give me fun

— Сегодня его снова нет? — Пришел разок — лимит на месяц исчерпал. Мизуки опускает сумку на парту, прислушиваясь к обсуждениям одноклассников. Появление Ханмы в школе, видимо, настолько редкое явление, что разговоры о нем не стихают даже спустя три дня. Явился на один урок, подразнил преподавателя незаинтересованной физиономией и пропал. Каким образом этот парень все еще числился в рядах учеников непонятно. Однако учителя вызывать его к себе страшатся и ясное дело по какой причине. Брюнетка теребит пальцами бейджик на груди и переносит внимание на дверь. В проходе стоит их молодая классная, обводит взглядом присутствующих в надежде отыскать того самого и обреченно вздыхает. Нишимуре отчасти даже жаль эту женщину: едва вступила на пост руководителя класса, а тут на тебе — самый проблемный ученик во всех своих проявлениях. Сострадания ученицы прервала их же виновница, подозвав Мизуки к себе. Брюнетка почувствовала легкий холодок по коже — действия учителя явно не предвещают ничего хорошего. Под пронзительные взгляды одноклассников и их тихие перешептывания за спиной Мизуки неохотно вышла из кабинета. Из-за того, что Ханма только с ней в прошлый раз беседы вести соизволил по школе прошлась пара-тройка слушков, которые усилиями классрука подкреплялись и вырастали до невероятных размеров прямо под носом. Быть достоянием общественности девушке не нравится, более-того, это ей омерзительно. Настолько, что скрыться хочется, прямо здесь и сейчас, чтобы все-все забыли о том, что в их школе есть человек под именем Нишимура Мизуки. " Чертов Шуджи, " — мысленно выругалась школьница как только дверь за ее спиной закрылась. Преподавательница, кажется, заметила недовольство на лице девушки и мгновенно сменила тон на более деликатный. — Нишимура, прости, что беспокою тебя в который раз, но у меня есть к тебе просьба… Женщина нервно поправляет очки, которые и без того хорошо сидели на высокой переносице. Глаза ее блеснули неуверенностью, а твердый и ровный стан накренился. — Ханма-кун — тяжелый ученик. Категорически не хочет контактировать с преподавателями, да и с одноклассниками тоже. Ему всего-то нужно закончить этот семестр и можно идти в свободное плаванье, но для этого нужно, чтобы он написал итоговые экзамены. Школе куда больше проблем будет оставлять его на второй год, да и бог знает, что ему на ум придет в следующем семестре. — Вы снова хотите отправить меня к нему? — Мизуки хмурится. Идти к этому парню опять ей хочется гораздо меньше, чем слушать сплетни о себе. Однако отказать учителю не позволяет гребаная совесть. — Неужели нельзя кого-нибудь другого? Старосту, например. Брюнетка воззрилась на старшую так жалобно, что даже кот из Шрека закурил бы в сторонке, не справившись с конкуренцией. Даже нижнюю губу выпятила обиженно, отчего стала похожа на трехлетнего ребенка, вымогающего конфету перед обедом. Вот только сэнсэй осталась непреклонна — техника такого уровня на нее не действует, как ни старайся. — Он никогда не реагировал на просьбы других, вот только почему-то после твоей сразу же явился. Пойми, я не для себя это прошу и не для того, чтобы тебя помучить. Это все для его же блага. Неужели у тебя в сердце не щемит от осознания бездействия в отношении одноклассника? — Не щемит. Из-за него точно, — Мизуки морщится и обессиленно вздыхает. Учитель от нее не отстанет, пока своего не добьется, здесь воевать смысла нет — остается подчиниться и исполнять. — Хорошо, я схожу после уроков, но ничего не обещаю. Он взрослый человек и сам за себя решает, я просто передам ему ваши слова. Женщина с облегчением выдыхает, прижав тонкую ладонь к груди и кротко улыбается. Ученики, притаившиеся за дверью, начинают расходиться и подавать звуки, обсуждая очередной поход Нишимуры к «Богу смерти». " — Надеюсь дома его сегодня не будет, " — обреченно думает девушка, заходя в кабинет со звонком.

