give me fun

Мизуки в последнее время много нервничает. Когда выслушивает массу недовольств со стороны матери в свой адрес. Когда не может справится с «элементарной» домашкой по физике. Когда пропускает звон будильника и просыпается через сорок минут от возмущений сестры. Она нервничает даже сейчас, забираясь вверх по школьной лестнице и поправляя на ходу нерасчесанные волосы. Хватается за ручку двери и медленно выдыхает, пытаясь унять частое сердцебиение. Рывок. Несколько десятков глаз направлены на нее. Учитель — мужчина средних лет, не самой приятной наружности — замирает у доски и нервно передергивает плечами, до хруста сжав мел. Вот он, удачный момент, чтобы сорвать злобу на грубого нарушителя в лице напуганной новенькой. Девушка замирает, распахнув глаза, жалобно смотрит на кипящего от ярости преподавателя и раскрывает рот, силясь выдавить едва слышное: — П-простите з-за опоздание м-можно… — Нишимура! — звучит скорее злорадно, чем негодующе. — Думаешь перевелась в новую школу и можешь делать что хочешь?! С задних пар слышатся тихие смешки. Мизуки сглатывает, ощущая ком в горле. На глаза наворачиваются слезы. — Н-нет…просто я… — Говори громче, не бубни себе под нос! «Бесит. Как же бесит!» — думает брюнетка, пытаясь затушить в себе желание разреветься. Сжимает кулаки, чувствуя как ногти впиваются в ладони, опускает голову и зажмуривается. Боль не помогает отвлечься, наоборот ухудшает и без того неприятное положение. Еще немного и она сбежит отсюда. Навсегда. Ноги ее здесь дольше не будет. — Сорян за опоздание, я проспал. Знакомый басистый голос врезается в сознание Мизуки, прерывая самокопания. Школьница вздрагивает от неожиданности и задирает голову, устремляя взор на спасителя. Прямо за спиной, прижав руку к косяку, стоит сонный Ханма. Парень безразлично смотрит вперед и зевает, не удосужившись прикрыть рот. Учитель, должный устроить истерику, неожиданно скрючивается и опасливо пятится назад, указывая коротким пальцем в сторону парт. — Т-так и быть, присаживайтесь, но больше не опаздывайте! «Вот это да. А можно и мне так?» — садясь за свой стол, Мизуки бросает завистливый взгляд на Шуджи, устроившемуся прямо за ее спиной. Брюнет не особо заморочился по поводу урока, достав лишь карандаш и мятый листочек, исчерченный непонятными загагулинами. Парень даже не посмотрел в сторону знакомой, сложил руки на парту и навалился сверху, прикрыв глаза. Дотошный преподаватель лишь бросил на него взгляд, полный ненависти, однако тем и ограничился, возвращаясь к объяснению новой темы. Остаток урока Мизуки безрезультатно пыталась вникнуть в суть механизма деления ядер урана, однако уже вскоре сдалась, окончательно приняв тот факт, что физика для нее столь же непостижима, сколько спокойная тихая жизнь.

