Госпожа Вельзевул

С тех пор, как война Неба и Ада перешла в холодную стадию, главным полем битвы Вельзевул стал её рабочий стол. Здесь вёлся учёт победам её армии, сеющей грехи по земле, здесь издавались приказы и подписывались квартальные отчёты. И, конечно же, в большой книге, чьи страницы были сделаны из тонкой человеческий кожи, фиксировались провалы и неудачи каждого демона, за которые те получали своевременные кары. И своё поле битвы Вельзевул содержала в порядке, который был не ведом прочим адским созданиям. По кабинету могли летать полчища мух, по углам вполне можно было найти грязные тряпки и пыль, что лежали там с распятия Христа, но на столе не было ничего лишнего. И тем больше эмоций вызвал у Вельзевул странный подарок, нарушивший порядок. Пока её не было, кто-то набрался храбрости — или безумства, — чтобы проникнуть в кабинет князя Ада и оставить на столе неожиданный сюрприз. Из небольшого горшка, хищно оскалившись, торчали пять листов венериной мухоловки. Бледно-зелёные, с красными пастями, они словно почуяли Вельзевул и немного изогнули стебли в её сторону. Первым порывом Вельезвул было сжечь растение. А затем разыскать шутника-отправителя и доходчиво объяснить, почему приносить в кабинет Повелителя Мух мухоловку — признак дурного вкуса и слишком большого количества свободного времени, которое необходимо заполнить изматывающей работой. Но она не сделала этого. Только слабые обижаются на подобные оскорбления. Да и потом, если по Аду разнесётся слух, что один из князей испугался какого-то цветка, её репутация будет навсегда похоронена. Вельзевул села за стол, словно ничего в её жизни не переменилось. Принюхалась — на удивление, аромат венериной мухоловки, пусть и едва уловимый в тухлой смеси запахов Ада, был не так уж и отвратен. В нём даже было нечто притягательное. Так мог бы пахнуть запретный плод. Одна из мух, круживших по комнате, похоже, тоже решила, что соблазн слишком велик, и села на ощерившийся клыками лист. И тут же была наказана за глупость: лапки завязли в густом соке, а пасть с удивительной скоростью захлопнулась. — Ну и дура, — без сожаления отчитала почившую Вельзевул. Растение заняло место на углу стола, поместившись рядом с роковой книгой из человеческой кожи. Вскоре выяснилось, что мухоловка удивительно неприхотлива для создания божьего: ей были нипочём ни полумрак кабинета, ни вечная духота, ни своеобразное внимание, которое к нему проявляла Вельзевул: князь выливала в горшок остатки любых напитков, от кофе до крепкого алкоголя. Рацион цветка составляли мухи, и постепенно они становились осторожнее и с меньшей охотой велись на ферментные уловки растения. В свою же очередь мухоловка изменяла аромат, продолжая губить неосмотрительных насекомых. Вельзевул не препятствовала их эволюционной войне, считая, что хищный цветок ровно так же благотворно действует на её мух, как и она сама — на своих подчинённых, постоянно угрожая им расправой. Она так и не узнала, кто был в ответе за вызывающий подарок. Да и не слишком-то стремилась узнать. Мухоловка прочно вошла в её повседневную жизнь и в адской атмосфере, казалось, лишь пуще разрослась. Число листьев-глоток удвоилось, а однажды, придя в кабинет, Вельзевул с удивлением обнаружила, что мухоловка умудрилась расцвести. — Тебе правда так нравится это недоразумение? — спросила однажды Дагон, кончиком писчего пера трогая один из листов. Тот жадно сомкнул пасть, разве что зубами не клацнул. — Нет, — даже не взглянув на цветок, ответила Вельзевул. И через пару секунд добавила: — Но раз уж ему удалось здесь прижиться — пускай живёт.