Госпожа Вельзевул

— Выходит, ничего не кончилось? Они сидели в одном из кафе на Седьмой Авеню. Им обоим нравился Нью-Йорк. Гавриил ценил словно расчерченную по линейке планировку Манхэттена и его открыточный профиль, который открывался со стороны залива. Вельзевул с удовольствием вдыхала воздух Бронкса и Квинса, из которого никогда не исчезали ароматы бедности, злости и боли, пускай они и ослабли за последние лет пятьдесят. За долгие века у них появились маленькие традиции. Например, никогда не встречаться дважды в одном месте, чтобы не привязываться к миру смертных. Благо, люди понастроили столько забегаловок, кафе, баров и ресторанов, что встречи архангела и князя Ада могли продолжаться ещё очень долго. Как раз до следующего Армагеддона. — Выходит, не кончилось. Да, Армагеддона не случилось. Антихрист не оправдал ожиданий, взбунтовался против самой судьбы. И из-за его детских капризов Гавриил и Вельзевул снова сидели в одной из бесчисленных кафе этого всё ещё живого мира. — Ну… как-то получилось успокоить твою бесноватую армию? — ухмыляясь самым краешком рта, поинтересовался Гавриил, принимая от официантки заказанный кофе. Пить его он, конечно, не собирался, но, как и любой ангел, любил правила. А правило гласит: раз пришёл в кафе, так закажи хотя бы кофе. Вельзевул правила ненавидела. Точнее, она ненавидела, когда правила ей кто-то навязывал — против того, чтобы обременять ими своих подчинённых, она ничего не имела. Потому и сидела, развалившись на стуле, хмуро поглядывая на улицу. — Как будто твою златокрылую рать было проще усмирить, — фыркнула она, и от её слов кофе в чашке Гавриила скис. — И когда же нам ждать второго первенца Люцифера? — изогнув бровь, поинтересовался архангел, сделав вид, что не услышал её едкий ответ. — Первенец не бывает вторым, — закатив глаза, протянула Вельзевул. — Но ведь Антихрист отказался от своего отца, — наклонившись вперёд, с усмешкой произнёс Гавриил. — А значит, у него будто и не было сына. Тогда следующий будет первым, то есть первенцем. Вторым. — Не знаю, — выдохнула она. — Ничего не знаю, повелитель с тех пор так и не заговорил со мной. — О, ты привыкнешь, — пожал плечами Гавриил. — Да и потом, тебе же не впервой за него разбираться со всеми делами в Аду. — Но я-то думала, что больше никаких дел не будет! — вдруг вскинулась Вельзевул, выпрямившись на стуле, и ударила по столу так, что по стеклянной поверхности пошли трещины. — Не будет дел ни благих, ни дурных, останется лишь горящая в пламени Апокалипсиса земля и битва, к которой мы готовились шесть тысяч лет! Шесть тысяч лет насмарку! — Ты говоришь так, как будто ты правда всё это время без сна и отдыха размахивала саблей, — Гавриил отодвинул чашку и накрыл своей широкой ладонью сжатые в кулаки маленькие руки Вельзевул. Его голос понизился: — Я ведь тоже думал, что так и будет… Выходит, мы не угадали, что было написано в Плане Божьем. Он подтвердил свою непостижимость. — Здорово, — Вельзевул сказала это так раздражённо, словно хотела этим безобидным словом проклясть всех причастных к реализации этого непостижимого Плана. Но кулаки всё же разжала, переплела свои пальцы с пальцами ангела. — Просто замечательно. И что делать, когда хоть какой-то ориентир пропал с горизонта? — Да то же самое. Всё то, что мы делали между усиленной подготовкой к последней битве, — Гавриил пододвинул к ней чашку со скисшим кофе, на поверхности которого уже начала прорастать плесень. — Пить этот отвратительный напиток смертных, например. Смотреть на закаты, а потом лететь на другой конец мира, чтобы увидеть рассвет. Губить одних и возвышать других, спасать и убивать. И, быть может… Он сделал паузу, когда Вельзевул наконец прямо взглянула в его лиловые глаза. Чуть сильнее сжал её ладонь и закончил: — …Быть может, встречаться почаще? — Быть может, — эхом повторила Вельзевул, а затем, моргнув, отогнала внезапное наваждение. Ясное дело, никогда нельзя смотреть в глаза ангелам, они легко могут и зачаровать ненароком. Но почему-то что-то тянуло взглянуть снова — не то азарт, не то упрямство, гордость… Нет, это точно гордость. По крайней мере, эту версию Вельзевул готова принять за истину. — Помнишь тот день, когда я сказала тебе, что Антихрист уже среди людей? — вдруг спросила она, отгоняя навязчивые мысли. Гавриил кивнул, не понимая, к чему она клонит. — Ты пообещал мне кое-что. — Что в последней битве я не посмею умереть от чьих-то чужих рук. Только от твоих, — он улыбнулся. — Помнится, что ты дала мне такое же обещание. Хочешь расторгнуть договор? — Нет! Хочу убедиться, что всё в силе. И, когда придёт новый Антихрист, всё так же будет в силе. И ты доживёшь до этих времён. — Если хочешь, чтобы я дожил — присматривай за мной, — он вдруг подался вперёд и сказал тихо на ухо Вельзевул, так что щёки её опалил пламень Геенны. — Я-то точно буду поглядывать, не решишь ли ты скончаться раньше времени.