Мир батьки-Геральта без тормозов и Конец Света

Проснулся Лютик ближе к полудню. Один. Геральт не обнаружился ни в кровати, ни в комнате, вообще нигде. Простыни уже успели остыть. Вздохнув, бард поднялся и принялся одеваться, попутно прикидывая, чем бы ему заняться. Может, стоит предложить помощь в починке замка? Или мебели? Или еще чего-нибудь. Заняты же ведьмаки чем-то целыми днями, так что их всех даже не видно. В прошлый раз занятие себе Лютик нашел в общем зале, так что сегодня он тоже решил направиться туда, в надежде встретить хоть кого-нибудь и навязаться в помощники. В главном зале обнаружилась Цири. Девочка стояла у расколотого древа и задумчиво перебирала медальоны, свисавшие с ветвей. — Прекрасная княжна, может ли этот скромный бард скрасить ваш досуг? — пропел Лютик, переступив порог. Цири обернулась и сердитым взглядом смерила Лютика. — Не может, — проворчала она и отвернулась. — Что толку в глупых песнях? Лютика ее реакция озадачила, но бард решил не обижаться на ребенка. — Ты с каждым днем все больше похожа на Геральта, — легкомысленно заявил он, проходя к столу, где заботливо кем-то была оставлена миска со вчерашним жарким. — Видела, какая у него складка между бровей? Это от того, что он хмурится и ворчит все время. Будешь много хмуриться, тоже морщины раньше времени заработаешь. Цири возмущенно округлила глаза, а потом на полном серьезе опасливо потрогала свой лоб, проверяя наличие складок на коже. Лютик спрятал ухмылку за ложкой. Все-таки девица есть девица. — Ты не понимаешь! — вздохнула она и уселась за стол напротив барда. — Я ведьмак! Я должна защищать! Бороться с опасностью! А они относятся ко мне как к ребенку. В патрули не берут. Даже по замку гулять не пускают! Сюда не ходи, туда не ходи. Гадство! Княжна недовольно надула губы и хмуро уставилась в стол. Лютик как бы невзначай подвинул свою миску к ней поближе. Цири рассеянно огляделась в поисках второй ложки, а потом, не найдя таковой в зоне досягаемости, ухватила кусок мяса из миски прямо пальцами. На всякий случай бард не стал напоминать Цири, что она ребенок и есть. Он по себе помнил, как остро воспринимаются подростками такие заявления. — Да что в тех патрулях делать? — вместо этого заявил он. — Может, они там и не встретят никого. Даром сапоги только протирают. Ведьмаки просто хотят, чтобы ты тренировалась больше, вместо того, чтобы тратить время впустую. Цири подняла на него взгляд, полный сомнений, а потом снова нахмурилась и покачала головой. — С кем тренироваться-то? — уже не так уверенно проворчала она. — Ламберт с Геральтом пошли в патруль. А остальные не хотят меня тренировать. Шлют меня друг к другу, лишь бы избавиться. — Да хоть бы со мной, — предложил Лютик. — С тобой? — пренебрежительно фыркнула Цири. — И чему мы будем тренироваться? Песнопениям? — А вот это ты зря, — Лютик отправил в рот последнюю ложку жаркого и облизнул губы. — Я, как отпрыск благородных кровей, обучен фехтованию. Может, до ведьмаков мне и далеко, но кое-чему научить и я смогу. Княжну все еще одолевали сомнения. Но видно было, что при отсутствии альтернативы, она уже и Лютику была рада. — Пошли тогда, — наконец заявила она, решительно поднявшись из-за стола. — К вашим услугам, княжна, — высокопарно заявил Лютик, тоже покидая свое место. Грязную миску он так и оставил стоять на столе. Они вышли на тренировочную площадку, и Цири тут же подскочила к стойке с оружием, хватая свой меч. — Нет-нет-нет! — замахал руками бард, шагая за ней. — Железки оставь для ведьмаков. У них регенерация и вообще по девять жизней, как у кошек. А если ты зацепишь такой хреновиной меня, то покалечишь на всю жизнь. Вон же, деревянные мечи лежат, их и бери. — Я не дерусь игрушками! — тут же возмутилась девочка. — Ну так драться нам и не надо, — назидательно сказал Лютик. — Драться ты будешь с упырями и вилохвостами. Потому что их ты будешь стремиться убить. А со мной ты будешь тренироваться. Отрабатывать приемы, пробовать разные тактики боя, оттачивать мастерство. И меня убивать ты не станешь. Чувствуешь разницу? — Ламберт говорил, что и тренироваться надо с нормальным мечом, — проворчала Цири, но снаряд взяла все-таки деревянный. — Ну вот Ламберта им и кромсай, раз он такой умный, — ничуть не смутился Лютик, тоже беря в руки тренировочный меч. Бард взвесил меч в руке и удовлетворенно кивнул. Под деревом явно скрывался металлический сердечник, чтобы тренировочный снаряд весом и балансом не слишком отличался от настоящего оружия. Лютик переступил ногами, проверяя, плотно ли сидят сапоги и не слишком ли скользко ему на растоптанном снегу. А потом встал в позицию и вскинул свой деревянный клинок. — Нападай, — разрешил он. Цири не заставила себя ждать. Лютик отбил прямой выпад в голову, а Цири — атаку в область сердца, и бард попытался нанести укол в руку. Цири легко парировала. Поначалу девочка будто бы