Сказки старого Койота

Я призадумался. Начал вспоминать легенды, которые рассказывали индейцы у ночных костров. Их полные туманных намёков истории натолкнули меня на мысль. — Я слышал, будто некий Койот создал всё это, — я обвёл рукой бесконечные просторы прерий. — Не расскажешь, как дело было? Койот оживился. Достал из-под одежды курительную трубку, вырезанную грубо, но ладно, пошарил в поисках табака, глянул на мой карман. Опережая его просьбу, я отдал ему кисет, не надеясь больше увидеть его. Отличный повод наконец завязать с курением. Уже через минуту из трубки потянулась лёгкая нить дыма. Как следует затянувшись и выдохнув, Койот задрал голову, будто ему взбрела в голову шальная мысль немедленно пересчитать все звёзды — вдруг парочка затерялись в бесконечном мраке, а он потом за них отвечай. Затем похлопал по земле и довольно потянул: — Койот стар, так стар, что помнит времена, когда на месте великих равнин было лишь бескрайнее море. Тебе и не вообразить такого количества воды, бледнолицый. Куда взгляд ни кинь — ни клочка суши. Сплошная пустота. — И что, неужто ты поднял сушу со дна? — поинтересовался я с улыбкой. Койот помахал руками: — Просил историю, а теперь и не слушаешь? Сказал же — не было ничего, кроме моря. И дна у моря того тоже не было. Даже рыба в море — и та появилась далеко не сразу. Абсолютно ничего, кроме воды. Он затянулся ещё раз, выдул колечко дыма и сказал так просто, будто дело то было ещё вчера: — Я тогда сушу нарисовал. — На чём же? Деревьев и камней ведь тоже не было, чтобы рисовать на них? — Глупый бледнолицый, — он усмехнулся, и его поразительно белые зубы блеснули в свете костра, — думаешь, мне не по силам раздобыть того, чего нет? Я не стал возражать, и Койот продолжил: — После того, как суша была нарисована, кое-то решил присвоить себе часть заслуг за творение, — он фыркнул. — Может быть ты и про Орла слышал? Вздорный, как все птицы. Захотел гор повыше, и даже когда я изобразил их, он остался недоволен. «Это лишь жалкие холмы», заявил он. А по мне, безрассудная затея — отрываться от земли так далеко, что вот-вот заденешь солнце. Ещё минуту он покурил молча, а затем задумчиво произнёс: — Да, солнце лучше не трогать, уж поверь мне. Однажды мне довелось… — Зачем же ты полез туда? — я насмешливо указал на небо, которое, правда, сейчас не было озарено светилом. Койот сморщился и закашлялся, наклонившись к костру и смешивая его дым с табачным. — Да как тебе сказать… — он уставился на танцующие язычки огня. — Вот не полез бы я туда, сидел бы ты сейчас и мёрз. И племена все мёрзли. Жалкое зрелище было. К тому же, мне тоже было холодно, — как бы оправдываясь перед самим собой, заявил он. — Поэтому, когда солнце заходило над западными горами, я вырвал из него немного огня. Неуютно как-то без него, не правда ли? Я с пониманием покивал. Койот убрал трубку и проворчал: — Хоть бы кто спасибо сказал… Ладно, быть может, есть за что людям обижаться на меня, ведь я не хотел, чтобы они жили вечно. Но какая же это мука была бы для них! За это тоже могли бы и поблагодарить! — Ну, допустим, я благодарен и за сушу, и за огонь особенно, — не желая обидеть его, ответил я. — Без огня ведь даже кролика не поджарить. — И рябчиков тоже, — мгновенно сменив гнев на милость, намекнул Койот, покосившись на мою сумку и улыбнувшись краешком рта. Я усмехнулся в ответ. Может, такой сметливый малый и вправду мог бы сотворить наш странный мир. Это многое бы объясняло.