Marauder Ink

— Ремус! — вскрикнула Лили, закрыв рот рукой. Ремус отдернул руку, чтобы снова замахнуться на другого мужчину, который, оцепенев, прислонился к стене. Джеймс прыгнул вперед и схватил его за плечо, но Ремус издал низкий рык и оттолкнул Джеймса. Его глаза выглядели остекленевшими, дикими, почти жутким подобием того взгляда, который Сириус видел всего час назад. Джеймс был силен за годы занятий регби и бесчисленным множеством других видов спорта, но Ремус все еще яростно сражался, его длинные руки и ноги были удивительно сильны. Сириус оправился от мгновенного шока, вскочил с кресла и схватил Ремуса за другую руку. — Лунатик! — прозвище, казалось, ошеломило Ремуса, и он перестал сопротивляться. Сириус взял его за другую руку и слегка споткнулся, когда Ремус пошатнулся. — Прости… — пробормотал он, и его голос звучал так же остекленело, как выглядели его глаза. — Прости, я не… Я пьян, прости. Я просто… он просто… Сириус смутно осознал, как Джеймс отошел в сторону, заверив пострадавшего, что с ним все в порядке, и выпроводил из курилки. Он закрыл дверь и встал перед ней, предоставляя им четвертым хоть немного уединения. Джеймс всегда быстро соображал, всегда умудряясь сохранить лицо, когда их проделки становились предметом слез в Итоне. Он не отличался быстротой реакции только в подростковом возрасте, когда разговаривал с Лили. По какой-то причине она всегда игнорировала его здравый смысл, и все, что он говорил, было идиотской тарабарщиной. К счастью, это прекратилось, когда они наконец начали встречаться. Лили все еще стояла в стороне, прикрыв рот рукой. — Все в порядке, — Сириус не думал, что его голос прозвучал слишком убежденно, но постарался вложить в него как можно больше энтузиазма. Ремус слегка ссутулился, прижавшись к Сириусу, запрокинув голову. Сириус заметил на его горле багровую отметину в форме собственных зубов и задумался, где все пошло наперекосяк. — Прости, прости… Я не хотел… — Все хорошо, все хорошо, — повторил Сириус, прислоняясь к стене, чтобы принять на себя вес Ремуса. Ему все еще было жарко, пот снова выступил у горла, но Сириус чувствовал себя слишком не в своей тарелке, чтобы что-либо чувствовать. Лили шагнула вперед и осторожно положила руку на плечо Ремуса. Она, как и Джеймс, привыкла к тому, как обращаться с Сириусом, когда эмоции зашкаливали. Мозг Сириуса был устроен так, что, когда эмоции становились слишком сильными, он отключался, стоя или сидя, уставившись в пространство, пока все постепенно не возвращалось в норму. Сириус сворачивался калачиком и пытался сделать вид, будто мира не существует, когда не мог с этим справиться. Но Ремус дрожал, ярость сковывала мышцы челюсти и виска. Щеки его были покрыты красными пятнами — чем-то средним между стыдом и гневом. — Все в порядке, — подтвердила Лили, откидывая волосы со лба Сириуса после того, как Сириус усадил его в кресло. Ноги Сириуса дрожали, эмоции этой ночи давали о себе знать, и он держался за спинку кресла. Ремус покачал головой и потер лицо рукой, прижимая пальцы к губам. Костяшки его пальцев побелели. Джеймс кивнул с порога и отошел. — Он это заслужил, приятель. Будет знать, как говорить о Пэдсе в таком ключе. Брови Ремуса поднялись, совсем не выражая своего обычного холодного выражения, и Сириус увидел еще один момент его уязвимости. — Ты не злишься? Джеймс усмехнулся и провел рукой по волосам. — Нет? Он это заслужил, я даже не знаю, кто это был. Друг друга? И к тому же — это мы, мы — Мародеры. Мы держимся вместе. — Я… э-э… — взгляд Ремуса метнулся между остальными тремя. Джеймс выглядел непоколебимым, глаза горели. Лили мягко улыбалась, успокаивающе поглаживая Ремуса по плечу. Сириус выдавил улыбку и кивнул. — Спасибо. В этом было что-то особенное — Ремус ударил мужчину, потому что тот оскорбил Сириуса, потому что семья Сириуса испортила им вечеринку. Сириус почувствовал прилив благодарности. Он вспомнил Джеймса в Итоне, как тот обнаружил синяки на его ногах, следы от ногтей в форме полумесяцев на руках, как