присматривалась к противнику, оценивала. Она делала осторожные выпады, проверяя Лютика на прочность. А потом, что-то решив для себя, изменила тактику боя. Лютику едва хватало времени и знаний, чтобы понимать, что она делает. Атака, потом финт в четвертой позиции, финт в шестой… Лютик уже знал, чем закончится прием, но все равно пропустил выпад, закончившийся уколом в руку. Деревянный клинок не оставил раны, но все равно было больно. И барду пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть. В конце концов, это он сейчас выступал тут в роли учителя. Ему нельзя показывать слабость. Впрочем, Цири едва ли обмануло его молчание. Окрыленная своим успехом, девочка удвоила натиск, заставив Лютика отступать и обороняться. Бард чувствовал, что уступает ей. В отчаянной попытке получить преимущество, он, не глядя, сгреб пригоршню снега с оружейной стойки и бросил ее в Цири. Но та быстро отклонила корпус, ни на секунду не прерывая атаки. Лютик начал уходить влево. И все это время кончик меча Цири мелькал у него перед глазами. Бард отступал по кругу, лихорадочно ища взглядом что-то, что могло бы ему помочь. Препятствие, которое отвлекло бы Цириллу. Все его атаки и неожиданные приемы девочка с легкостью парировала. В итоге, пытаясь укрыться за соломенным чучелом, Лютик поскользнулся сам на подтаявшем снегу, и Цири мгновенно оказалась над ним, прижимая клинок к нежному горлу барда. — Сдаюсь-сдаюсь-сдаюсь! — заголосил он, округлив глаза. Девочка самодовольно ухмыльнулась и отбросила свой клинок в сторону. Но прежде, чем она успела протянуть Лютику руку, чтобы помочь подняться, тот ловко извернулся, спутал ее ноги своими и опрокинул Цири в снег, для верности прижав ее к земле собственным клинком плашмя поперек груди. — Нечестно! — взвыла Цири, отчаянно пытаясь вырваться, но теперь у девочки попросту не хватало массы, чтобы сбросить с себя противника. — Урок первый, — ухмыльнулся Лютик, — если не можешь победить, то нет смысла сражаться честно. Защищая свою жизнь, даже самая тупая тварь будет хитрить и изворачиваться. И если ты дашь себя обмануть, то твое благородство тебя погубит. — Ты сказал, что я не должна пытаться тебя убить! — обиженно проныла княжна. Она сердито шлепнула Лютика по руке, но выворачиваться перестала, осознав, что это бесполезно. — Ну так и я тебя не убиваю, — возразил бард, не спеша ослаблять хватку. — Смотри, я даже синяков не оставил. Цири вынуждена была признать, что он прав. Лютик хоть и держал ее так, что не шевельнуться, но боли не причинял. Убедившись, что Цири признала свое поражение, Лютик все же отпустил ее, предусмотрительно продолжая грозить ей мечом до тех пор, пока не отступил на безопасное расстояние. — Ну что, еще раз? — бодро предложил он. Цири поднялась с земли, отряхнула с себя снег и грязь и подобрала собственный меч. — Еще раз, — заявила она, все еще немного обиженная на подлость Лютика. Княжна твердо решила, что в этот раз уж точно не даст себя обмануть и надерет зад хитрому барду. Лютик только усмехнулся. За долгую жизнь, не слишком изобилующую честными противниками, он успел освоить массу хитростей и подлых приемов. Вернулись они только часа через два, мокрые, грязные и уставшие. Цири сияла, как новенькая монета, довольная тем, что сумела как следует повалять барда. Лютик тоже бодрился, но чувствовал он себя выжатым до капли. Оставалось только удивляться, откуда в тощей девчонке столько сил. — Ну вот теперь можно и песню! — заявила Цири. — Ну уж нет, — возразил Лютик. — Сначала мытье, а потом песни. Ты в земле и талом снегу от пяток до макушки. — Да само высохнет, — отмахнулась девочка. — Ну ты как хочешь, — пожал плечами бард. — А я так ходить не собираюсь. Петь я готов только с сухими волосами. Цири поворчала еще немного, но пошла приводить себя в порядок. В конце концов, если Лютик не собирается петь прямо сейчас, ходить мокрой и грязной все равно смысла не было. Встретились они в общем зале через полчаса. Цири переоделась и распустила все еще влажные волосы. А Лютик обнаружил, что переодеться ему все равно не во что. Так что он просто насухо вытер волосы простыней, а потом ей же протер свой плащ. Благо с гладкой кожи грязь и вода сходили легко. Бросив грязную простыню в угол комнаты, он поспешил к княжне. — Итак, о чем будем петь? — спросил он, заходя в зал. Цири улыбнулась лукаво и сказала, взмахнув ресницами: — О любви. Лютик всерьез задумался. Отыскать в его репертуаре приличную песню о любви оказалось на удивление сложно. О Геральте и Йеннифэр петь не хотелось. А остальные любовные баллады и песенки Лютика точно не предназначались для ушей молодой княжны. В итоге он решил исполнить балладу, подслушанную в свое время на Скеллиге. Бард присел на край стола, постучал на пробу по столешнице и по краю миски, которая так и осталась стоять с утра на прежнем месте, а потом запел, отбивая ритм пальцами:

