Золото и бронза

У Никты холодные объятия. Прохладная бледная кожа, едва заметно переливающаяся серебром в отблесках звёзд. Кончиками пальцев она легко, едва касаясь, проводит по щеке Афины, и та прикрывает глаза. У самой Афины кожа бронзовая, с оливковым оттенком, особенно заметным в полутьме. На её фоне пальцы Никты кажутся ещё белее, ещё тоньше и изящнее. Афина — олимпийский огонь, согревающий смертных божественным теплом. Но как же хочется огонь этот спрятать в прохладу ночи, отдохнуть от собственного нестерпимого жара хоть на пару минут, отдаться во власть прохладных прикосновений Никты. Та улыбается покровительственно, кладёт одну руку на талию воительнице, другой проводит по её губам, всё так же дразня и почти не касаясь. Афина приоткрывает рот, вдыхая остывший воздух, целует холод бледной кожи, хочет сказать хоть слово, но Никта предупреждающе качает указательным пальцем: ночь любит тишину. А затем, сняв тяжёлый шлем, проводит по голове богини рукой, и тонкие пальцы утопают в волнистых волосах, гладят и перебирают их. Вторая рука уже обводит острые лопатки — Афина выгибается, чтобы лучше чувствовать прикосновения, ледяной нитью чертящие на её коже замысловатый узор. На ощупь Никта ищет шнуровку доспехов, и вскоре они исчезают, обнажая стройную фигуру, прикрытую лишь небрежно наброшенной тонкой тканью. Это не преграда для ладоней, что нежат разгорячённое тело, переходя со спины на ключицы, затем ниже — томительно-медленно распространяют космический холод — и, едва коснувшись бёдер, вновь возвращаются вверх. Успокаивающая, всепрощающая и всё понимающая прохлада обволакивает Афину, и та в ответ подаётся вперёд, пропускает парящие локоны Никты меж пальцев, кладёт ладони ей на плечи и взглядом, без единого слова, молит лишь об одном: чтобы танец лёгких касаний не прерывался, чтобы до самого сердца достали бледные руки богини, обратили огонь льдом. Чтобы объятия ночи не размыкались до самого рассвета. Но ещё минута — и Никта отстраняется. Улыбается печально, в последний раз ладонями обхватывает лицо Афины, и та в ответ сжимает её запястья. Что будет, если она не отпустит? Надежда мелькает во взгляде. Быть может, в этот раз удастся удержать её дольше, ещё хоть пару мгновений насладиться блаженной прохладой её рук? Но Никта качает головой. И Афина отпускает. Ночь уходит с небосвода, возвращается в подземный мир. Но вскоре настанет следующая ночь. И Афина всё так же оставит врата чертога открытыми в ожидании её холодного дуновения.