Золото и бронза

Колесница Гелиоса уже давно скрылась за горизонтом, но Афина и не думала возвращаться на Олимп. Бывали дни — точнее, ночи, — когда богиня спускалась с небес на землю. Находила места, где когда-то шли ожесточённые сражения. Даже если минули годы и десятилетия, Афина ощущала былой дух битвы, витавший в воздухе. Терпкий, жгущий кончик языка, словно бесцветные искры, рассыпавшиеся над полем брани. Сегодня аромат был особенно ярок и свеж, последняя кровь пролилась на землю под ногами Афины всего пару дней назад. Она словно всё ещё слышала отзвуки битвы, крики людей и звон оружия. Сжала сильнее копьё, инстинктивно приняла удобную для атаки позицию. Прикрыла глаза — и воспоминания восстановили недавние события. Шаг — увернулась от просвистевшей у уха стрелы. Щит вперёд — отбила выпад противника. Взмах — наконечник копья дрожит, готовый проскользнуть в уязвимое место и впиться в плоть… Афина открыла глаза. И былое воодушевление улетучилось, словно унесённое буйным северным ветром. Кончик копья едва не задевал лицо Ареса. Бог войны стоял перед ней, сложив руки и довольно скалясь. — Ты преследовал меня? — холодно осведомилась Афина, не отводя наконечника от его головы. Но Ареса это, по всей видимости, нисколько не беспокоило. — Отвечай! — с нажимом потребовала она, самодовольное молчание сына Геры начинало раздражать. — Раз сама догадалась, зачем спрашиваешь, о, мудрейшая? — хмыкнул Арес и всё же наконец сделал шаг назад, разрывая дистанцию между собой и смертоносным металлом. — Зачем? — Обычно женщина покидает ночью свой дом, чтобы наведаться в постель к мужчине, — гадко улыбаясь, объяснил он. — Не мог же я не поинтересоваться, кто тот счастливец, что наконец заставил тебя снять с себя узы вечной девственности? — Не суди всех женщин по Афродите, — Афина наконец немного расслабилась и убрала оружие. Похоже, никто не подослал Ареса следить за ней, да и у него нет никаких злых помыслов. Просто очередная бессмысленная выходка. — Уж прости, что отвлёк от приступа ностальгии, — и по глазам Ареса было видно: конечно же, ему не жаль, напротив, ему лишь в радость то, что он застал сестру врасплох. — Не обращай на меня внимания, можешь продолжать… чем бы ты там ни занималась. — Не хочешь мешать — убирайся, — резко ответила Афина, отворачиваясь. Она именно для того и приходила на места сражений по ночам, чтобы никто не стал свидетелем её маленькой слабости. Особенно несносный бог войны. — Вот уж нет, — Арес подошёл к ней со спины и вальяжно положил руку на плечо. Присвистнул: — О, а ты, оказывается, умеешь стесняться? — Уходи прочь! — от прикосновения внутри Афины всё содрогнулось, и она грубо смахнула его ладонь. Пара глубоких вдохов — и она вернула контроль над эмоциями. Но, стоило ей повернуться к Аресу, спокойствие вновь едва не покинуло её. Он уже обнажил меч и пригнулся, готовый защищаться, а то и напасть, и его алые глаза горели в ночном мраке ярче луны и звёзд. — Тогда заставь меня уйти, — его шёпот был похож на шипение огромного змея, и Афине даже на мгновение показалось, что, когда Арес в предвкушении облизнул губы, у его языка был раздвоенный конец. Он отчаянно напрашивался на драку, искал любой повод для сражения, как опустившийся почитатель Диониса ищет повод выпить. В конце концов, сама Афина пришла сюда, ища того же. Пытаясь восстановить тот невероятный духовный подъём, который приходил к ней во время битвы. Так почему же не совместить приятное с полезным? — Ты знаешь, что проиграешь, — проговорила она. И тут же Арес налетел на неё, занеся меч над головой. Стремительная, но предсказуемая атака. Лезвие меча проскользило по поверхности щита. Афина хмыкнула: он правильно сделал, что сразу сократил расстояние, так преимущество копья теряется. Но не учёл одного: она владеет языком сражений так же вольно, как Аполлон владеет нотами. А потому её следующий удар по лодыжкам едва не сбил Ареса с ног, он вновь зашипел и отступил, чуть не потеряв равновесия. Афина воспользовалась его промедлением, и косая алая черта рассекла его щёку. — Ты ещё смеешь щадить меня?! — взвыл он, понимая, что воительница могла бы не ограничиться лёгкой царапиной. Афина хмыкнула, копируя высокомерную улыбку Ареса: — Ты пока не достоин того, чтобы я не сдерживалась. — О, дерзишь? Что-то новенькое! — и Арес вновь перешёл в атаку, в этот раз его движения были куда более сосредоточенными и точными. Афина, легко переступая и уходя от града выпадов, вновь ощутила его. Тот самый аромат, что витает над полем битвы. Он щекотал ноздри и наполнял её силой с каждым вдохом. Меч сталкивался с щитом, их тела меняли позы и кружили друг вокруг друга, и всё это ужасно напоминало не сражение, а танец в хмельном