крепко обнял его, бормоча, что больше никто не причинит вреда его брату. Он вспомнил Лили, которая просидела с ним всю ночь после того, как Вальбурга появилась в их первой общей квартире, а Сириус еще несколько часов был слишком напуган, чтобы спать. Ремус ударил какого-то незнакомца в челюсть за оскорбление Сириуса, это, казалось, было из той же серии, или, по крайней мере, вело к похожим последствиям. Сириус старался не думать об их уединении всего час назад и о том, как приятно было Ремусу, прижимающемуся к нему, содрогающемуся в муках оргазма. Ну, в любом случае, теперь, когда он узнал, какая сумасшедшая семья у Сириуса, он все равно не захочет с ним связываться. Это был приятный момент, пока он длился. Лили подошла к Джеймсу и пошарила в кармане его куртки в поисках сигарет. Она прикурила одну, затянулась и вернула ее мужу, который криво улыбнулся ей. — Поехали домой. Я вызову Uber, — она подошла к Ремусу и села на ящик, замаскированный под столик, перед ним. — Поедем с нами ненадолго, протрезвеешь. Ремус кивнул и снова потер лицо рукой. — Да, окей, ладно. Сириус закурил сигарету, пытаясь успокоить нервы. Он чувствовал себя измотанным, разорванным на части, как и каждый раз, когда встречал родных. Даже встреча с кем-то из них на улице отправляла его на весь день в небытие, но серьезная конфронтация буквально выворачивала его наизнанку. Не говоря уже о вечеринке его салона, о быстро последовавшим за ним новым другом и потенциальным любовником, который чуть не вырубил кого-то. Сириус сунул руку под бедро, чтобы скрыть дрожь, и попытался поймать взгляд Джеймса, прося о помощи. Лили набрала номер на телефоне, чтобы заказать Uber. — Пять минут. Я найду Молли и скажу ей, что мы уезжаем. Увидимся у выхода? Джеймс поцеловал ее в висок, прежде чем подойти к парням. Он положил руку на плечо Сириуса, достаточно твердо, чтобы успокоить его и вернуть с края пропасти. Он бросил на него взгляд, словно спрашивающий: «Порядок?», без нужды произносить это вслух. Сириус неуверенно кивнул; он чувствовал себя усталым и опустошенным, теперь, когда весь адреналин покинул его. Удовлетворенный, Джеймс привлек внимание Ремуса, положив ему руку на плечо. — Лунатик, приятель. Не переживай. Ты ударил парня, потому что он вел себя как придурок. Если бы ты этого не сделал, то сделал бы я, понятно? Ремус кивнул и благодарно улыбнулся Джеймсу, отчего Сириус болезненно заулыбался. Он и сам столько раз смотрел на Джеймса именно так. — Да, понятно, Сохатый… спасибо. Джеймс хлопнул Ремуса по плечу и деликатно помог Сириусу подняться на ноги. — Отлично. Ладно, теперь, когда мы закончили с эмоциями, пойдем встретимся с Лили, а? Сириус слабо усмехнулся, затушил сигарету в ближайшей пепельнице и двинулся обратно сквозь толпу. Он пропустил Джеймса вперед, тот легко уклонялся от разговоров, и благополучно высадил Сириуса и Ремуса на тротуар. Джеймс вытащил три сигареты, прикурил их, прежде чем дать каждому из них по одной. Сириус почувствовал новую волну благодарности к брату и к тому, как тот непоколебимо делал все, что от него требовалось. Сириус прислонился к подоконнику и благодарно затянулся, не обращая внимания на то, что сигарета не была ментоловой. Ремус расхаживал взад-вперед перед входом, глубоко засунув руки в карманы и сгорбившись. Он снова был похож на сжатую пружину, которая была так туго натянута, что Сириус почти отчаянно пытался бы распустить ее, если бы у него хватило сил хотя бы встать. — Привет, — вздохнула Лили, вставая рядом с ним, выхватывая сигарету из его пальцев, чтобы затянуться. — Привет, Лилс, — повторил Сириус, уже закрывая глаза. — Я так устал. — Знаю, Пэдс. Скоро домой, хорошо? Лили улыбнулась, когда Сириус наклонился и сонно, благодарно поцеловал ее в щеку. Она сжала его плечи и соскользнула с подоконника туда, где Джеймс расхаживал рядом с Ремусом, чтобы составить ему компанию. Она что-то пробормотала Джеймсу, взяв его под руку, и сошла с тротуара, чтобы привлечь внимание подъезжавшего водителя Uber. Сириус