Нет места лучше дома

Эндрю пялился в свой телефон большую часть часа. Он продолжал переключаться между своей информационной панелью, которая сегодня была полна занесённых в чёрный список сообщений и не очень интересных в остальном, и своим чатом с Нилом. Он всё ещё не ответил на откровение Нила о переезде в Атланту. Было трудно подобрать нужные слова, и каждый день, который проходил без разговоров с Нилом, делал это ещё труднее. Это даже заставило Эндрю осознать, насколько он привык к присутствию Нила в своей жизни в последнее время, что само по себе было очень важно. Он начал сбавлять обороты в продолжающейся войне розыгрышей между ним и Джостеном, слишком отвлекаясь на мысли о Ниле. Ниле, который до недавнего времени существовал в этом удобном подвешенном состоянии, всегда находясь на расстоянии одного клика и в то же время на расстоянии сотен миль от государственных границ личного пространства Эндрю. Ниле, который внезапно стал намного более реальным, намного более непосредственным. Возможно, они даже случайно где-то пересеклись, а он этого и не знает. Спину Эндрю покалывало от этой мысли, и он вышел из чата, снова переключившись на свою панель, прежде чем бесцельно щёлкать различные открытые вкладки. Было несколько фанфиков, которые он мог прочитать в какой-то момент, пара статей из Википедии, которые он нашел в качестве исследования для той, которую он сейчас пишет, ещё несколько, которые он как бы случайно нашёл в процессе, и рецепт энчилада, который ему прислал Ники. На последней вкладке был самый последний фан-арт Нила, изображающий Люси, стоящую в воротах в громоздкой броне, с поднятой на полпути гигантской клюшкой. Подпись гласила: грубое напоминание о том, что моя девочка Люси преодолела кучу травм и не должна никому из вас сносного восстановления. Не могу поверить, что у нас снова эта дискуссия. Нил был одним из немногих людей в фандоме, у которых хватило смелости нарисовать её такой, какой её описали: широкоплечая, грубо скроенная девушка, которой было насрать на то, чтобы быть привлекательной в общепринятом смысле или угождать социальным тонкостям. У неё были шрамы, от которых Нил не уклонялся, и от её сгорбленной позы исходила такая мрачная ярость, что Эндрю почти не мог поверить, что это был простой карандашный набросок. Он знал, что Нил не очень серьёзно относился к себе как к художнику, но даже в его самых грязных каракулях была сила, которая привлекала внимание. Для любого, кто смотрел на них, было очевидно, что Нилу нравится персонаж Люси. Но в этом была главная беда, правда? Она была персонажем. Да, Эндрю иногда идентифицировал себя с ней до нездоровой степени, но он не был Люси. Он был просто Эндрю. Людям обычно не нравился только Эндрю, за исключением, может быть, его семьи. Но Эндрю прилагал усилия с Аароном, Ники и Рене, даже если это не было очевидно на первый взгляд — он всегда прилагал усилия по отношению к ним. Он действительно не знал, как остановиться в данный момент. С Нилом он хотел быть просто Эндрю, что было легко в Интернете, когда между ними была целая страна. За исключением того, что сейчас этого не было, и Эндрю должен был принять решение о том, готов ли он быть настоящим человеком рядом с Нилом. Он снова переключился на чат и начал печатать. __________________________________ Шансы на то, что он и Нил станут друзьями, были настолько малы, что Эндрю до сих пор не знал, как именно это произошло. В то время он был в фандоме достаточно долго, чтобы его имя пользователя было известно в сообществе. Он редко занимался чем-то, кроме написания фиков и время от времени спорил с Кевином о том, имеет ли экси хоть какой-либо смысл (это было не так), но его фики были довольно популярны, что приводило к многочисленным вопросам и упоминаниям, которые он обычно игнорировал. Он писал их не для того, чтобы подружиться, он делал это для собственного удовольствия. Писательство и рассказывание историй всегда были для него спасением, с тех пор, как он метался между приемными