Однажды ранним утром в предрассветный час, Когда гомон птичий не слышен, Раздался девы-тролля тихий нежный глас, Сладко рыцарю так говоривший: "Герр Маннелиг, герр Маннелиг, пойдешь ли ты со мной? За приданым дело не станет. Герр Маннелиг, герр Маннелиг, мне нужен твой ответ, Ты скажи мне, согласен иль нет?

Цири сперва нахмурилась. Наверное, она с трудом могла представить себе деву-тролля. Но потом залюбовалась звучным глубоким голосом и подошла поближе. Она на удивление внимательно слушала перечисление предложенных рыцарю даров, будто бы пыталась их все запомнить. Даров было много. Лютик и сам с трудом припомнил все. Лошади, мельницы, волшебные рубахи…

Ты видишь этот меч? Он так долго был ничей. Как рассвет, клинок его ярок. Он ярче ста свечей, это главный из мечей, Это самый лучший подарок. Но рыцарь рек надменно: "Ступай с дарами прочь! Ты не будешь моею женою! Меня не искусить тебе, дьяволова дочь, Нелюдь рядом не станет со мною!" И горько зарыдала дева-горный тролль, Прочь ушла, безутешно стеная: "Зачем ты гордый рыцарь, отверг мою любовь? Я жестокость твою презираю!"*