***

— Как же бесит этот физик, — пробубнил невзрачный паренек-одноклассник, потягиваясь возле своего стола. — Вот бы его уво… Жалобам не дано было быть услышанными, поскольку друг парнишки хлопком прикрыл его рот и, приложив палец к губам, бросил обеспокоенный взгляд на спящего за соседним столом Ханму. Тот, смекнув, что едва не укоротил свою жизнь, испуганно кивнул и жестом предложил ретироваться из класса. Стоило одноклассникам выйти, как Мизуки осознала, что в кабинете осталась лишь она и спящий Шуджи. Следовать примеру большинства девушка, конечно же, не хотела, а потому сидела, уткнувшись в телефон, и делала вид, что занята чем-то чрезвычайно важным. Размеренное тихое сопение за спиной прервало гнетущую тишину класса и почему-то жутко умилило Нишимуру. Медленно развернувшись, брюнетка осторожно придвинулась ближе к однокласснику и, сама не понимая, какого черта творит, осторожно коснулась указательным пальцем чужой щеки. Кожа у Шуджи на удивление мягкая и горячая. Если присмотреться, над губой виднеется крошечный шрамик, наверняка оставленный в пылу очередной драки. Сами губы сухие, кажется, немного шершавые. Мизуки потянулась к ним, желая проверить свою догадку, однако уже в следующее мгновение рука девушки оказалась блокирована крепкой хваткой. — Ну и какого черта ты творишь? Ханма недовольно смотрел на одноклассницу, не меняя положения. Взгляд у него стал хмурым, словно девушка пыталась не губ коснуться, а, как минимум, придушить. Рука Нишимуры начала затекать от силы с которой брюнет сжимал запястье. Его, кажется, это не особо волнует. Напротив, буквально через пару секунд давление стало еще сильнее. Мизуки встрепенулась и попыталась вырвать руку, однако схватка была далеко не равной. Пискнув что-то нечленораздельное, девушка неожиданно расслабилась и безвольно осела на спинку стула, смирившись со своей слабостью. — Я просто хотела поблагодарить тебя за утро… — М? — Ханма выгнул бровь и ослабил, наконец, свою медвежью хватку, после чего неохотно принял сидячее положение, все еще пристально глядя на девчушку. — Ты, блять, о чем вообще? — Благодаря тебе я легко отделалась, опоздав, — Мизуки еще раз безрезультатно попыталась вытащить руку, после чего окончательно сдалась, прекратив обращать на это внимание. — Не ожидала, что ты придешь. Парень проигнорировал последние слова одноклассницы, увлеченный ее смущением, потянул девушку на себя вместе со стулом. Нишимура сопротивлялась, упираясь свободной рукой о край парты, но в конечном счете оказалась прямо на ее поверхности. Что уж скрывать, силушки у этого переростка хоть отбавляй. — Ты что тво… Ханма оборвал возмущения, обхватив лицо Мизуки длинными пальцами. Он задрал ее голову так, чтобы лицо девушки было прямо напротив его собственного. Рот брюнета растянулся в какой-то маньячной улыбке, вот только пугало Нишимуру совсем другое. Взгляд. Некогда золотистые глаза Ханмы, сейчас будто светились ярко-желтым огнем, изучающе рассматривая жертву. Горящий, цепкий, сосредоточенный взгляд пугал до безумия. Мизуки кожей ощущала животный страх, присущий слабым мелким млекопитающим, оказавшимся в лапах у голодного хищника. Вцепившись в рукав пиджака, девушка пыталась убрать чужую руку с лица, чем еще больше раззадорила брюнета. Ханма будто наслаждался бессмысленными попытками вырваться. — Только глянь на себя, — голос у парня стал куда ниже прежнего, отчего по спине у брюнетки пробежали мурашки. — Выглядишь как маленький запуганный звереныш. Жалкое зрелище. Разве не ты минуту назад бесстыдно лапала спящего человека? Щеки девушки загорелись от стыда. Пусть она и понимала, что не сделала ничего грязного, смущение из-за стороннего замечания накрыло ее с головой. Сама мысль о том, что у нее могут быть какие-то сторонние намерения в отношении Шуджи вызывала лишь отвращение. Видя состояние одноклассницы, удовлетворенный Ханма медленно убрал от нее руки, после чего поднял их в жесте «я сдаюсь», при том не выражая лицом ни грамма сожаления. — Значит теперь мы квиты, — парень опустил взгляд, прямо на случайно задранную юбку девушки, вынужденной сидеть на чужой парте. — Ты легко отделалась, учитывая, что домогалась меня, а теперь еще и соблазняешь своими чудесными стройными бедрами? Может, зайдешь чуть дальше и поднимешь юбочку повыше? Я обещаю, буду как последний праведник делать вид, что мне не нравится и поглядывать на эту прелесть сквозь пальцы. Хлоп! Ханма замер с распахнутыми глазами, пока Мизуки спускалась со стола, потирая саднящую от сильной пощечины ладонь. Кожа на ней мгновенно начала краснеть, слабо пощипывая. — Если такое повториться еще раз, так просто не отделаешься! Не дав парню опомнится, гонимая страхом, Мизуки спешно покинула кабинет и направилась в уборную, перебирая в голове дальнейшие варианты событий, одним из которых была ее неизбежная смерть.

