give me fun

— Мама, мама, смотри! Широко улыбающийся ребенок тянет испачканные в земле руки к своей матери, желая поскорее показать какого огромного жука ему удалось поймать. Мать — невероятной красоты женщина, мягко улыбается, склоняясь над шалунишкой и осторожно стирает пыль с щеки сына аккуратно сложенным платком. Ее густые черные пряди мягкой волной скатываются со лба, щекоча нос проказника, отчего тот начинает довольно хихикать и убирать руку, противясь излишней нежности. — Мама, прекрати, ребята смотрят! — Прости-прости, — с той же улыбкой произносит брюнетка, убирая платочек в сумку. Словами не описать всю ту любовь, с которой мать смотрит на своего ребенка. В ее глубоких карих глазах, кажется, слились воедино все нежные чувства этого мира. Мальчишка с интересом рассматривает складки белого платья, колышущиеся на ветру, слово парус его любимой игрушки, пока женщина выпрямляется и протягивает сыну тонкую белоснежную руку. Уходя с площадки, мальчик подмечает, что руки у матери очень холодные, несмотря на жуткую летнюю жару и благодаря ее касаниям можно почувствовать приятный холодок. — Моя мама самая красивая! — неожиданно заявляет ребенок, стоит им немного отдалиться от площадки, чем вызывает удивленный взгляд в ответ. — Я даже с Ю подрался, потому что он говорил, что его мама лучше. Но я ему нос разбил, потому что он врун и мама у него страшная! Видимо ожидая похвалы, малыш остановился и гордо выпятил грудь, однако необъятной гордости за героя не последовало. Женщина опустилась на колени напротив и, взяв его за руку, как-то печально произнесла: — Шуджи, мы ведь обсуждали это. Ты должен понимать чувства других и осознавать, что нельзя делать больно другим просто потому что ты сильнее. — Но это нечестно! — Возмущенно заявил Ханма, недовольно топая ногой. — Он всем говорил, что ты больная! Сказал, что тебя никто не хочет лечить! Это ведь неправда! Ответом на возгласы послужило внезапное объятие. Ханма, все еще обиженный несправедливостью, уткнулся лицом в темную капну волос и крепко обнял мать за шею, чувствуя как слабо содрогаются ее узкие плечи. — Прости меня, Шуджи.

