В переводе с драконьего

Ещё через несколько дней ощущение безразличия к происходящему сменилось неожиданным спокойствием, словно в ожидании важных, но обнадёживающих новостей. Лорелей заметила эти перемены довольно быстро, она была уверена, что причиной всему — золото. Я не спорила, но понимала, что оно ни при чём. А на следующий день гарпии сообщили о том, что к нашему убежищу со стороны гор приближается отряд всадников. Выходит, путь не был перекрыт? Или они знали какой-нибудь обходной маршрут? Выбираться из пещеры ради того, чтобы увидеть всадников своими глазами, поначалу казалось мне сомнительной затеей. Нельзя было исключать того, что они окажутся враждебными и опасными. Йестерфокс, если это был его отряд, рассказал бы всё сам по прибытии, ну, а развязать языки торговцам Лорелей прекрасно могла без меня, и при желании — даже без ножа и угроз. Но спустя короткое время стало ясно: среди всадников находился и тот, кого я считала другом. Каким-то образом это чуялось на расстоянии. «— У меня к тебе много вопросов, Кен..» Я не ждала ответа, но почти сразу уловила усталый, далекий и едва различимый, но знакомый мне с рождения голос: — Знаю. Но пока мне лучше молчать. Не может говорить? Значит, он с ними не по своей воле. Стоит ли сообщать Лорелей, или так будет только хуже? Я решительно выкарабкалась на поверхность, и тут же съёжилась от холода. В этот день тумана было меньше, чем обычно, но низко висящее солнце всё же не могло разогнать его полностью. Лорелей, предусмотрительно надевшая меховую одежду и шерстяной плащ, стояла на небольшом возвышении, не сводя глаз со стороны гор. Неподалёку от нас сидели гарпии, которые вели наблюдение по очереди: одни прилетали и, доложив обстановку, торопились обратно в пещеры, к очагу, другие после этого поднимались в воздух и скрывались в тумане. — Эльфы, — доложила Лахеза, которой снова доверили прежние обязанности. — Их около двух десятков, вооружены кинжалами и луками. Мне кажется, нас заметили, но стрелять не стали. Я не разглядела лиц из-за капюшонов. — Не очень-то приближайтесь, — хмыкнула Лорелей, протирая подзорную трубу. — Если у парней сдадут нервы — мне придётся разыскивать ваши тушки по всей равнине! Расстояние, по-видимому, было довольно большим, и оттого приближение эльфов казалось слишком уж неспешным, а поднявшийся ветер пронизывал насквозь. Поэтому, несмотря на любопытство и некоторую тревогу, мне вскоре пришлось спуститься обратно в логово, чтобы слегка потеснить гарпий, гревшихся у очага. Прошло ещё не менее часа прежде, чем в логово спустилась Лорелей со своими гарпиями. Но на этот раз её сопровождали не только они. Следом появились несколько личностей необычного вида: высокие, худощавые, с тонкими чертами лиц, заострёнными ушами и по-кошачьи плавными движениями. В большинстве своём это были мужчины, но и две особы женского пола тоже оказались выше среднего человеческого роста. Это и были эльфы. Надо сказать, что в остальном они выглядели по-разному: среди них были светлокожие и смуглые, длинноволосые и коротко стриженные Их внешность вряд ли можно было назвать красивой в привычном понимании, но необычной — бесспорно. Их предводителем был тот самый Йестерфокс — эльф с чёрными, как уголь, волосами, бледной кожей и тёмно-синими глазами. По сравнению с обычным человеком он выглядел, как колдун с иллюстрации детской книжки, которого принято изображать скрытным, властным и сомнительных моральных качеств. Однако, среди прочих эльфов его внешность не казалась столь броской. Ничем особенным он от них не отличался, кроме, пожалуй, амулета на шее и отсутствия лука и стрел за спиной, так