Допев, Лютик с любопытством посмотрел на княжну. Та казалась задумчивой. — Дурак рыцарь, — наконец заявила она. — Что такого в том, что она нелюдь? Ни одна человеческая дочь не предложила бы ему столько приданого. Разве что княжна. Но княжна не пойдет за рыцаря. Бард усмехнулся. — Разве же дело только в этом? — спросил он. — Вот ты бы пошла замуж ради приданого? Цири вскинулась с оскорбленным видом, не понимая, как Лютик вообще мог такое предположить. А потом закусила губу и отвела взгляд. Будь сейчас ее бабушка жива, а Цинтра — цела, именно такая судьба и ждала бы Цириллу. Но ведь… ее мама вышла по любви. Значит, и княжнам так можно. Чем они хуже других? — Плохая песня, — наконец заявила она. — Грустная. Спой что-нибудь другое. И Лютик спел другую. Веселую. Правда не про любовь, а про воина, который мечтал стать дезертиром. На строках “где бы набраться мне сил, чтоб хватило послать начальника на! Мне надоел мой последний рубеж, и вообще вся эта война!”** Цири смеялась так, что в уголках глаз выступили слезинки. Потом в ход пошла песня про неудачливого волколака, которого хозяйка трактира гоняла сковородой, про искателя сокровищ, который обратился в ворона, и про молодца, который хотел обратиться соколом, чтобы отыскать свою королевну. Распевшись, Лютик уже не смог усидеть на месте. Он приплясывал, стуча каблуками в ритм. Медные горшки, ложки, столешницы и даже ведьмачьи медальоны, свисавшие с ветвей расколотого древа, стали его музыкальными инструментами. Цири, захваченная его неуемной энергией, тоже пустилась в пляс, и под конец они уже кружились с ней вдвоем по залу, перескакивая опрокинутые табуретки.

Сколько ладоней крадут Удары моего сердца; Сколько холодные ждут, Когда бы согреться.

Пел Лютик, отступив от Цири на вытянутую руку лишь для того, чтобы вновь привлечь девочку к себе в танце и закружить.

Раскалена лоза, Чуешь, как жжет внутри? Не закрывай глаза, Так и смотри, Смотри, Смотри!

Лютик крепко обхватил княжну за талию, поднял над полом и закружил вокруг себя. Цири задорно смеялась. Она уже не придавала особого значения словам песен, просто слушала голос. Песни Лютика были такими, что слушать их следовало не ушами, а сердцем. Начнешь разбирать текст, и тут же потеряешься. Но стоит лишь позволить мелодии захватить тебя, и ты поймешь, почувствуешь смысл всем своим существом. Цири чувствовала.

Я — голубая трава, что поет Ночью и днем, Что крушит железо и сталь! — голос барда сорвался на рык.

Я голубая трава, что живет В сердце твоем. Сопротивленье, мой друг, бесполезно, Поверь, бесполезно — Мне жаль!

Лютик поставил Цири на длинный стол и легко вскочил на него сам. Провел замысловатой дорожкой шагов по столешнице.

Даже живой или мертвой водой, даже вином или хлебом Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост. Я — голубая лесная трава, я от корней и до неба, Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь.***