забрался на среднее сиденье машины, потушив сигарету о дверную стойку, когда садился. Джеймс устроился по одну сторону от него, Ремус — по другую, а Лили благоразумно выбрала переднее сиденье, чтобы дать парням немного времени. Ремус откинул голову на спинку сиденья, обнажив длинную линию шеи мерцающему золоту проезжающих уличных фонарей. Сириус болезненно ощущал, как его зубы впивались в шею Ремуса, и почти чувствовал себя виноватым. — Пэдс, — пробормотал Ремус, склонив голову набок, чтобы привлечь внимание Сириуса. Усталый, без адреналина, с родителями, все еще цепляющимися за его внутренности, словно вирус, от которого он пытался избавиться с потом, Сириус опустил голову на плечо Ремуса. — Прости, Бродяга. Сириус покачал головой и глубоко вздохнул. — Все в порядке, Лунс. — Я…  — Ремус прикусил внутреннюю сторону кольца в губе, его голос был едва громче шепота. — Я просто злюсь… иногда так злюсь. Сириус слегка приподнял голову, чувствуя тяжесть в конечностях. — Все в порядке, Лунс… Янтарный взгляд Ремуса скользнул по Сириусу, изучая его лицо, затем шею. Сириус подумал, действительно ли его горло и плечи были в засосах, или просто так ощущалось. Ремус лишь кивнул и снова откинул голову на подголовник. Джеймс тихо вздохнул и положил руку на плечо Сириуса в знак солидарности. Сириус почувствовал, будто моргнул, и они уже приехали, выползли из машины и, спотыкаясь, поднялись по лестнице, он с рукой Джеймса в своей. — Просто останься здесь на некоторое время, протрезвей, — говорила Лили Ремусу, пока они поднимались по лестнице, уже роясь в сумочке в поисках ключей. — Да, да, — пробормотал Ремус, проводя рукой по волосам. — Прости меня, Лили, правда. Сириус прислонился к перилам лестницы, когда Лили открыла дверь. Джеймс скрестил руки на груди и строго посмотрел на Ремуса. — Слушай, Лунатик. Все испортила прекрасная семья Сириуса, и то лишь в самом конце. Вечер был хороший. Ты поставил на место какого-то ублюдка, ладно? Ремус улыбнулся, и впервые после курилки улыбка коснулась его глаз. — Ладно… спасибо, Сохатый. Сириус сбросил ботинки у двери и, не теряя времени, побрел прямиком в спальню. У него не было ни сил, ни свободного места в голове, чтобы продолжать разговоры, особенно когда Беллатриса все еще шептала ему в ухо, а холодный взгляд Нарциссы прожигал насквозь. Джеймс отступил в сторону, пропуская его, и Сириус плотно закрыл за собой дверь спальни. Его не волновало, сочтут ли это грубостью, и станут ли Джеймс или Лили объяснять его внезапную перемену в настроении. Сбросив по дороге одежду, Сириус забрался в кровать и сдернул с изножья тяжелое одеяло. Он пользовался им нечасто, только когда чувствовал, что кожа вот-вот оторвется и улетит, вместе со всей энергией, кипящей под ней. Он слепо нащупал наушники и включил Blackstar, пытаясь прогнать все это. Сириус резко проснулся от эха ворон. Инстинктивно он потянулся вверх, отмахнулся от них и с тихим скулежом рухнул обратно. Тяжелое одеяло обмоталось вокруг его ног, и он отшвырнул его, чувствуя, как по коже побежали мурашки, и сел, пытаясь отдышаться. Он свесил ноги с кровати и какое-то время смотрел на мерцающий снаружи свет, пытаясь найти что-то конкретное, к чему можно было бы привязаться. Когда мир перестал вертеться, Сириус встал и пошел на кухню своим обычным способом, лавируя в тенях, словно они были его старыми знакомыми. Он уже был у раковины, когда заметил, что Ремус спит на диване. Из-под одеяла, которое, должно быть, дала ему Лили перед тем, как они сами заснули, выглядывали пряди золотисто-каштановых волос. Сириус глубоко вздохнул и отпил воды, стараясь не смотреть на Ремуса и одновременно не разбудить его. Внизу, на улице, проползла машина, словно призрак, в тихом гуле района. Сириус подумал, не выглядит ли он так же, в эти полуночные пробуждения, попытках отогнать ворон и прогнать из ушей голос Вальбурги. — Бродяга? — Голос Ремуса был мягким ото сна и хриплым от сигарет. Сириус поморщился и отвернулся от стойки. — Привет, Лунатик… Я тебя не