give me fun

Мизуки, сцепив руки перед лицом, спокойно наблюдает за тем, как Шуджи доедает вторую порцию удона. Ее искренне поражают объемы еды которые может впихнуть в себя этот парень. Впрочем, судя по тому, как охотно пожилая хозяйка подносит блюда одно за другим, он наверняка привык к таким порциям. — Для чего ты меня сюда затащил? — Просто так, одному был скучно, — расслабленно звучит в ответ. — У тебя друзей нет что ли? Вопрос бессмысленный. Разумеется у такого чудика с репутацией монстра не может быть нормальных друзей. Шуджи промолчал. Отодвинув от себя пустую тарелку, он заваливается на спинку сидения, запуская в рот очередную сигарету. — А что насчет тебя? — парень пускает короткий взгляд на брюнетку, прикусывает сигарету и щелкает девичьей зажигалкой напротив своего лица. — Фудя фо фсему, с окфужением тоже не фонтан. — Ну у меня хотя бы есть шанс, — голос Мизуки дрогнул на последнем слове. И правда, сколько она себя помнит, с друзьями как-то не ладилось. Если обстоятельства и складывались нужным образом, в итоге все всегда шло наперекосяк и Нишимура оставалась одна. Будь то детсадовская наивная дружба или осознанное общение — все одинаково. — Выходит у тебя и парня никогда не было? — Ханма выпускает клубы дыма и наклоняется вперед, сокращая расстояние между собой и спутницей. — Не на себя ли намекаешь? Девушка морщится, глядя на то, как от ее слов улыбка на лице одноклассника становится в разы шире. — А что? Я не в твоем вкусе? — Если говорить о вкусах… — девушка наигранно задумчиво смотрит в потолок, отмалчиваясь некоторое время, а затем произносит с мечтательной улыбкой. — Пожалуй, твоя полная противоположность. — Низкие, хилые зануды? — Воспитанные, серьезные и умные ребята! Глаз Мизуки нервно задергался, а Ханме, кажется, ее ответ кажется куда забавнее предыдущего. Парень тушит сигарету о пепельницу и опускает подбородок на тыльную сторону ладони, внимательно вглядываясь в лицо Нишимуры. — Ну что опять? — Брюнетка тяжело вздыхает и накрывает рукой чужое лицо, дабы не смущаться от взгляда парня еще больше. Создается впечатление, будто он нарочно провоцирует ее, заставляя чувствовать себя неуверенно. Однако Ханма не теряется и, улыбнувшись шире, медленно выдыхает, опаляя горячим дыханием ладонь девушки, после чего бесстыдно проводит языком по коже, выводя влажную дорожку. Мизуки как ошпаренная одергивает руку, прижав ее к груди, но не произносит ни слова, теряясь из-за возмутительной выходки. Отвращение разливается по телу девушки, заставляя максимально отдалиться от одноклассника. Удовлетворенный совершенным, Шуджи продолжает: — Да вот думаю где ты таких запросов набралась. Сама-то им соответствуешь? Ни груди, ни жопы, лицо детское, хоть и заебанное постоянно. Сколько бы тебя не выводил из себя, а глаза остаются пустыми, как у трешовых кукол из ужастиков. А что уж говорить о твоей любви хуйню всякую вытворять, вроде той, когда ты решила влезть в гоповскую драку? Короче говоря, прежде чем устанавливать стандарты взгляни на себя, — Ханма замирает и внимательно наблюдает за лицом спутницы, выжидая хоть какой-то реакции, однако нужного эффекта его слова не несут, даже наоборот — Мизуки мрачнеет и окончательно затихает. Парень, явно не довольный сложившейся ситуацией, закатывает глаза и со скучающим видом опускает голову на поверхность стола, задумываясь о своем. Из размышлений его вырывает вполне спокойный и равнодушный вопрос Мизуки: — Все сказал? Ханма стопорится, поднимая взгляд на брюнетку, что в этот момент встает с места. Лицо у нее не выражает абсолютно ничего. Не было даже привычного для Шуджи раздражения или обиды. — Я сама прекрасно все это знаю, — Мизуки снимает с вешалки сумку и прижимает ее к груди, переводя внимание на брюнета. — Нет критика хуже, чем ты сам для себя и уж поверь — с этой ролью я справляюсь на все 100. Впрочем, я совру если скажу, что замечание со стороны не было неприятно, именно поэтому я бы хотела чтобы ты больше ко мне не приближался. Это была последняя капля. Надеюсь, хоть в этот раз ты меня поймешь. Последние слова были произнесены по пути к выходу из заведения, затем последовал звонок колокольчика на входе, свидетельствующий о том, что посетитель ушел. Никогда еще звон этого ржавого колокольчика не звучал так громко. Его эхо отдавалось в ушах Ханмы еще некоторое время, несмотря на шум и гомон посетителей, что перебивая друг друга обсуждали что-то абсолютно бессмысленное. — А ты все интереснее и интереснее, Нишимура Мизуки, — проронил брюнет, цепляясь глазами за девчачью зажигалку на краю стола.