***

Тук-тук. Рука уже ноет от постукиваний о дверь. Эта поездка в глушь того явно не стоила. Мизуки нервно дергается и дает себе слово, что сейчас в последний раз долбанет о дверь ногой и пойдет прочь. Не будет никогда в ее жизни токийских трущоб и этого мерзопакостного Шуджи Ханмы. Едва нога возносится для заключительного пинка аки Роналду, по ушам щелкает замочная скважина и дверь распахивается, почти снося собой школьницу. Девушка замирает в положении ласточки, глядя вперед глазами по 500 йен. В проходе стоит никто иной как Ханма. Весь такой потрепанный и заспанный, будто только с кровати поднялся. Худое тело облачено в черные треники и мятую белую футболку, просвечивающую подтянутую фигуру в свете лучей снаружи. Волосы, обычно зачесанные вверх, густой разноцветной челкой спадают на прищуренные сонные глаза. Как ни странно, а такой его домашний вид кажется Мизуки вполне себе неплохим. Если присмотреться, то парень он действительно симпатичный — не будь у него такой дерьмовый характер, девушки бы толпами бегали. — Чего приперлась? Низкий хрипловатый голос Шуджи отрезвляет школьницу. Пошатнувшись, она наконец принимает нормальное положение и вытягивается по струнке. Отчего-то по спине пробегает волна мурашек. Пытаясь зацепиться взглядом за что-то, кроме парня, Нишимура обводит пошарпанную дверь, исписанную бессмысленными надписями стену и неуверенно заговаривает: — Учитель просила передать тебе, что если хочешь закончить школу, то приходи на экзамены на следующей неделе. Дадут тебе аттестат и будь свободен, не трепи нервы ни себе, ни им. В ответ молчание. Брюнетка колеблется, растерянно поднимает взгляд и пересекается им с янтарными глазами напротив, отчего тут же вздрагивает и пятится назад. Ханма смотрит не зло и не игриво, как в прошлые разы. Выражение его лица в данный момент вообще описать трудно: он словно услышал непонятную речь, ничерта не понял, но попытался сохранить спокойный вид. — В-в общем я сказала, что должна была, так что пойду… — мямлит Мизуки, резво разворачиваясь на каблуках спиной к собеседнику и решается уже пойти, а точнее бежать прочь, как внезапно зависает в воздухе, чувствуя чужие руки на талии. — Какого… — А ты еще более плоская, чем я думал, — разносится где-то над ухом, после чего ноги девушки вновь касаются пола, а руки Шуджи смещаются в карманы черных штанов. Ханма удовлетворенно наблюдает за вспыхнувшей возмущением одноклассницей и прижимается плечом к дверному косяку. — Какой резон мне возвращаться туда? — Ты идиот?! — пыхтит взбешенная выходкой и словами брюнетка, отряхивая талию от чужих прикосновений. Внутри у девушки все кипит и бурчит, желая изрыгнуть наружу больше гневных эмоций, однако инстинкты притупляют рвение нагадить. Перед ней все-таки не абы кто стоит, а настоящий псих. — Аттестат получишь и свалишь работать. Школа не научила, так может жизнь из тебя человека сделает…хам! — Не думал, что ко мне снова ТЫ заявишься. — И очень зря! — На чай не зайдешь? — Пошел к черту, Шуджи! От прежнего смущения Мизуки и следа не осталось. Крепко сжимая руками ремни сумки, девушка едва переводит дыхание, пытаясь самостоятельно себя успокоить. Ее светло-серые глаза приобретают оттенок грозового неба, уподобляясь настроению. Не произнеся ни слова более, игнорируя мерзкую довольную улыбку одноклассника, Нишимура развернулась и быстрым шагом пошла на выход. Любое слово из уст парня могло бы стать для нее последней каплей. Любое, кроме услышанного в последний момент «прости». Нишимура застывает на месте, однако не решается повернуться назад — лицом к лицу. Это точно был его голос. И услышать извинение из его уст — последнее из всего, что рассчитывала услышать брюнетка вообще. " — Даже у такого придурка просыпается совесть? " — подумала девушка, немного смягчаясь. Промедлив с ответом, она возобновляет шаг и, так и не взглянув на Ханму, негромко отвечает: — Удачи с экзаменами. Надеюсь, больше не увидимся.