разбудил, правда? — Не думаю, — Ремус сел, одеяла сбились у него на талии, открыв футболку регбийного клуба «Львов», которую, должно быть, одолжил ему Джеймс. Она была на несколько размеров шире в плечах. — Ты в порядке? — Да… — Сириус подошел и сел на другой конец дивана, слишком измученный, слишком разбитый, чтобы думать о том, что ему следует или не следует делать. — Я… — он вздохнул и поджал ноги. — Встречи с семьей постоянно… отбрасывают меня назад. Ремус лишь кивнул и приподнял край одеяла, жестом приглашая Сириуса подогнуть ноги. Ночь, казалось, смыла все остальное, они оба раскрылись, балансируя на грани опьянения, унесенные прочь давними проблемами, болью в разбитых и израненных костяшках пальцев, иллюзорным ощущением ногтей, впивающихся в нежную кожу. Сириус какое-то время наблюдал за Ремусом, прежде чем подчиниться, вытянув ноги и обхватив обеими руками стакан с водой. — Понимаю, — прошептал Ремус, его взгляд метнулся куда-то за левое плечо Сириуса. Сириус тут же понял, что заполз в постель в одних боксерах, но сейчас, окутанный тьмой, это, похоже, не имело значения. — Да... Они все гребаные мрази... — Кажется, я немного читал о них в газетах, — Ремус мягко улыбнулся и кивнул, соглашаясь с правдивостью заявления Сириуса. — Я совсем не такой, как они, — быстро прошипел Сириус, удивленный жаром в собственном голосе, и костяшки пальцев, сжимавшие стакан с водой, побелели. Он вспомнил свой первый день в Итоне, когда пытался избавиться от нависшей над ним тучи, понимающих взглядов других мальчиков, ропота, который его преследовал. — Я и не думал об этом, — пробормотал в ответ Ремус, на мгновение подняв руку над одеялом, словно защищаясь, а затем опустив ее. Сириус смотрел, как уличные фонари мерцают по шрамам на его руках, изящные линии которых вторят городу за окном. В этом свете он казался мягче, и Сириус на мгновение вспомнил, как сошлись его брови, как отвисла челюсть, балансируя в этом мгновении наслаждения. Казалось, не имело значения, что они кончили вместе несколько часов назад как подростки, в комнате для персонала на вечеринке. Все это словно отошло на второй план, невысказанное между ними. Все вопросы, которые он хотел задать, застряли на языке, затерявшись в темных комнатах площади Гриммо. Сириус откинул голову, наблюдая за игрой теней на потолке гостиной. Детство, проведенное в постоянном взгляде в пол, позволяло ему легче общаться без зрительного контакта, даже спустя годы. Даже после, казалось бы, бесконечных сеансов терапии, медленных, осторожных разговоров с Юфимией и Флимонтом, нежных прикосновений рук к коленям и слов поддержки — все это, казалось, ускользало в мгновения после кошмара, и Сириус снова чувствовал себя четырнадцатилетним: испуганным, одиноким, страдающим. — Я сбежал в 16… Родители Джеймса забрали меня, — Сириус не оглянулся на Ремуса, чтобы увидеть его реакцию, просто продолжал смотреть в потолок. Боль в плече все еще пульсировала, и он рассеянно потер рукой больное место, размышляя, видны ли зубы Ремуса на его коже так же, как его зубы на Ремусе. Все остальное застряло у него в горле. — Вальбурга и Орион издевались, очень… очень разными способами. От этого трудно избавиться, даже сейчас, иногда. Ремус тихо вздохнул, едва слышно сквозь стук крови в ушах Сириуса. В остальном он молчал, и Сириус не знал, стоит ли ему быть благодарным за эту тишину. — До сих пор трудно это говорить. Что они были жестоки… Я долго этого не осознавал, — Сириус постучал ногтями по краю стакана и осторожно отпил. Он держал стакан так крепко, что мог обманывать себя, что руки не дрожат. — Но я больше не там. Только если они где-нибудь не появятся… Когда я этого не ожидаю, — он сделал еще один глоток воды, пытаясь понять, есть ли в ней привкус чего-нибудь или всего сразу. — Белла хуже всех, она точно знает, что нужно сделать, чтобы… чтобы заполучить меня, наверное. Рядом с Сириусом зашуршали одеяла, и он почувствовал тепло чужого тела. Ремус подвинулся ближе, прижавшись длинным бедром к бедру