что тот, кто никогда не встречал Фокса раньше, вряд ли смог бы его узнать. Всех эльфов объединял цепкий, внимательный взгляд. Несмотря на усталый вид, они всё время были настороже, при этом не отличались разговорчивостью и держались общей группой. Места в пещерах было предостаточно, поэтому Лорелей сразу же распорядилась, чтобы им отвели отдельные помещения и коридоры, во избежание ссор с её собственной стаей. Йестерфокс кивнул своим, и те один за другим проследовали на выделенную им территорию. Ещё двое эльфов внесли мешки и ящики, всё это они оставили в соседней комнате, у стола. Последним в пещеру завели Кенварда. Он не был связан, но выглядел плохо — бледный, осунувшийся, и, как мне показалось, с трудом держался на ногах. Однако, злопамятная помощница атаманши настаивала на суровых мерах, и когда она предложила посадить его на цепь, Лорелей не стала возражать. Фокс посмотрел на жену с недоумением, я, в свою очередь, тоже вышла из тёмного угла, откуда до этого наблюдала за происходящим: «— Он вам не собака.» Фокс смотрел на меня с любопытством, внимательно, но при этом без тени страха. — Невероятно, — произнёс он наконец, и с усмешкой добавил: — Я бы поостерёгся подходить к ней слишком близко. — Конечно, он — не собака, — Лорелей с ухмылкой покосилась на Кенварда, но всё же дала гарпиям знак, чтоб отошли. — Те, в отличие от него, своих друзей не бросают! Эти слова, словно капли раскалённого металла, могли бы прожечь самую толстую шкуру. Смесь горечи, разочарования, обиды и гнева нахлынула с новой силой, а из-за дыма, который я сама же и выдохнула, всё перед глазами расплылось и померкло. Кен выпалил, что это неправда, но внезапно зашёлся кашлем. Я так и не поняла, что именно он подразумевал, лишь поймала себя на мысли, что теперь причины его поступка не имеют никакого значения. Лапы уже несли меня прочь, в дальние коридоры, где не горели факелы, чтобы никого не видеть и по возможности — не слышать. Любой, кто рискнул бы за мной последовать, наверняка пожалел бы об этом. По пути спрашивала сама себя — на что надеялась? — и не находила ответа. Дальнейшие события этого вечера проходили без моего участия — я скрылась в одной из дальних пещер. Но от свойства туннелей далеко доносить звуки, как и от собственного слуха, который в этот вечер подвергся настоящему испытанию, деться было некуда. То чья-то большая и шумная компания плескалась в озере, со смехом рассуждая о том, как не похож на ароматы роз насыщенный серный запах подземного водоёма. То слышался гулкий стук барабана, и в такт ему — хлопанье десятка крыльев в сопровождении визгливой дудки, то под струны звучала песня из нескольких звенящих голосов, уловив которую, запертая Гведмира пыталась громко и неуклюже подпевать. Зато когда долетал весёлый смех Лорелей, непривычно счастливый и без злорадства, все звуки заглушались отборной бранью узницы, на которую, впрочем, никто, кроме Лахезы, не обращал внимания. На фоне всего этого где-то совершенно буднично и обыденно гремели кости, выметаемые метлой. Тот, кто ею орудовал, время от времени останавливался и кашлял, не спеша показываться на глаза. Подобие тишины наступило далеко за полночь. Можно было подумать, что все спят, но мне-то было известно, что эти пещеры не спят никогда. И вдобавок, ясно ощущалось знакомое присутствие на расстоянии нескольких шагов. Злость и прочие переживания почти утихли, осталось лишь недоумение. — Талора… Я знаю, ты здесь. Уже везде всё проверил. Я не спеша повернулась на голос: Кен стоял в проёме входа, прислонясь к стене и держа в руке догорающий факел. Как всё это скучно и предсказуемо. Стоило перестать быть