Госпожа Вельзевул

Всё было совсем, совсем неправильно. С демонам вообще редко когда бывает хоть что-то «правильно», такова уж их суть с самого момента их Падения. Вельзевул думала, что она эту демоническую «неправильность» обуздала, вдоль и поперёк изучила, за нити её дёргала так же, как кукольник управляет своими марионетками. Но «неправильность» полезла не из Ада — из всех щелей, из пережившего Апокалипсис мира. Изнутри самой Вельзевул — с языка сорвалось маленькой бирюзовой мушкой, которая ни в какое сравнение не шла с её прошлыми мухами, жирными и угольно-чёрными. Князь Ада глядела в треснувшее зеркало, видя в нём, как в фасетчатых глазах насекомого, своё отражение — свою оболочку, которая распадалась на части жужжащими стайками мух, потому что Вельзевул больших усилий стоило держать себя в руках. Она с самого Падения, как и любой демон, знала, в чём её «неправильность» и в чём её предназначение — однажды обрушить Небеса на Землю и сжечь их дотла в адском пламени. Но час пришёл — и она оказалась не у дел. Огонь не зажёгся. Армагеддон отменился. Ад проиграл, но и Небеса не выиграли. Вельзевул не исполнила своё предназначение. И почему-то владыка Сатана после этого не низверг её в глубины Девятого круга, заклеймив предательницей. И впервые за много веков Вельзевул вынуждена была признать, что отныне она не ни черта понимает, что происходит — в этом мире, в Аду, на Небесах. В её собственной голове. Ей бы очень кстати пришлась свежая голова, чтобы взглянуть на ситуацию по-новому. Чтобы найти в этой неправильной, назло им всем продолжавшей существовать реальности какой-то новый смысл вместо проваленного предназначения. Мухи, оглушительно жужжа, разлетелись по её кабинету, как от взрыва, и через пару минут вновь собрались воедино, соткав новое тело — такое же миниатюрное, как предыдущее, но -иное-. Вельзевул необходимо было поменяться вместе с реальностью, не принявшей Армагеддон — потому что прежняя Вельзевул, со старыми убеждениями, старыми стремлениями и старым лицом, никак не могла продолжать в нём существовать. А исчезать с концами Князь Ада уж точно не торопилась.