***

Одноклассники слишком громко радовались окончанию уроков, чем до жути раздражали замученную тяжелым днем Мизуки. Ее страхи оказались напрасными, ведь Ханма, мало того, что не отомстил за бодрящую пощечину, так и вовсе никак не докучал на протяжении оставшихся занятий. Сидел себе за задней партой, спал, черкал что-то на листочке, а то и вовсе удалялся на весь урок, предположительно покурить на крыше. Ко всему прочему, оказалось, что помимо нормальных учеников, боящихся хотя бы на метр к Шуджи приблизится, у него было несколько идиотов-фанатов. Мальчишки с закосом под гопоту крутились вокруг гангстера, пытаясь хоть как-то угодить его хотелкам. Сложно сказать, нравилось брюнету или было просто плевать, но особого восторга брюнет в их сторону не выражал, а если совсем точно — игнорировал, будто никого рядом нет. На последний урок Ханма вовсе не явился, чем порадовал Мизуки. Девушка переживала о том, что он увяжется сразу после окончания занятий, решив наградить сполна за утреннее происшествие. Однако сегодня господь благословил несчастную и позволил прожить на денечек больше. Довольная стечением обстоятельств, Мизуки миновала школьные ворота, напевая под нос незатейливую мелодию, возникшую в голове из неоткуда. Прохладный ветерок ласкал кожу и едва трепал листья на деревьях, накрывая улицы мягким шелестом. Разумеется, долго слушать мелодию природы не удалось. На смену ей пришелся рев моторов, доносящийся с конца пустынной улицы. Прямо в сторону Нишимуры надвигалась целая стайка ненавистных босодзоку*. Лихие байкеры, рассекая дорогу, проносились мимо на огромной скорости. Настолько огромной, что рассмотреть удалось только первого из них — единственного из всей толпы одетого в черный токкофуку**, верхом на неплохом по здешним меркам байке. Человек двадцать пронеслись мимо за одно мгновение, оставляя за собой только клубы выхлопного дыма и пыли, отчего Мизуки невольно напряглась. Сам факт того, что эти отморозки рассекают по улицам Японии, творя беспредел, раздражает любого адекватного гражданина, хоть немного обеспокоенного своей безопасностью. — И когда только эти придурки вымрут?! — проворчала брюнетка, провожая взглядом группу лихачей и возобновляя путь. До дома оставалось порядка пятидесяти метров, когда прямо посреди улицы она обнаружила до боли знакомую вещь. Подобрав, Мизуки внимательно осмотрела незамысловатое украшение. Длинная цепочкообразная золотая серьга красиво поблескивала на солнце в руках школьницы. «Что она здесь делает?» — Нишимура осмотрелась. Взгляд упал на темный узкий переулок между двумя домами. На мгновение девушке почудилось, что помимо мусорных контейнеров там находится что-то еще. Не задумываясь, Мизуки выпрямилась и двинулась вглубь проулка, привыкая к темноте места, недосягаемого для солнца. Вопрос о цели данного путешествия в темные глубины возник в голове брюнетки уже спустя пару шагов, вот только возвращаться назад теперь казалось еще более бессмысленно, чем идти дальше. Делая неуверенные шажки, девушка пыталась отвлекаться на все, что могло бросится в глаза: трещины на стенах, пожелтевшие листовки, пятна… Мизуки замерла. В темноте сложно разобрать наверняка, но внизу на одной из стен прямо у контейнеров уж больно выделялось темное пятнышко с подтеками. Достав, наконец, телефон, Нишимура намеревалась подсветить его, однако совершенно не ожидала, что первым в поле зрения попадет нечто более пугающее. Это был мертвенно-бледный человек, приваленный спиной к одному из баков. Он сидел неподвижно, свесив голову на грудь. Засохшая кровь, покрывающая лицо и шею, пропитала ворот изодранной некогда белой футболки, скатывалась тонкими полосами вниз по рукам. Телефон рухнул на землю, прямо возле ноги несчастного, а из уст девушки раздалось лишь тихое: — Ханма?