Золото и бронза

Афина не слишком хорошо ладила с животными. Слишком мало проводила с ними времени, в отличие от Артемиды, которая буквально жила в лесах, лишь изредка появляясь на Олимпе, и к ногам которой льнули лани и трусливые зайцы, не боясь её метко разящих стрел. Животным нужно было много внимания, и Афина, вечно занятая делами смертных, не могла им его предоставить. Ей подошло бы создание независимое, вдумчивое, не требующее ласки и готовое уживаться со строгой богиней. К счастью, такое создание само нашло Афину ещё в пору её юности. В первую ночь, которую богиня провела в только что отстроенном для неё чертоге на Олимпе, к ней в окно залетела черноокая сова. Бессонно бдела над спящей Афиной до самого рассвета, но даже когда розовопёрстная Эос открыла небесные врата для колесницы Гелиоса, не вернулась в родные края. Пожалуй, совой она была необычной: её перья отливали благородным золотом, словно выковал их искусный Гефест. Однако совершенно по-птичьи она эти перья чистила каждый вечер, собираясь на охоту, и порой даже, распушившись, купалась в чашах для омовения, оставленных для неё Афиной. Капли воды не впитывались в пух, блестя на золотистых кончиках крохотными огранёнными алмазами. Когда Афина занималась делами смертных, сова мирно дремала в её покоях, а порой и на плече богини. Когда же птаха просыпалась, взор её чёрных глаз внушал людям благоговейное восхищение; они прозвали сов мудрыми птицами за близость к Афине и, пожалуй, были в чём-то правы. Ночами же, когда богиня отдыхала, её спутница, бесшумно паря во тьме, спускалась с Олимпа, а наутро возвращалась сытой и с непременным подарком для хозяйки: то крысиным хвостом, то пером зазевавшейся певчей пташки. За долгие годы Афина так и не дала сове имя, потому что считала это излишним. Сова не была её питомцем. Просто они находили жизнь вместе комфортной и интересной. Хотя, пожалуй, иногда богиня всё же позволяла себе слабость и гладила мягкие перья на макушке птицы, отчего сова блаженно прикрывала глаза. В такие минуты можно было услышать, как она тихонько ухает, словно благодаря Афину за это маленькое проявление нежности. И тогда Афина улыбалась почти незаметно. Всё же её жизнь без совы была бы слишком одинокой.