семьями, когда предпочитал исчезать в фантастических мирах, которые вертелись в его голове. Даже позже, когда он узнал, что у него есть брат-близнец, с которым он был разлучëн в младенчестве и которому предложили место в приёмной семье, писать было для него так же важно, как дышать. Именно там, в безопасности дома Стефани Уокер, он впервые прочитал серию «Все ради корта». В то время были опубликованы только первые две книги, и Рене одолжила свои экземпляры Аарону после того, как он употребил слово «гей» как оскорбление. Эндрю ещё не жил там, но, по словам Аарона, Рене пригвоздила его взглядом, от которого он дрожал от страха. Рене была на четыре года старше их и в тот момент уже три года жила со Стефани. В целом она была милой и доброй, но у неё также была железная воля, и она не терпела ни одной их подростковой чепухи. — В каком смысле, — спросила она Аарона сладким тоном, хотя в нём и была колкость, — твоя домашняя работа по математике является гомосексуальной? Есть ли вопрос об отношениях между двумя людьми одного пола? — Нет, — ответил Аарон. Он знал, что ходит по тонкому льду, но не мог понять почему. — Я не имел в виду «гей» в смысле «гей», я имел в виду «гей» в смысле «тупой». Эндрю мог только представить реакцию Рене на это. Аарон не стал вдаваться в подробности, но больше никогда не использовал слово «гей» в качестве оскорбления. Услышав эту историю впервые за вторую неделю своего пребывания в доме Стефани, Эндрю вздохнул с облегчением. Он уже давно знал, что его собственные оценивающие взгляды были направлены не на девушек. Рене дала книги «Все ради корта» Аарону, потому что в них было хорошо представлено отношения между людьми, а также спорт, убийства и мафия, которые, как она надеялась, вызовут его интерес. Они с Эндрю вместе проглотили книги за слишком короткое время. У Аарона всё ещё была слабость к серии, но он никогда не был так сильно привязан к персонажам, как Эндрю, особенно к Люси. Он начал писать истории о ней почти сразу, но только когда учился в колледже, он нашёл фандом. Он редко публиковал какие-либо истории о Люси, не желая делиться с миром чем-то настолько личным, но он быстро придумал себе псевдоним, публикуя длинные сюжетные истории, в которых главную роль играла Зои, а иногда и Тесса. Когда Нил опубликовал и отметил его на рисунке Люси из своей серии «Облачный атлас», он почти проигнорировал это, пока не увидел, что Нил не уклонился от рисования Люси, как описано. Это в сочетании со странным именем пользователя пробудило его интерес. Щёлкая по блогу Нила, он узнал, что он был бессовестным фанатом Люси, что почти помешало ему связаться с ним, поскольку ему никогда не нравилось, насколько неожиданно она стала популярной в фандоме. В реальной жизни он знал, что никто из этих людей не уделит Люси ни малейшего внимания, что они спишут её со счетов как жестокую и неисправимую. Вместо этого, вопреки здравому смыслу, он написал Нилу: какое, черт возьми, немецкая белка имеет отношение к ВРК? Не прошло много времени, как @eichhoernchen10 дал ответ. Мой суперамериканский сосед по комнате терроризировал меня, чтобы я выбрал имя пользователя, поэтому я выбрал то, которое он не мог произнести. Ты немец или обманул гугл переводчик? Потому что я должен сказать, что если ты пишешь на своём неродном языке, я ещё больше впечатлён твоими фиками. Сначала это было неловко, но Эндрю продолжал отвечать, и вскоре он и Нил болтали каждый день и делились всё большим и большим количеством информации о себе. Это произошло так постепенно, что он даже не понял, насколько важным стал для него Нил. Последние пять дней были самым долгим периодом отсутствия их общения; он больше не мог избегать его. Эндрю нервничал почти так же, как в первый раз, когда отправил сообщение Нилу, записывая и переписывая то, что хотел сказать ему, прежде чем остановился на «привет». Он ждал, желая, чтобы в мессенджере Tumblr была функция, позволяющая узнать, когда другой человек печатает, как это было в