеймс, скрещивая руки на груди. — Согласен, — промычал Ремус, хотя он ничего не знал о том абсолютном дерьме, которое творилось в семье Сириуса. Между ними четырьмя повисла тишина. Джеймс положил руку на плечо Сириуса, Лили села на подлокотник кресла рядом с ним, а Ремус с легкой улыбкой на лице стоял между ними и дверью. — Черт возьми, — раздался голос из дверного проема, и через мгновение оттуда, спотыкаясь, вышел молодой человек, выглядевший слегка пьяным. — Эти Блэки совсем ебанутые, а? — сначала он увидел Джеймса и не заметил Сириуса в кресле. — Не представляю, как ты с ними дела ведешь, приятель. Это прям ошибка! Джеймс резко обернулся, не обращая внимания на зажатого в углу Сириуса, с лицом, похожим на грозовую тучу. Но прежде чем он успел что-либо сказать в ответ, Ремус развернулся и нанес сильный правый хук в челюсть, отчего тот с грохотом отлетел к стене.