Он вновь подхватил девочку за талию и закружился, едва не упав со стола, но в последний момент снова поймав равновесие. Именно так их и застали Геральт и Ламберт, вернувшиеся из патруля. — Что, дурью маетесь, бездельники? — Ламберт широко ухмыльнулся. Геральт ничего не сказал. Но лицо его вытянулось так, что Лютик расхохотался, едва не уронив Цири. Княжна тут же возмущенно вскрикнула, шлепнула Лютика по плечу и проворно вывернулась из его рук. — Лютик со мной фехтовал! — тут же похвасталась она, подскочив к Геральту. — И я его уделала! — Не велика заслуга, — проворчал ведьмак, но Цири не обратила на его слова никакого внимания. — Он научил меня делать вид, что собираешься бить в одно место, а на самом деле бить в другое. Геральт, а ты так делаешь? Лютик говорит, что на самом деле честно никто не дерется. Даже чудовища! Зачем тогда ведьмаки дерутся честно? Это потому, что они не люди и не чудовища? Если я не совсем ведьмак, мне тоже можно драться немножко нечестно? Или нельзя? Геральт со стоическим видом выдерживал ее болтовню. Он с ужасом думал о том, что болтливость Лютика может оказаться заразной, и если Цири станет проводить с бардом слишком много времени, то очень скоро они вдвоем заболтают его досмерти. — Да не дерутся ведьмаки честно, — фыркнул Ламберт, кое-как вклиниваясь в ее монолог. — Живые, по крайней мере. А те, кто дрались так, теперь уже мертвые. Но сперва надо научиться сражаться по правилам, а потом уже хитрости выдумывать. — Так ты тоже дерешься нечестно? — удивилась Цири, тут же переключив свое внимание на Ламберта. — А меня научишь? Рыжий ведьмак озадаченно поскреб в затылке. — А почему ты поешь без лютни? — тем временем спросил Геральт у Лютика. Бард бросил на него обиженный и вместе с тем возмущенный взгляд. — Я же рассказывал тебе! Мне ее разбили! Разбили мою эльфийскую красавицу и бросили посреди грязной улицы, когда меня этот сучий сын, плюющийся огнем, повязал. Ты что, не слушал? Геральт сделал неловкую и неудачную попытку сжаться под негодующим взглядом барда. Разумеется, он не слушал. Судя по всему, рассказ о судьбе лютни произошел еще до того, как они очутились в другом мире. А тогда Геральт почти всегда пропускал трескотню Лютика мимо ушей. — А, ладно, — отмахнулся бард. — Раз вы были в патруле, значит, пожрать не принесли. Я правильно понял? — Арон сегодня охотится, — снова отнял у Геральта возможность ответить Ламберт. — Кстати, где он? Пора бы уже ему вернуться. — Надеюсь, он поторопится и притащит что-нибудь покрупнее тощей жилистой козы, — заявил Лютик, с упреком глянув на Геральта, который охотился вчера. — Я так набегался, что готов один сожрать целого кабана. — Я тоже! — тут же заявила Цири. — Чего это тебе целого? Бард глянул на нее с наигранным сомнением и уступил: — Ну ладно, с тобой, так и быть, поделюсь. Вряд ли ты съешь много. — А вот и съем! — на полном серьезе возмутилась девочка. — Больше тебя съем. Геральт тяжко вздохнул. Угораздило же его связаться с детьми. Ладно Цири. Она, может быть, повзрослеет лет через десять. А вот с Лютиком уже никаких шансов. Долго ждать Арона не пришлось. Ведьмак вернулся в замок в скором времени, волоча за собою здоровенную тушу лося. Добыча его порадовала всех. Ведь мяса теперь должно хватить на несколько дней, а значит, на охоту ходить не придется до тех пор, пока оно не кончится. Ламберт тут же подрядился помогать разделывать тушу, Весемир восхищался шкурой и уже прикидывал, кто будет заниматься ее выделкой. Благо, рабочих рук пока хватало. Лютик просто вертелся рядом и всюду совал свой нос. А Цири… никто так и не заметил, когда и куда подевалась Цири. Но все были слишком заняты, чтобы думать об этом. Тем более, что к обеду девочка объявилась, как