Дискорде. Конечно, тогда Нил знал бы, сколько раз Эндрю пытался ответить ему за последние несколько дней и с треском провалился. Ты сейчас со мной разговариваешь? — ответил Нил, и почти сразу же последовало: — Я знаю, что через текст нельзя передать тон, но этот должен быть саркастическим и обвинительным. Твой тон по умолчанию саркастичен и обвинителен, — напечатал Эндрю. — Нет необходимости уточнять. Тогда этот прямо экстра саркастический и обвинительный. Эндрю выдохнул и постучал пальцами по боковой панели телефона. Лёд тронулся, теперь ему нужно было просто пройти по минному полю объяснений. Или, черт возьми, просто извиниться. Он застонал и тут же уронил телефон на лицо. Эндрю чертовски ненавидел извинения. В большинстве случаев они были бесполезны и фальшивы — важно было изменить своё поведение, а не давать пустых обещаний или притворяться, что сожалеешь только потому, что этого ожидали в обществе. Однако, прежде чем он успел решить, как затронуть эту тему, его телефон болезненно завибрировал у его носа. Слушай, я понимаю, ты не хочешь встретиться. Я уже сказал, что меня это устраивает. Я переехал сюда не из-за тебя, просто подумал, что было бы странно ничего не говорить, и я не хотел тебе лгать. Не хотел быть таким прямолинейным, но я был очень болен, когда отправил это сообщение. Мы могли бы поговорить об этом по-взрослому, но нет, ты решил быть игнорщиком и бросил меня на целую неделю, какого черта, Эндрю. Блондин подумал было отпустить глупую шутку и отшутиться, но на самом деле он не хотел злить Нила ещё больше, хотя втайне ему нравилось делать это иначе. Поэтому он отправил простое: — Ты прав, — и терпеливо ждал, так как ответ Нила занял больше времени, чем обычно. О, — вот, что сначала прошло, но через минуту: — У меня здесь была целая тирада, спланированная и отрепетированная в моей голове. Я уверен, что это было жестоко, — ответил Эндрю. Поверь, ещё как, — ответил Нил. — Но я пощажу тебя, только на этот раз, потому что я знаю, что признать, что я был прав, должно быть, было очень болезненно для тебя. Как великодушно с твоей стороны, — напечатал Эндрю. Тогда было легко вернуться к их обычному подшучиванию, и что-то в Эндрю на мгновение расслабилось. Может быть, между ними уже не было такого же расстояния, но Нил всё ещё оставался Нилом. Может быть, однажды они оба решат, что хотят встретиться, тогда, по крайней мере, никому из них не придется далеко ехать. Может, и нет. В любом случае, они будут в порядке. __________________________________ Эндрю, бросивший одну из своих дырявых красных ручек в прачечную Джостена, дал их войне розыгрышей второе дыхание. Джостен удвоил свои усилия, по-видимому, в улучшенном настроении после болезни. Розовое бельё положило начало целому ряду розыгрышей, связанных со стиркой, кульминацией которых стало то, что Эндрю нашёл знакомого гигантского резинового паука, устроившегося в сушилке вместе с его одеждой. Он явно не отреагировал негативно, не боясь пауков, но пренебрежительно посмеялся над тем, что Джостен был настолько лишён воображения, что повторил розыгрыш. Особенно тот, который изначально потерпел неудачу. К удивлению Эндрю, Джостен фактически закончил войну в тот день, когда Миньярд попросил его об этом.Чтобы проверить, случайно ли это, Эндрю оставил ему на двери записку, в которой указал, что ещё пару дней предпочел бы, чтобы его оставили в покое. Джостен оставил своё расписание, когда ему подходит сдерживать оборону, на двери Эндрю и заметил, что уважает его пожелания. Это противоречило всему, что, как думал Эндрю, он знал об этом человеке. Ему пришло в голову, что если Джостен сможет следовать инструкциям, он на самом деле будет хорошим кандидатом для знакомства, но он сразу отбросил эту мысль. Подружиться с соседом было невероятно глупой идеей, но это также было очень плохо. Джостен был сексуален, и общение с ним, возможно, вывело бы Нила из головы Эндрю. Их общение нормализовалось за последние несколько недель, но Эндрю с трудом мог игнорировать