***

— Ма…ма… Первое, что почувствовал Ханма — запах. Ненавистный запах антисептика и препаратов врезался в нос еще до того, как парень разлепил глаза. Тело словно свинцом набито, практически не чувствуется и не поддается приказам свыше для совершения какого-нибудь элементарного движения. Яркий свет закатного солнца режет глаза, отчего брюнет невольно начинает сощуриваться, подавляя в себе желание позвать кого-нибудь задвинуть жалюзи в палате. Ощущения по-немногу начали возвращаться в сознание очнувшегося, накладываясь одно на другое и формируя полноценную картину происходящего. Руку неприятно кольнуло в области изгиба, стоило только напрячься. — Сука, — хрипло выругивается брюнет, опуская взгляд на иглу, торчащую из вены, но тут же замирает, примечая кое-что поинтереснее капельницы. Прямо у его ног, согнувшись на стуле, мирно посапывает Нишимура, спрятав лицо в рукавах школьного пиджака. Сейчас, лежащая на расстоянии вытянутой руки, она показалась Шуджи какой-то невероятно маленькой. Да, ростом, да и размерами в целом она обделена, но само ощущение ее хрупкости настигло одноклассника как-то неожиданно. Маленькие ручки, узкие плечи, поднимающиеся в такт размеренному дыханию. Волосы длинными темными прядями рассыпались по белому одеялу, скрывая добрую половину лица хозяйки. Почувствовав телодвижения, девушка неохотно открыла один глаз, после чего медленно и как-то неловко приняла сидячее положение, потирая ладонями заспанное лицо. — Быстро же ты очнулся. Врач сказал, что минимум сутки проваляешься. Парень безмолвно осмотрел знакомую, пытаясь вспомнить, что случилось до его пробуждения. В голове, сопровождаясь давящей болью, смутно всплывали картинки прошедшего дня. Последние воспоминания: он идет со школы и проходит мимо толпы каких-то незнакомых упырей и затем пустота. — Тебе сильно досталось, — как-то слишком тихо произнесла девушка, опуская взгляд на руки, теребящие край клетчатой юбки. — Я вообще сначала подумала, что ты… Впрочем, главное, что сейчас все хорошо! Мизуки натянуто улыбнулась и на мгновение Ханме почудилось, что в глазах у нее блеснули слезы. Если бы брюнет доверял людям, то мог бы подумать, что эта девчонка действительно переживает за него. Однако занимать голову подобными мыслями не в стиле Шуджи, а потому он мгновенно переключился на более интересующую его тему: — Как я тут оказался? Что за больница? — Это больница моих родителей, — как-то неловко произнесла брюнетка, потупляя взгляд, словно этот факт каким-то образом стыдит ее. — Я жутко испугалась, найдя тебя в таком состоянии и позвонила отцу. Можешь не переживать на счет страховки и прочей чепухи, твои травмы были не настолько серьезными. -Оу, так ты у нас из богатенькой семейки, — Ханма прищурился, выдавливая на лице подобие улыбки. Нишимура лишь нахмурилась в ответ и недовольно передернула плечом. — Твоя мама тоже здесь работает? — Ага. Ее считают одним из лучших кардиологов в Токио, между прочим, — Мизуки гордо выпрямилась, вознеся указательный палец к потолку, но в ту же секунду опустила руку, подавляя наигранную гордость. — Вот только кроме работы ее больше ничего не волнует. Даже семья. — А она разве не в психушке работала? — Че… А, она-то? Да-да, она просто…э-э, заменяла коллегу, — брюнетка подскочила с места, испуганно озираясь по сторонам, начала расхаживать от одного края кровати к другому, пряча руки в карманы пиджака. — У них это в порядке вещей, знаешь ли…и вообще! Мне надо врача позвать, ты же очнулся! Не успела Нишимура коснуться ручки двери, за спиной послышался тихий смешок. Ханма не смог сдержаться, видя как безнадежна одноклассница, когда дело доходит до вранья. Девушка обернулась и их взгляды встретились. На белом лице брюнетки выступил румянец, то ли от стыда, то ли еще от чего, но глаз она не отвела. Шуджи затаил дыхание. Всего на мгновение ему померещилось, что с места Мизуки на него смотрела до боли знакомая, давно забытая фигура. Руки брюнета задрожали, а сердце гулким эхом в ускоренном темпе начало стучаться где-то в ушах. Резко распахнувшаяся дверь привела парня в чувства, отрезвляя от наваждения. В палату неспешной походкой вошел высокий статный мужчина с накинутым на плечи халатом. Весь его вид говорил о том, что дядька — большая шишка здесь. Темные волосы с проседью на висках аккуратно уложены, открывая высокий лоб, рассеченный морщиной. Глаза, скрытые за оправой очков, холодные и уставшие. Губы поджаты, формируя заломы вокруг неширокого рта. В общем, весь вид уже сам по себе демонстрировал его высокий статус. Предположительно доктор бросил на Мизуки безразличный взгляд и перевел внимание на пациента в лице Шуджи. — Как замечательно, что вы пришли в себя, господин Ханма. Я отец Мизуки — Нишимура Даичи. Позвольте осмотреть вас. Ловким движением вынул из переднего кармана халата маленьких фонарик, поочередно посветил им в глаза, постучал пальцем то по рукам, то по ногам, спросив ощущения, окинул взглядом измерения на аппарате, пристроенном у кровати, после чего выпрямился и удовлетворенно заявил: — Полагаю, вы в порядке. Вы настоящий счастливчик — отделались синяками и парой трещин на ребрах. Все это время Мизуки стояла прямо у выхода, ничего не говоря и чувствуя себя явно лишней. Казалось, будто появление отца напрочь отбило у брюнетки чувство комфорта, что весьма необычно для членов одной семьи. — Могу я узнать, что с вами произошло? — Тон мужчины стал серьезнее. Ханма без доли неловкости посмотрел прямо в глаза врача и произнес совершенно спокойно: — Упал. Уголок рта Даичи нервно дернулся, а Мизуки на заднем фоне заметно напряглась, однако в разговор встревать не стала. — Ты уверен в этом, Ханма? — Ага. Не настолько же сильно я головой приложился, чтобы не помнить подобного. Мужчина промолчал с пару секунд и неожиданно расправил плечи, скинув с них халат, скомкал его в руках. — В таком случае, мне больше нечего у вас спрашивать. Мы понаблюдаем за вами еще некоторое время, после чего вы сможете вернуться в школу. Всего хорошего. Даичи покинул кабинет, не удосужившись обратить внимание на дочь, теснящуюся в сторонке. Когда дверь за его спиной закрылась, Мизуки шустро ретировалась к кровати и недовольно прошипела: — Почему ты соврал?! Даже дурак поймет, что тебя избили! — Потому что мне не нужны лишние проблемы, — устало ответил парень, зевая. — Он бы вызвал легавых для разборок, а у меня свои методы. И без них порешаю. — Ты вообще видел, что они с тобой сделали?! Как ты с целой бандой разбираться собрался, скажи на милость? Ты, конечно, крутой, но далеко не Шварцнеггер! Парень неожиданно напрягся и перевел взгляд на Мизуки, обхватив рукой ее запястье. — Откуда ты знаешь, что это была банда? — Я видела их, прежде чем нашла тебя. Такие подонки редкость для моего района, так что было очевидно, кто виновник, — брюнетка выдернула руку и прижала ее к груди. — Ты же никому не говорила о них? — Нет, а что? — Умничка. Расскажешь о том, что видела мне, а дальше язык на замке держи, если неприятностей не хочешь. Последние слова прозвучали угрожающе, отчего Нишимура даже передернулась. Она кожей ощущала, что влипла во что-то серьезное, однако пока даже представить не могла насколько. Конечно, она могла бы забить на все и позаботится о своей шкуре, рассказав все в полиции, вот только понимала, что не сделает этого. Она не станет переходить дорогу Шуджи Ханме. По крайней мере, не сейчас. — Хорошо. Последние слова брошены устало и отчаянно, однако вызвали на лице брюнета улыбку. Опустив ладонь на макушку одноклассницы, Ханма растрепал ее волосы и едва слышно произнес: — Спасибо за все, дуреха.