ни в чем не бывало. Растолкала Лютика и Геральта в разные стороны и втиснулась на лавку между ними. Лютик был вовсе не против. Он охотно болтал с юной княжной обо всем на свете. А Геральт только хмуро косился на них. И неясно было, то ли его возмущает возросший уровень шума, то ли ведьмак раздосадован с тем, что разговаривают не с ним. Впрочем, Лютик даже не был полностью уверен в том, что ведьмак раздосадован. Геральт умудрялся хмуриться даже тогда, когда улыбался. А вечером Геральт пришел к Лютику в комнату. Без заминок, неловкости и сложного выражения лица. Просто пришел, как к себе, сел на край кровати и принялся стягивать сапоги. — Лучше бы нам сегодня к тебе пойти, — лениво проговорил Лютик, даже не поднявшись с кровати. — Я простынь убрал. Геральт бросил взгляд в угол, где валялся грязный ком ткани, и пожал плечами. — У тебя теперь четыре одеяла. Просто постели одно вместо простыни. — Тоже верно, — не стал спорить бард. Идти куда бы то ни было ему уже совершенно не хотелось. День выдался насыщенным, и Лютик попросту устал. Но не настолько, чтобы не пододвинуться ближе к ведьмаку и не попытаться раздеть его. Геральт только хмыкнул. Он не возражал. Не стал ведьмак возражать и тогда, когда Лютик опрокинул его на кровать и взобрался сверху. — Какой ты покорный сегодня, — ухмыльнулся бард. — Хочешь, чтобы я начал командовать? — вскинул бровь Геральт. Лютик тихо рассмеялся, но ничего не ответил. Позже, когда они усталые лежали рядом на кровати, Геральт проговорил негромко в темноту: — А тебе не кажется, что Цири слишком юна для тебя? — Нельзя быть слишком юным, — пробормотал в ответ Лютик. Он уже засыпал. Но когда смысл вопроса дошел до его сознания, сон как рукой сняло. Бард резко развернулся к Геральту лицом и возмущенно глянул на ведьмака. — Подожди, Геральт, что, мать твою, ты несешь? За кого ты меня принимаешь? Я всего-то нашел девочке занятие, пока вы шлялись по своим ведьмачьим делам. А детям надо находить занятие все время. Уж поверь мне, я по себе знаю. Потому что если их не займешь ты, они займут себя сами. И вот тогда плохо будет всем! — Я не… — Геральт казался смущенным. Он попытался подобрать слова, что он “не…”, но, так ничего и не придумав, просто сказал, помолчав немного: — Она выглядела счастливой. — Ну еще бы, — все еще обиженно проворчал Лютик. — Вы-то балуете ее только пинками и соломенными чучелами. Никакого культурного развития. Будь я на ее месте, я бы давно от вас сбежал. Впрочем, меня вы тоже не балуете. Но я, по крайней мере, могу сам себя развлечь. Кстати о развлечениях. Раз уж за ворота ты меня не пускаешь, может, тут есть хотя бы какая-нибудь библиотека? Понимаю, едва ли в обители ведьмаков найдутся любовные романы или заметки путешественников. Но еще немного, и я вполне готов буду читать классификацию чудовищ. Или о чем там ваши книги? А может, молодые ведьмаки поднатаскали чего-нибудь интересного в замок? Ну-ка, колись, Геральт, вы в юности таскали сюда порнушку тайком? Да по-любому таскали, не верю, что не таскали. Так вот… Бард вдруг осекся, заметив на лице ведьмака то самое терпеливо-раздраженное выражение. Будто бы он держится из последних сил, чтобы не сказать или не сделать какую-нибудь грубость. — Я слишком много болтаю, да? — обреченно вздохнул Лютик. — Много, — сдержанно отозвался ведьмак. Лютик вздохнул еще раз и откинулся на подушку, заложив руки за голову. — Я не могу говорить еще меньше, — задумчиво сообщил он темному каменному потолку. — Серьезно. Мне и так не хватает. Мне кажется, что я просто взорвусь, если буду все время молчать. — Наверняка, — хмыкнул ведьмак, и Лютику показалось, что в голосе его прозвучала насмешка. Бард облегченно выдохнул. Насмешка — это не