слона в комнате. Он почти постоянно думал о том, каково было бы встретиться с Нилом, и беспокоился о том, что они уже видели друг друга, даже не подозревая об этом. Каждый раз, когда он отсутствовал, то подозрительно наблюдал за мужчинами, задаваясь вопросом, был ли кто-нибудь из них Нилом. — Нил? — крикнул бариста в любимом чайном магазине Эндрю, который, к сожалению, назывался «Позитиви-тиа». Эндрю чуть не пролил на себя чай, крутя головой, чтобы посмотреть на высокого долговязого выходца из Южной Азии, откликнувшегося на зов. Это был его Нил? Нил не был очень распространенным именем, но и не уникальным. Что он должен сделать? Спрятаться, наверное. Он опустил голову и вернулся к своему напитку. Аарон через весь стол посмотрел на него подозрительными прищуренными глазами. — Что с тобой происходит? — спросил он, отпивая свой чай. — Ты уверен, что не хочешь выпить чашку «Релакс»? Эндрю покачал головой, довольный своим выбором «Проснись». Неудивительно, что в магазине были милые названия для тех чайных смесей, и Эндрю обычно придерживался вариантов чёрного чая: «Проснись», «Энергия» или «Продуктивность», как и Аарон, поскольку, будучи студентом-медиком, казалось, нужно потреблять столько же кофеина, сколько вся маленькая страна. — Серьёзно, — продолжил Аарон, — ты кого-то убил? — Что? — спросил Эндрю. — Почему ты спрашиваешь? — Ты всё время нервничаешь и оглядываешься, как будто кто-то тебя преследует. Либо тебя преследует убийца, либо ты кого-то убил, и за тобой следит полиция. Эндрю закатил глаза. — Ты снова читал криминальные романы? — Я студент третьего курса медицинского факультета, — сказал Аарон, подняв брови. — Думаешь, у меня есть время читать ради удовольствия? — Не вини меня за твой ужасный жизненный выбор. — Перед сном я слушал подкасты о реальных преступлениях, — признался Аарон. — Мне снятся странные сны. — Он сделал ещё глоток чая. — Так это был твой сосед? — Мой сосед? — Человек, которого ты убил. — Я никого не убивал, как бы мне ни хотелось, — сказал Эндрю. — Просто… — он замолчал и начал возиться со своей чашкой. Глубоко вздохнув, он сказал Аарону: — Нил переехал в город. — Нил? — спросил Аарон, нахмурив брови в замешательстве. — Подожди, ты имеешь в виду своего интернет-парня? — Его лицо стало серьёзным. — Он преследует тебя? Эндрю бросил в него салфетку. — Идиот? Никто не преследует меня, ты, королева драмы. Он переехал в город по причинам, которые не имеют ко мне никакого отношения. — Ты собираешься встретиться с ним? — Я не знаю. — Почему бы и нет? Ты беспокоишься, что он урод? Эндрю пристально посмотрел на него. — Нет, я не беспокоюсь, что он урод. Аарон пожал плечами. — Он мог бы быть. — Он не урод, — сказал Эндрю. — И неважно, урод или нет. Но это не так. Он немного мудак; скорее всего, он действительно привлекателен, сам того не осознавая. — Он закрыл лицо руками, чтобы следующая часть была приглушённой. — Он будет далеко от «Лиги Картошки», как я. Аарон задумчиво посмотрел на него. — Я не думаю, что ты похож на картошку. Ну, — сказал он, склонив голову набок, — если только это не одна из тех бесформенных картофелин с наростами, похожими на руки и ноги. Тогда, если приглядеться, действительно прямо как родственники. — Ты не помогаешь. — Если ты хочешь поговорить о самооценке, тебе следовало обратиться к Рене. Эндрю фыркнул, но спорить не стал. — Ты действительно волнуешься? Потому что я не могу представить, чтобы ты сильно смягчал свою личность в Интернете, и если ему это уже нравится… — Ты ужасный. — Честное слово, Эндрю, — сказал Аарон, внезапно снова посерьёзнев, — тебе стоит просто встретиться с ним. Всё, что ты сейчас делаешь, это беспокоишься и превращаешь это в большую проблему в своей голове, чем она есть на самом деле. Ты, так или иначе, не успокоишься, пока не узнаешь. В тот вечер, слова Аарона эхом отдавались у него в голове, Эндрю глубоко вздохнул и напечатал сообщение Нилу, нажав «Отправить», прежде чем успел передумать. Как думаешь, нам стоит встретиться?