Золото и бронза

Арес и Гефест — сыновья Геры. Аполлон и Артемида — дети Латоны. Гермес — сын Майи. Персефона — дочь Деметры. Дионис — сын Семелы. А Афина — дочь Зевса. Отец улыбается, когда она возвращается на Олимп с поля сражения, одержав победу. В его глазах блестят искры гордости. Он смотрит на Афину открыто, но та всегда опускает взгляд, уважительно склоняя голову. Дочь Зевса должна уважать своего отца и повелителя. Скромно принимает дары, на которые отец так щедр, и глядит на прочих братьев и сестёр немного свысока. В их глазах — невысказанная зависть. К ним громовержец не так благосклонен, как к ней. Лишь немногие осмеливаются напрямую обвинить её в том, что она ходит в любимицах у Зевса — но у Афины всегда есть чёткий ответ: а её ли в том вина? Её ли, Афины, вина в том, что иные отпрыски царские не прилагают тех усилий, что и она, ради блага Олимпа и процветания Эллады? Её ли вина в том, что одни посвящают себя кровавой резне, а другие — беспробудному пьянству, когда могли бы, как она, воспитывать великих героев и вести за собой народы? Любовь отцовская грузом тяжким давит на плечи, тянется шлейфом слухов и грязных сплетен. И Афина прилагает всё больше усилий, чтобы ценили её саму по себе, не глядя на кровные узы. И всё же знают все боги и смертные: Афина — любимая дочь Зевса. Но сама Афина помнит, что она — дочь Метиды, которая так и не увидела своих детей. Сестра безымянного героя, что должен был родиться с ней в один день и, согласно пророчеству, однажды свергнуть Зевса с трона. Не потому ли отец так мягко улыбается ей? Не потому ли, что хочет, чтобы Афина забыла, что вместе с её отцом ей улыбается убийца её матери и брата? В самые тёмные ночи разум доставал из глубин памяти первые, неясные воспоминания. О месте, где царила такая же тьма — и было жарко, душно и смрадно. О месте, где Афина была не одна, где вместе с её сердцем бились ещё два, и откуда ей посчастливилось сбежать, преодолев жестокий рок. Все считали, что Афине невероятно повезло иметь такого любящего отца. И все забывали, что он пытался убить её ещё до рождения. При свете дня Афина и сама забывала об этом, и лишь с наступлением ночи холод бежал по её бронзовой коже, и она спешила спастись в грёзах Гипноса от навязчивых мыслей. Неправильных мыслей, недопустимых для дочери Зевса.