***

Капли дождя барабанят по зонту, пока Мизуки неспеша делает шаг за шагом в сторону больницы. Ноги насквозь мокрые, где-то между стопой и подошвой мерзко хлюпает ледяная вода. Тело слабо дрожит от едкого промозглого ветра, пускающего дождь прямо под зонт. В голове раз за разом проносятся слова одноклассника, глухой болью оседая где-то в области грудины. Девушка закусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь отвлечься, но мысли не уходят с болью, напротив, они словно подпитываются физическими мучениями вдобавок моральным. Эти чувства накатили сразу же, стоило только выйти на улицу. Внезапно свалились на голову вместе с дождем и все не утихнут. Как наивна была Мизуки там, в забегаловке, думая, что подобное ее не трогает. Наверняка причина в том, что такие очевидные вещи выдал Ханма — придурок, по которому спецшкола плачет. Не было бы так обидно, будь это мама или сестра — наоборот, весьма обыденно. Но услышать упрек от него… Неприятный ком сдавил горло, а к глазам подступили слезы. Ее впервые обидел кто-то чужой, сторонний. Человек, абсолютно ее не знающий, выдает нечто неприятное. И это его первое впечатление? Значит все так думают? Раскрытый зонт падает на землю. Мизуки дрожащими руками обнимает себя за плечи и опускается следом, сжимаясь в клубок. Ледяные капли смывают с щек горячие слезы, приятно холодя кожу. Дрожь все никак не унимается, но зато помогает немного отвлечься. Девушка сжимает зубы до скрипа и крепко зажмуривается, пытаясь загасить в себе излишки эмоций, однако выходит слабо. — Так и думал, — слышится над ухом у Нишимуры, после чего вдруг становится темно. Стянув с головы уже знакомое черное худи, девушка вскидывает голову и замирает. Прямо над головой нависает невозмутимый Ханма. Придерживая одной рукой зонт, второй он нащупывает что-то в кармане, совершенно игнорируя необычное положение брюнетки. Наконец, найдя то, что нужно, он вытягивает руку вперед. Перед лицом Мизуки оказывается забытая ею зажигалка. — Хотел вернуть, а ты тут сопли распустила. Терпеть не могу ноющих детишек, аж бесит. Ничего не ответив, девушка до побеления костяшек сжала ткань худи и, сама того не осознавая, изо всех сил пнула парня куда-то в область голени, после чего поднялась сама под оглушающий поток матов. — Ты!.. ты!..- Мизуки задыхалась от возмущения, ощущая как по щекам вновь покатились слезы. — Ты хоть представляешь, что говоришь?! Понимаешь как это грубо?! — Совсем идиотка? — голос Ханмы внезапно стал спокойным и тихим, что явно контрастировало с его бесперебойным матом во все горло пару секунд назад. Подобные изменения заставили брюнетку остановиться и застыть. Едва крики девушки стихли, парень продолжил, выпрямляясь. — Если не можешь принять чьи-то упреки, то говори это сразу и в лицо, а не делай вид, что тебе глубоко похуй, чтобы потом сидеть посреди улицы и скулить, как псина побитая. Парень выглядит очевидно недовольным. Его словно заставили присматривать за плачущим маленьким ребенком, на которого кристаллически похуй. В голове Мизуки невольно возникает предположение, что читать нотации и учить людей жизни Шуджи далеко не любитель. Нишимура не знает, что ответить. Как назло в голове совершенно пусто, несмотря на бушующие внутри эмоции. Она делает шаг в сторону и виновато опускает голову, утирая лицо рукавом. Удивленный быстрому окончанию драматичной перепалки, Ханма без особого воодушевления поднимает с земли зонт Мизуки (свой он «одолжил» в забегаловке) и заносит его над головой девушки, намекая, чтобы та поскорее взяла его в руки. — Однако следует заметить — бьешь ты как надо, — ледяной тон немного смягчился и от этого на губах брюнетки проскальзывает мимолетная улыбка. — Будем считать, что это было заслужено, но в следующий раз я за такое лифчик с тебя стяну. Все равно он тебе ни к чему. — Ты придурок, Ханма. На лице у Шуджи вновь заиграла привычная идиотская ухмылка, однако ее наличие на этот раз успокаивает школьницу. Все же, серьезный Ханма до жути пугает. Приняв зонт вместе с зажигалкой, девушка кивает в знак благодарности и делает шаг назад. Стоило только успокоится, атмосфера тут же становится неловкой. — Ну и на кой черт тебе в психушку надо? — Парень подносит к губам сигарету и кивает в сторону ворот психиатрического отделения за спиной одноклассницы. Мизуки вздрагивает. В этом направлении кроме больницы и парковой зоны ничего нет, очевидно, что отпираться бесполезно. — Мама… — Че сказала? — не расслышав, брюнет придвигается ближе, отчего у девушки вновь возникает желание ударить его. — Я говорю: мама моя здесь работает! — Ну и зачем так орать, совсем что ли чокнутая? — Ты… — Придурок? — Ханма улыбается шире и выпрямляется. — Ты слишком предсказуемая. Раз уж мои дела окончены, пойду отсюда. Или мне проводить тебя прям до кабинета, чтобы никакой псих не изнасиловал? Мизуки нарочито тяжело вздыхает и, повернувшись спиной к собеседнику, движется в сторону больницы, коротко махнув рукой на прощание. Брюнет слабо улыбается, провожая маленькую фигуру взглядом, медленно выдыхает дым и откидывает едва начатую сигарету точно в урну, после чего уходит сам.