give me fun

Шуджи Ханма — самый неприятный тип людей для Мизуки. Он конфликтный, шумный и бесстыжий. Он много болтает и вечно лыбится. Он не разделяет личных границ. Он раздражительный и, откровенно говоря, его хочется хорошенько ударить. Однако сейчас, когда он сидит напротив и приветливо улыбается престарелой хозяйке забегаловки, оправдывая свое долгое отсутствие, в сердце брюнетки что-то приятно теплится. Девушка украдкой пускает взгляды на необычную для себя картину и неловко прижимается лопатками к жесткой спинке сиденья. Она словно видит то, что не должна. Какую-то секретную, интимную часть жизни заядлого хулигана. Бабуля заботливо ерошит мокрые волосы Шуджи и накидывает ему на голову небольшое махровое полотенце. Так ласково относятся только безмерно любящие бабушки к внукам. Даже не верится, что у такого невоспитанного оболтуса могут быть такие хорошие родственники. «Неужели она не видит какой он на самом деле?» — думает Нишимура, отводя взгляд в сторону. В нос ударяет запах сукияки* и свежего зеленого чая. Именно в этот момент желудок решает напомнить о том, что завтрак был благополучно пропущен, издав протяжный вой. — Ох, что ж это я тут разболталась! Нужно ведь накормить детишек! — хозяйка встревоженно всплеснула руками и ловко ретировалась между столиками к кухню, оставляя застыженную, сжавшуюся в комок Мизуки наедине с Ханмой. — А сколько гонора было, — усмехнулся брюнет, скидывая полотенце на широкие плечи. Он стянул худи еще при входе в заведение, поэтому сейчас светил торсом через промокшую футболку на радость посетителям. Мизуки снимать свитер вежливо отказалась хотя бы по той причине, что под ним не было ничего кроме белья. — У тебя милая бабушка, — девушка сжимает маленькие кулачки, пытаясь оправится от испытанного стыда. Медленно выдыхает и смущенно смотрит на Ханму. — Мы не родственники. Она просто присматривала за мной, когда мелким был. Голос у Шуджи внезапно стал ниже. Видимо, так он ставит точку на этой теме. А Мизуки, в общем-то, плевать совершенно на то, как у него в семье дела обстоят. Результат все-равно сидит рядом и откровенно демонстрирует отсутствие воспитания. Девушка слабо ведет плечами и нашаривает в кармане зажигалку. — Дай сигарету. Ханма улыбается и молча бросает на стол раскрытую пачку Мальборо. Внимательно наблюдает за тем, как девчонка тонкими изящными пальчиками вытаскивает сижку и прикусывает фильтр кафельными зубками. — Мама ругаться не будет, м? — Не будет, — Мизуки затягивается и, прождав пару секунд, с наслаждением медленно выпускает дым из легких, — потому что не узнает. — И многое она не знает? — Ей все равно не до этого, — девушка брезгливо морщится и тушит окурок о переполненную пепельницу. — Пока в ее жизни есть идеальный старший ребенок, забота о проблемном младшем может подождать. — Не замечал за тобой ничего проблемного. — Просто ты не приглядывался. Мизуки улыбается уголками губ и Шуджи застывает на мгновение. Она хрупкая, маленькая и несуразная. Притязательная и беспечная, избегает людей, но без проблем идет в непонятную забегаловку с юным гангстером. Она ничерта не понятная и, вроде бы, нихрена не интересная, все же чем-то притягивает к себе внимание Ханмы. Должно быть, он просто заскучал и проецирует заинтересованность ко всему, что выбивается из привычных устоев общественной жизни. Скорее всего его интерес не на долго. Наверное уже завтра ему будет наплевать. Однако сейчас он сидит напротив нее — непонятной и несуразной, внимательно рассматривая густые темные ресницы, обрамляющие глаза цвета грозового неба и думает о том, как завтра будет выискивать ее в школе.