человеком, как люди тут же начали раздражать… «— Я тебя не звала». — А говорила, что много вопросов, — хмуро отозвался он, усаживаясь на камень. «— Вряд ли теперь это важно. Ты жив — уже немало. Тебя не заковали в цепи. И простуда пройдёт, если не будешь сидеть на камнях. Они холодные.» — Простуда… — он невесело усмехнулся, но всё же поднялся и пересел на деревянный ящик недалеко от входа. — Можешь злиться, если тебе так проще. Только выслушай сначала. «— Ну, делать мне всё равно нечего…» Кен поставил факел к стене. Тот покоптил ещё немного и вскоре погас. Надо сказать, для моего зрения он был скорее помехой, чем помощью. — Я не мог рассказать обо всём сразу. Всюду лишние уши. Может, кто-то и сейчас слышит всё, что я говорю. Но, хотя бы тебя не подслушают. «— Допустим. И что?» — Те горы, которые к востоку отсюда — я был там. Пройти через них по земле в самом деле невозможно. Не только из-за лавы — там даже воздух тяжёлый. Фокс и его отряд скорее всего шли другими дорогами. Подробностей пока не знаю. Звучало так, будто Кен действовал по заранее подготовленному плану, но будь это так — он наверняка нашёл бы способ предупредить и меня. Темнота ночных пещер не мешала видеть его лицо и то, с каким трудом он подбирал слова — коротко, сухо, и только по делу. Словно находился на допросе, на который сам же и пришёл. «— По-моему, тебе не хотелось возвращаться», — всё так же холодно заметила я. Он закашлялся, и, спустя некоторое время, прямо признался, что струсил. Решил, что Лорелей, обучившись грамоте, сочтёт его ненужным, и если Гведмира говорила правду — то не поможет и дракон. Как видно, Кен не доверял даже мне, но вряд ли за это можно винить. А то, что смог послать к чёрту всё, чтобы потом хоть на время — но оказаться на воле, могло вызвать лишь зависть, о которой я предпочла бы не говорить никому. О, если бы крылья могли меня поднять! Интересно, как бы поступила я сама в этом случае… Кенвард, между тем, продолжал свой рассказ. Он не сразу решил сбежать, хотя и боялся судьбы, которая, по словам Гведмиры, могла быть ему уготована. Сначала хотел только осмотреть окрестности, без помех и лишних вопросов, потом решил проверить слова Лорелей о том, что путь через горы закрыт. Заодно и выяснил, на что способен: удрать из-под носа Лахезы было непростой задачей, а увести ещё и коня — тем более. Правда, Кен надеялся вернуться до утра, но дорога к вулканам потребовала гораздо больше времени, чем он думал. То, что добраться до гор не удастся даже к утру, выяснилось слишком поздно, притом, что он почти не взял с собой припасов, а кража лошади уже не могла остаться незамеченной. И теперь возвращение не сулило ничего хорошего. Между тем, горы понемногу приближались. Кен направил коня на перевал, мимо вулканов. Здесь воздух был насыщен ядовитыми испарениями, от которых становилось трудно дышать. Менее чем через час полосатая лошадь отказалась идти дальше, и её пришлось привязать к небольшому деревцу на отвесной скале. Дальше Кен шёл пешком. Пройдя перевал, он увидел лавовое озеро. Оно простиралось вправо и влево, насколько хватало глаз, а за ним, в тёмном дыму, из-за которого небо было красным, как на закате, виднелись такие же горы. Видя, что слова Лорелей подтвердились, Кен повернул назад. Но на обратном пути его ждал сюрприз в виде оборванной привязи и сбежавшей лошади. Пришлось снова идти пешком. Внезапно он увидел, что по склону горы, прямо среди огненных расщелин, неторопливо бредёт старый Шмель — тот самый конь, на котором мы добирались от города до места, где попали в логово гарпий. Кен попытался его догнать, но прежде, чем он успел вскарабкаться на