так плохо. Значит, прямо сейчас они не поссорятся. А то очень не хотелось бы ссориться на сон грядущий. — Я постараюсь говорить не только с тобой, — предложил Лютик. — Чтобы ты мог от меня отдыхать. — Спасибо, — искренне поблагодарил Геральт и даже повернул голову к Лютику. Он не ожидал, что все решится так просто. Хотя… ничего еще не решилось. — И все-таки, можно тебя кое о чем спросить сейчас? — попросил бард, тоже посмотрев на ведьмака. Лицо его было задумчивым и как будто немного тревожным. Но Геральт не был уверен, действительно ли это так, или просто тени легли неудачно. Конечно ведьмак прекрасно видел в темноте. Но он и при свете с трудом распознавал эмоции на человеческих лицах. — Нет, я не таскал сюда порнушку тайком, — попытался предугадать его вопрос Геральт. Лютик негромко рассмеялся. — Я не об этом хотел спросить. Отсутствие порнушки я как-нибудь переживу. Ты отлично компенсируешь недостаток литературы подобного жанра действием. — А о чем ты хотел спросить? — Геральт проигнорировал замечание про собственные действия. Лютик замялся, явно подбирая слова. А потом спросил в лоб, видимо, не придумав ничего дельного: — Почему ты спишь со мной? — В смысле? — искренне не понял ведьмак. Он вообще не думал, что для этого нужна какая-то особая причина. — Ну… — попытался объяснить Лютик, — не похоже, что я тебе так уж нравлюсь. В смысле, за двадцать лет я, наверное, заметил бы, что симпатичен тебе. Но ведь нет. Это явно было что-то вроде одолжения. Цена за возвращение в наш мир. Но ведь тебе все равно зачем-то было нужно, чтобы я вернулся. Хотя ты даже отказывался признавать нашу дружбу. Но даже если ты ее признал, для дружбы цена высоковата. Или нет. Не знаю. Я совсем перестал понимать, что происходит. Бард принялся машинально теребить прядь волос ведьмака, накручивать ее на палец и распускать снова. Он боялся узнать, что у Геральта на уме, но не спросить не мог. — Хм, — емко ответил ведьмак. Ну да. А какого еще ответа Лютик мог ожидать? Пылкого признания в любви? Бард поджал губы и отвернулся, снова уставившись в темный каменный потолок взглядом. Стоило бы вообще держать язык за зубами и радоваться своему везению, а не задавать неудобные вопросы. Но прежде, чем Лютик успел обругать себя в мыслях, Геральт заговорил. — Я не понимаю, что ты хочешь узнать, — заявил он. Это не звучало как “отвали”. Хотя обычно любая фраза Геральта звучала именно так. Похоже, ведьмак действительно совершенно искренне не понимал, чего от него хотят. Лютик невольно усмехнулся и снова повернулся к Геральту. — Я просто пытаюсь понять твою мотивацию. Почему ты делаешь то, что делаешь. Как-то так. — Хм, — снова выдал Геральт, нахмурившись. — Я пытаюсь сделать так, чтобы у тебя появились причины оставаться рядом. Раньше ты таскался за мной просто так, и мне не нужно было ничего для этого делать. Но сейчас, если я ничего не сделаю, ты не захочешь оставаться рядом. — А зачем тебе, чтобы я был рядом? — не отставал Лютик. — Потому что ты должен быть рядом, — с нажимом сказал Геральт, и в голосе его явственно проступило раздражение. Вопрос Лютика был каким-то слишком сложным. Он как будто говорил одно, а имел ввиду совсем другое. И ведьмака это бесило. Потому что он и на прямые вопросы барда с трудом мог подобрать ответ. А разбираться, что там скрывается за словами или вообще в голове, — это и вовсе работа для чародеев. К такому Геральта жизнь не готовила. Ну в самом деле, что за вопросы такие? “Зачем ты со мной спишь?” “Зачем тебе, чтобы я был рядом?” Он бы еще спросил, зачем Геральт ест. Лютик тем временем тихо фыркнул и прикрыл глаза. Да, пылкое признание он из Геральта не выжал. Но и так было уже неплохо. Может, и правда у них получится что-нибудь.