Госпожа Вельзевул

— Ты три дня ходишь такой хмурый, будто у тебя из-под носа толпу грешников увели. В чём дело, Вельзевул? — Я думал, Дагон. А многие думы — многие печали. Знаешь, что надумал? — Что? — Вот скажи, Дагон, кто, по мнению людей, есть вместилище первородного греха? — Ну… Господин Люцифер? — Нет же! Вместилище греха — женщина. — А разве не женщины рождают, подобно Ей, новую жизнь? В конце концов, Она — тоже женщина, если мне не изменяет память. — Она, может быть, и женщина, но человеческие женщины — уж точно не ровня Ей. А любая жизнь, которую рождает женщина, порочна ещё с момента зачатия. За исключением, быть может, Иисуса Христа, но с ним, думаю, тоже не всё чисто. — Хорошо, допустим. И что всё это должно для нас значить? — А то — почему в Аду только какие-нибудь низшие ламии и суккубы — женщины, а прочие демоны и сами князья Ада — сплошь мужчины? — Ну… потому что мы с самого падения были мужчинами? — То есть ещё и выходит, что мужской пол — это то, что досталось нам в наследство от Небес. Кошмар? — Кошмар. — Я вот думаю, надо что-то менять. Например, пол. Ты со мной? — А не решат ли низшие демоны, что это признак слабости? Всё-таки женский пол — слабый. — Дагон, ты же останешься Дагоном даже в юбке. Что тебе будет стоить заставить недовольных булькать на дне Атлантики? И поверь, мы будем лишь первыми. Я чувствую, что скоро мода на женский пол будет расти. — Это в семнадцатом-то веке? — Если ты не заметил, я очень прогрессивна. Кстати, как тебе мой новый облик? — Ужасно. — Отлично. Подумай над моими словами. И если я хоть что-то понимаю в том, как работают мозги демонов, скоро половина Ада будет щеголять женскими телами.