гору, конь скрылся. То, что Кенвард увидел потом — по его словам, стоило того, чтобы рисковать, сбегая из логова: во впадине на склоне горы лежал огромный драконий скелет. — Может, хоть это оправдает меня в твоих глазах, — Кен вздохнул. Эта новость, без преувеличения, была для меня знаковой. И значит, я доберусь до того места, во что бы то ни стало. Мне нужно было видеть своими глазами доказательство того, что я не одна такая на этой планете. А если дух дракона пожелает говорить со мной… это будет или большой удачей, или не менее значительным проклятием. — Может, и не надо никуда идти? — предположил Кенвард. — Ты, кажется, слышишь на любом расстоянии. Тот скелет в горах… Вдруг ты сумеешь поговорить с ним и так? Попробуй! Он замолчал, и я попыталась прислушаться. Но всё, что удалось уловить — это голоса местных двух покойников, причём отнюдь не новых. Эти даже не были убиты — один когда-то давно подавился рыбьей костью, а другой сломал шею, неудачно нырнув в подземное озеро. Как всегда — жаловались и наводили скуку. Никаких намёков на драконов. «— Видимо, это не совсем так, насчёт расстояний», — заключила я. — «На большом отдалении — я слышу только тебя. Но, ведь и ты меня услышал!» — Хотел бы я знать, что это значит… — он на время замолчал. — А помнишь свою первую ночную прогулку? Конечно, я помнила. Помнила то, как отправилась бродить по городу без предупреждения, как потом благополучно заблудилась, и как быстро Кен отыскал меня снова. — Ну, тогда это было нетрудно — нас отделял всего-навсего забор… «— Забор, наверное, никогда не исчезнет. И мы, похоже, стОим друг друга.» — Ты всё ещё злишься, — заметил он. Да, пожалуй, так и было, несмотря на то, что теперь многое прояснилось. Понимала, что без крыльев буду в пути лишь обузой, что сама однажды поступила точно так же, и так же не хотела возвращаться на тесный пыльный чердак, как он — в душное подземное логово. При всей безрассудности — его путешествие не было напрасным. Я понимала это — и всё равно злилась. Порой и сама удивлялась тому, как легко мне оказаться в дурном расположении духа. И никак не могла смириться с тем, что в этом новом мире радость стала для меня чем-то неуловимым, что могло лишь коснуться — и снова исчезнуть. «— Как ты попал в руки Фокса?» — спросила я, желая немного переменить тему. — В этом ничего удивительного: он узнал лошадь Гведмиры, решил, что и она сама недалеко, велел прочесать окрестности. В итоге нашли меня. Дальше ты всё знаешь. «— Значит, тебя вернули силой?» — я непроизвольно хлестнула хвостом. Кенвард покачал головой: — Я к тому времени уже так наглотался дыма, что едва двигался. Фокс сказал, что без лечения будет ещё хуже, а лекарей в его отряде нет. Но, знаешь… если бы не скелет дракона — я не посмел бы вернуться. Лучше бы он соврал… «— Сейчас изжарю. Или покусаю, честное драконье», — устало выдохнула я. — «Если б ты себя только слышал!» Кен неожиданно рассмеялся: — Ну ты и злюка! Да, увы. Но кто сказал, что мне от этого должно быть весело? Хотя, если смеётся — значит, жить будет. Уже неплохо. «— Это не шутки. Я не виновата, что ты вёл себя безответственно. Но жизнь — слишком ценный дар, чтобы обращаться с ней, как попало. Очень жаль, что об этом приходится напоминать!» — Ты… простишь меня? — спросил он с такой надеждой, почти по-детски, что на миг я даже растерялась. Электросварка вместо пайки, кухонный нож в качестве скальпеля… или дракон для моральной поддержки. Итоги примерно одинаковы. «— Подумаю. А теперь иди спать.» Он уже никуда не пошёл — уснул там же, где сидел, на ящике у стены. Что ж, по крайней мере, какое-то время будет под присмотром.