твиттерские

У Сенку руки всегда холодные. Он ходит в одних рубашках, несмотря на минусовую температуру и пьёт только энергетики и холодный кофе. Мерзляк. Рептилоид. Снежок... И прочие прозвища. У Гена же руки всегда тёплые. Он кутается в свитера на пару размеров больше, потому что Ген – то самое теплокровное, которое только в тепле и живёт. В другой среде жить не может, не приспособлен. Как они сосуществуют – один бог знает. И то, Хром уверен, даже всевышний в некоторые нюансы их пугающего сожительства не посвящён. Они – абсолютные противоположности. Начиная от стиля жизни, заканчивая специализацией. Не, ну кто додумался селить в одной комнате технаря и гуманитария? Вопрос риторический, но, тем не менее, такой дуэт не мог не удивлять. Потому что жили они, к всеобщему удивлению, спокойно. Душа в душу. Напоминая при этом те самые парочки, которые вместе лет так много и до сих пор друг друга не прибили. Это и удивляло. Как два абсолютно непохожих человека могли сосуществовать хотя бы на бытовом-примитивном? Ответа не было. Но, практика и простейшие наблюдения показывали: могли. Магия, не иначе. Геновы привычки удивляли даже самых стойких. Ибо он мог влететь в их маленькую комнатушку три на пять со словами «Котя мой, чай будешь?», и Сенку… кивал. Молчаливо соглашался и шёл пить горячий чай, потому что Ген предложил. А Ишигами Сенку горячее не переваривал. У них ненависть буйным цветом цветущая и неприязнь старая лет как сто уже. Но также этот самый Ишигами на кухне сидит и чай пьёт по одной только команде. Хром, когда увидел, не поверил. Тайджу тоже. На этом сюрпризы не заканчивались, только начинались. Сенку носил тёплую одежду. Это было чем-то сродни апокалипсису, но однажды, когда начался дождь и бежать было некуда, ребята забежали в общагу к этим двоим и дверь им открыл Сенку. Одетый в нелепый-но-безумно-тёплый свитер Сенку. Всё чудесатее и чудесатее. И на этом чудеса не прекращались. Потому что потом выяснилось, что Сенку откликался на дурацкое «Снежок-чан», брошенное Геном в ходе одного из многочисленных монологов, и… ну, Хром мог бы привыкнуть и больше не удивляться, но это было чертовски сложно. Картина мира рушилась, как карточный домик после каждого визита к этому дуэту. Такие метаморфозы в вечно холодном учёном удивляли. А Гену было всё равно. Он намеренно утеплял это хладнокровное и приучал Сенку к теплу. Потому что надо ведь. Да и круче как-то зимой в минус тридцать в свитере тусить, чем видеть Сенку в одной из многочисленных рубашек. Ибо, как говорил ему в такие моменты Ген, «на тебя даже смотреть холодно»! Сенку в свою очередь приучал соседа к кофе. Настолько успешно, что через полгода Ген был в шаге от «кофезависимости», отставая от Сенку всего на две кружки. Кружки, потому что пили они кофе уже не в маленьких чашках, а в большущих двести граммовых стаканах. Энергетики Сенку от Гена прятал. Это было единственное исключение. Хром однажды застал Сенку прячущим заветную бутылку «Монстра» под кровать и ржал час. Как оказалось позже, на такие шпионские финты была своя причина. Однажды, налакавшись этого диво-пойла, Ген, как торкнутый валерьяной кот, ходил довольный жизнью и не спал двое суток, успев сделать всё: задания на неделю вперёд, полную уборку комнаты, и даже затащил Сенку к себе на кровать смотреть целый сезон Сверхов. Ибо, ну, есть время, сна нет, так почему бы и да? Представить себе Сенку, отлынивающего от учёбы и смотрящего паранормальную хрень не получалось. Но то, с каким ужасом Сенку вспоминал этот случай, заставило Хрома поверить. Картина мира Хрома рухнула окончательно в тот момент, когда он зашёл к этим голубям за конспектами по вышмату и он увидел как Сенку гладит Гену рубашку. Это было страшно. Сенку никогда никому не помогал с бытовыми вещами – исключением были только Бьякуя и Ксено (в редкие моменты хорошего настроения Сенку). А тут… Сенку. Сам. И добровольно гладить рубашку кому-то? Земля вызывает Хрома, приём. Земля вызывает Хрома. Молча закрыв дверь и проморгавшись, Хром развернулся на пятках и пошёл чем подальше от триста девятой комнаты. Потому что, как подумал Хром, он точно что-то упускал. По крайней мере, ему так казалось.