Госпожа Вельзевул

— Не отворачивайтесь, герцог Хастур. Вельзевул сверлила его взглядом, сведя нахмуренные брови и кривя уголок рта. Демон, раздражённо поморщившись, поднял голову и тут же вздрогнул: в глубине глаз князя Ада клубилась инфернальная ярость, готовая выплеснуться наружу и распотрошить Хастура. Но Вельзевул умела быть сдержанной и цедила свой яд по капле, по слову: — Как вы считаете, вы правильно поступили, герцог Хастур? — Я поступил неправильно, — отрывисто ответил он. — Демоны всегда поступают неправильно… владыка, — добавил он чуть просевшим голосом. Вельзевул хмыкнула: лесть его не спасёт. — Вы поступили оскорбительно, герцог. И очень глупо. Впрочем, я всегда была невысокого мнения о ваших умственных способностях. Вы знаете, насколько у лягушки маленький мозг? — Микроскопический, полагаю, — покорно согласился Хастур, снова попытавшись разорвать зрительный контакт, но красноречивое цыканье Вельзевул остановило его. — Без увеличительного стекла и не разглядишь, — едко припечатал она. — Лягушки ведомы лишь низменными инстинктами и являются примитивнейшими представителями сложноорганизованной жизни. Нелепым компромиссом между водной и наземной формой. Впрочем, жабы от них ушли не так уж далеко. Все они — одинаково жалкие создания, влачащие существование в прибрежной грязи и сырой подстилке. — Я знаю, — пока она переводила дыхание, буркнул Хастур, на что Вельзевул возразила: — Знаете? Странно, ведь ваш мозг такой же крохотный, как у лягушки, герцог. Без слёз не взглянешь. От раздражения в её голос прорвалось жужжание. Сделав паузу, чтобы избавиться от него, Вельзевул перешла к другой части разговора: — С другой стороны, вам наверняка кажется, что насекомые должны быть ещё более жалкими и не заслуживающими жизни созданиями. В конце концов, у них нет даже позвоночника. Позвольте развеять ваше невежество, герцог Хастур. Мухи — это не жалкие букашки. Мухи — это база пищевой цепи и её вершина одновременно, ими питается всё хищное сущее и они же поглотят всё сущее после смерти. Мухи — слуги адские, и я бы хотела, герцог Хастур, чтобы вы проявляли к ним уважение. — Я очень вас уважаю, владыка, — прохрипел тот, под пламенеющим взглядом Вельзевул словно бы становясь меньше. Словно бы желая обратиться жабой, ускакать подальше и залечь на дно болота. — Что-то по вашему поведению незаметно, — сквозь зубы прошипела она. — Вы можете сказать, почему ваша треклятая жаба решила слопать всех мух в моём кабинете? Может, вы хотите о чём-то заявить, Хастур? Осквернить моё рабочее место, выразить глубокое презрение? Или, ещё того лучше, вы ставите себя выше меня? Хотите занять княжеский трон? Или просто настолько тупы, что не можете и пяти минут за жабой своей присмотреть? — Это лягушка, — невпопад квакнул Хастур, поправляя. — Я в курсе! — вспылила Вельзевул, ударяя кулаком по столу. — И мне очень жаль. — Ложь! — Да, ложь! — вдруг тоже повысил голос Хастур, но звучал не угрожающе, как Вельзевул, а почти отчаянно. — А что мне сказать? Всё равно меня настигнет кара. Вам ведь плевать на самом деле на причины — важно, что я облажался. Вельзевул поджала губы. Необыкновенное смирение для этого прожжённого демона. Видимо, этот инцидент и правда был всего лишь случайностью. — Вы свободны, герцог Хастур, — холодно произнесла она. — Жду вас завтра с новым отчётом по собранным душам. И чтобы в этот раз вы держали свою жабу… свою лягушку под надзором. — Да, владыка, — выдохнул Хастур, расслабляя плечи. Чуть поклонившись, направился к выходу — и в дверях кабинета столкнулся с Лигуром. — Госпожа, я готов предоставить отчёт, — второй демон выглядел куда как более бодрым, чем его прополощенный в немилости Вельзевул товарищ. — Давайте его сюда, — садясь за стол и вороша волосы, из которых вылетел рой новых мух, пригласила она его. Лигур подошёл к столу, наклонился, протягивая бумаги… В воздухе мелькнул длинный хамелеоний язык. Рука Вельзевул вцепилась Лигуру в горло. — И вы тоже?.. — только и могла выговорить она — остальные слова потонули в разгневанном жужжании.