Золото и бронза

У неё было столько вопросов. Афина была юна, и ей хотелось познать этот мир — но слишком быстро стало ясно, что «изнутри» сделать это невозможно. Невозможно увидеть горный пик из недр пещеры, невозможно узреть океанскую гладь из толщи воды. Афина была юна, и ей хотелось познать грядущее — но спрашивать Мойр бесполезно, они лишь усмехались, перебирая в узловатых пальцах нити судьбы. А те, кто мог бы заглянуть за горизонт завтрашнего дня, изъяснялись туманно, словно пьяные или одержимые, и их пророчества едва ли можно было толковать. Афина была юна, и ей хотелось познать прошлое. Каким было мироздание на заре времён, во времена царствования Урана. Как выглядел мир при Кроносе. Что в действительности произошло во время войны олимпийцев и титанов. Кем была мать Афины и почему ей было суждено погибнуть. Она могла обратиться только к одному богу за помощью, но отыскать его не так уж просто. И всё же упорства у Афины было, пожалуй, даже больше, чем у её отца. Однажды, взяв из оружия лишь эгиду, она покинула Олимп, чтобы вознестись в холодный мрак ночных небесных сфер. Где-то там, за созвездиями, должны были начинаться владения Хаоса, бесформенные и фрагментированные. Афина верила, что найдёт среди обломков реальности путь к сердцу древнего бога. Позади остались точки звёзд, не видно было сияния колесницы Гелиоса и факела Селены. Афина, запоминая каждый камень и каждую колонну на пути, шла вперёд. Она до сих пор считала, что в разбросанных по тёмному пространству осколках храма Хаоса должна быть закономерность, ведь даже ветра земные подчинялись своим законам, даже у Мойр были правила, по которым плелись нити судьбы. Прошёл час, затем второй — если здесь вообще время текло так же, как и в подлунном мире. Афине пришлось признать: она ходила кругами. Вернее, она даже с места не сдвинулась. Столько сил потратила — и всё впустую. Она присела на край одного из огромных обломков храма и задумалась. Где-то она допустила просчёт. Если она разберётся и сделает всё правильно, тогда… — Мне жаль, дочь Зевса, но таким, как ты, никогда не найти мой дом. Афина вскинула голову, ища источник голоса, и узрела в «небе» зависшую перед ней громадную фигуру, слепленную из сотен тел и глядевшую на неё сотней глаз. Не веря в свою удачу, произнесла едва слышно: — Вы Хаос? Но… это не имеет смысла. Вы же стоите прямо здесь! Значит, я нашла вас! — Это я нашёл тебя, дочь Зевса. Твоё глупое желание увидеть в хаосе порядок только дальше уводило тебя от встречи со мной. Но даже во беспросветном мраке я могу видеть пламя твоего юного сердца. Ты хочешь о чём-то спросить? — Да… Да! У меня есть бесчисленные вопросы… — Не говори о «бесчисленности» и «бесконечности», если не знаешь по-настоящему, что значат эти слова, — упрекнул её Хаос, приближаясь к Афине. Она поднялась и встала во весь рост, по привычке готовая в случае опасности поднять эгиду. Но что-то подсказывало: против этого непостижимого существа не поможет никакое оружие. Впрочем, Хаос не казался враждебным, даже наоборот — ведь он сам соизволил явиться перед ней. — Из всех вопросов выбери один, — тем временем произнёс он, нависнув над Афиной колоссальным ликом. — На него я отвечу. А затем ты вернёшься в мир, которому принадлежишь, и больше не будешь беспокоить мои владения своей «рациональностью». Афина задержала дыхание и готова была произнести: «Расскажи о моей матери!» Но в последнее мгновение, уже приоткрыв рот, остановилась. Ей выпал единственный в жизни шанс приблизиться к знанию, которое больше ни один бог не мог ни отыскать, ни удержать в голове. И тратить его на эгоистичные порывы было неразумно. И потому, вздохнув и как следует всё обдумав, Афина спросила: — Как мне узнать ответ на любой вопрос, какой бы у меня ни возник? — О, хорошо, — по лицу Хаоса прошла рябь, и голос зазвучал уже не так отстранённо, даже почти тепло. — Всё же в тебе истинно есть задатки богини мудрости. Отвечаю: время и опыт. Тот, кто умеет быть терпеливым, непременно добирается до ответа. Тот, кто проходит через все испытания, не отворачиваясь и принимая вызов судьбы с достоинством, обретает знание. Этого должно хватить тебе, дочь Зевса. Он отступил во тьму и растворился в ней белым маревом. Моргнув, Афина вновь осела на плитки разбитого храма. Что это за ответ? Совсем не тот, который она ожидала услышать. Но, похоже, тот, который был ей действительно нужен.