Сириуса и скользнув рукой в ​​его руку. — Сохатый прав, Бродяга. Мы можем сказать им, чтобы съебались нахуй, если они подойдут к тебе. Сириус слегка улыбнулся и посмотрел на чернила на своих пальцах, переплетенных с пальцами Ремуса. Он подумал, не посмеяться ли над тем, что Ремус взял руку с татуировкой Плыть, а не Тонуть. — Мы? Ты их не знаешь, как и меня. Совсем. Ремус пожал плечами, и Сириус краем глаза заметил его загадочную ухмылку. — Ну и что? Мы — Мародеры, как сказал Джеймс. Мне не нужно их знать, чтобы понять, что эта сумасшедшая стерва должна держаться от тебя подальше. Сириус усмехнулся. — Спасибо, Лунатик. Я ценю это. Ремус улыбнулся, его волосы взъерошились после нескольких часов сна, разделявших их. Футболка Джеймса свисала с одного плеча, обнажая слегка загорелую кожу, кончик розоватого шрама едва виднелся из-под воротника, болезненно близко к засосу, который Сириус оставил на коже. У него не было сил это комментировать. Ремус ткнул коленом Сириуса, прежде чем поднять одеяло. — Иди сюда, ты замерзнешь, Пэдс. Улыбка Сириуса растянулась в ухмылку, и он поджал ноги к длинным конечностям Ремуса, сложенным на диване. Ремус снова накрыл их одеялом и устроился на подушках. Это было как-то уютно, несмотря на все, что было между ними, на то, что последнее, что они сделали, повисло между ними невысказанным, как невостребованные поцелуи, скрежет зубов, прохлада металла на языке Ремуса. Сириус вздрогнул и снова посмотрел на потолок, оставляя воду на журнальном столике. Он не хотел поднимать эту тему, не хотел портить этот чудесный секс болотами и тяжестью реальности. Он хотел полностью отцепиться и плыть в чернильную тьму ночи, используя шрамы Ремуса как свою карту. Глаза Сириуса затрепетали, отражая бесконечные волны окружающего его мира. Ремус сжал его руку, проведя большим пальцем по костяшкам. — Ты совсем не такой, как они, Пэдс. Когда Сириус очнулся, солнце, проникающее сквозь окна и падающее ему на лицо, уже зашло. Лили уже не спала, готовила чай на кухне и старалась вести себя как можно тише. Когда Сириус слегка пошевелился, медленно приходя в себя, он заметил, что на плечах у него накинута футболка с символикой «Львов», а ноги укрыты их общим одеялом. — Утро… — пробормотал Сириус, когда Лили повернулась к холодильнику, чтобы достать молоко. — Скорее, день, Пэдс, — промурлыкала Лили, подходя к нему, чтобы поставить чашку чая на журнальный столик. — Ты в порядке? Сириус кивнул, откидывая с лица прядь волос. — Нормально… проснулся прошлой ночью... кошмар. Посидел и немного поговорил с Лунатиком. — О? — легкая улыбка изогнула уголки губ Лили. — Да… да. Вчерашний вечер был… трудным. На лице Лили появилось тщательно выверенное выражение сочувствия и вселяющего оптимизма. — Да, я знаю… Нам нужно будет сделать список гостей на Хэллоуин более плотным… Сириус только кивнул — он еще не совсем пришел в себя, оторвавшись от сна и не зная, умеет ли плавать. Входная дверь квартиры распахнулась, и Джеймс вбежал в комнату, навеки неподвластный похмелью, как бы Сириус ни старался в юности. Он подошел к дивану и взъерошил Сириусу волосы. — Порядок, Пэдс? — пропел он, а затем горячо поцеловал Сириуса в лоб. Сириус ухмыльнулся и, переполненный братской любовью, ударил его в живот. — Было бы лучше без твоей уродливой рожи перед моим лицом, Сохатый. — Я принес бекон, — продолжил Джеймс, не обращая внимания на меткий правый хук Сириуса в живот, и показал ему большую упаковку бекона из магазина на углу через дорогу. — И я уже переговорил со вчерашними репортерами, чтобы попытаться минимизировать ущерб, и с Кингсли, чтобы убедиться, действует ли запретительный судебный приказ двухлетней давности — он действует — а затем с юридическим отделом Black Enterprises, чтобы недвусмысленно объяснить, что если кто-то из них приблизится к вам ближе чем на 100 ярдов, полиция настигнет их так быстро, что они даже не подумать успеют о том, чтобы подбросить кокаин. Итак, — Джеймс выдохнул и полез в шкаф за сковородкой, — сарни с беконом?