дыму. Кровь бежала быстрее по венам, и сердце наращивало ритм с каждым вдохом. Ещё удар. Ещё. Ещё. Ещё. И вдруг — тонкая, но пронзительная боль. Афина отступила на шаг и отбросила щит. В недоумении взглянула на пальцы — по ним стекала кровь. Арес смог достать её, понял, что для победы ему необходимо не бездумно нападать, а для начала обезоружить соперника. — Хватит играть в недотрогу! — крик Ареса гулко разнёсся по полю, эхом отозвался тысячекратно в мыслях Афины. — Нападай! Нападай — или я убью тебя! Луна вышла из-за облаков, высветив белую черту на его лице, смешанную с его собственной кровью, которую он даже не удосужился стереть с щеки. Афина сжала пальцы раненой руки — в неё тут же словно впились сотни болезненных игл. Точно. Над полем брани всегда пахло болью. Болью, которую ты причиняешь, и болью, которую ты получаешь в ответ. — Убей, если не умрёшь первым. Поза Афины переменилась. Больше никакой солдатской выправки, никаких уставов и правил. Маска богини мудрости слетела, выражение лица незаметно переменилось, в глазах заблестело давно позабытое пламя. Да, пламя, потому что, в конце концов, Афина — богиня войны, а что есть война, как не пламя, охватывающее человечество? Арес едва успел отшатнуться от её выпада, направленного точно ему в голову. Мгновение промедления — и наконечник копья вошёл бы ему в глазницу. — Славно!.. — рявкнул он и осёкся, парируя следующий удар. Ещё удар. Ещё. Ещё. Ещё. Арес больше не улыбался. Он словно оказался в центре бури, отражая выпады со всех сторон, не видя в атаках ни логики, ни системы, не имея возможности хоть раз найти окно для контратаки. Ещё удар. Арес вскрикнул. Меч, выбитый из рук, упал плашмя на землю в паре шагов от него. Афина замерла, загнанно дыша. Несколько прядей выбилось из её идеальной причёски, древко копья было испачкано её собственной кровью, и она сжимала его, не обращая внимания на боль. Боль лишь придавала остроты сражению, пульсация крови, вытекающей из раны, входила в резонанс с ритмом её быстрых атак. В свете луны ликом она казалась похожей на одну из фурий подземного царства. Она занесла копьё, неотрывно глядя на обезоруженного Ареса, что едва успел сделать шаг, намереваясь поднять меч. Но, когда рука Афины опустилась, наконечник вонзился не в плоть, а в землю, как раз между богом войны и его оружием. — Хватит играть в недотрогу! — вернула Афина Аресу его же фразу. — Потерял меч — сражайся без него! — На тебе же живого места не останется, — фыркнул Арес и тут же дёрнул головой, зашипев от внезапного удара. Тронул задетую скулу и ощутил тёплые капли крови. Нет, чушь какая, не могла даже сама Афина голыми руками так просто пустить ему кровь. Разве что… Кулак саднил сильнее, но Афина ни о чём не жалела. Она ударила повреждённой рукой, чтобы сильнее разорвать рану, чтобы пальцами нельзя было пошевелить, чтобы боль прошила до самого локтя, разливая сладостный яд, от которого дрожит всё тело. Ответный удар не заставил себя ждать. Арес метил точно в челюсть, но Афина была быстрее, и его кулак встретил лишь воздух. Проскользнув под его рукой, она набросилась на Ареса, словно львица, ногтями полосовала его бронзовую кожу, оставляла болезненные укусы на плечах — поближе к горлу — и получала в ответ разъярённый, почти звериный рык и много, много боли. Так много, что в ней можно было захлебнуться. Так много, но всё ещё недостаточно — и, упав на землю, она продолжала отчаянную схватку. Но даже у богов нет столько могущества, чтобы сражаться вечно. Постепенно они затихли. Афина, тяжело дыша, не сразу поняла, что оказалась придавлена телом Ареса, который так же, как и она, обмяк в блаженном бессилии. Она вздрогнула, когда ощутила что-то холодное и мокрое на шее возле уха. Что-то вроде… чужих губ? — Нормальные боги занимаются любовью вот так, — сипло прошептал Арес и тихо засмеялся. — Не суди всех богов по Афродите, — выдохнула Афина. — Да и какая любовь. У войны есть только ненависть. — И боль, — добавил Арес, приподнимаясь и вновь падая на землю, но уже рядом с богиней. Облизал окровавленные губы, вновь оскалился в улыбке. — А ведь я был почти прав, сестра. Кто бы мог подумать, что у тебя такие пристрастия. Афина провела пальцами, уже почти онемевшими, по губам. Железистый привкус приятно кольнул кончик языка. — Ты и мог бы. Ты ведь тоже бог войны, — она повернула к нему голову. Совсем растрёпанная, в смятой и кое-где порванной одежде, со следами крови на лице — абсолютно не та Афина, что благословляет героев и берёт под защиту города. Она встретилась с Аресом взглядом и впервые увидела в его алых глазах что-то невероятно родное. А затем, нахмурившись, предупредила: — Расскажешь кому-нибудь — убью по-настоящему.