Ключница

      Темно.       Пронзительный младенческий крик разрезал пространство, оседая где-то внутри болезненной скованностью. Холод окутал тело, его эхо отозвалось мурашками по спине.       — Подождите, — прошептал мальчик, растеряно оглядываясь по сторонам.       Он не мог ничего разглядеть, вокруг было слишком темно, но он чувствовал, как рядом мелькало что-то большое и страшное. Оно шелестело чем-то по земле, клокотало гортанным рыком и подкрадывалось всё ближе и ближе.       И плач не прекращался.       — Где же… — мальчик упал на пол, ощущая, как нечто нависло над ним. Мальчик припал к земле, закрываясь от гудящего монстра.       В его руках забилось что-то тёплое и мягкое. Нежный, ранимый комочек в ладошках наполнил тело странным добрым чувством. Почти забытым, совершенно прекрасным и желанным. Мальчик сжал комочек покрепче, прижимая к своей груди, не желая его потерять.       Стало тише. Спокойнее. Комочек засветился слабым сиянием, отбрасывая редкие лучики в пугающую тьму и разгоняя страх. По щекам мальчика покатились слёзы, он звучно втянул носом затхлый воздух и неуверенно улыбнулся, с любовью глядя вниз, где его руки держали сверкающее пульсирующее счастье.       — Это ты? Это правда ты? — прошептал он, заворожённо рассматривая не прекращающееся сияние.       Нечто пророкотало совсем близко, проносясь за спиной свистящей фурией. Оно полоснуло когтями по затылку, вцепилось в бьющееся тепло на его руках и потянуло на себя.       Младенческий крик снова прорезал пространство, покачнув темноту.       — Не надо! Отдайте!       Мальчик вскочил на ноги, задыхаясь в слезах и сжимая голову от душераздирающего плача. Он пытался осмотреться, пытался найти хоть где-то слабое биение света, но его нигде не было. Только темнота, крик, шелест монстра и рокот, оседающий настойчивой вибрацией где-то глубоко в груди.       — Пожалуйста! Не забирайте!       Нечто выросло прямо перед ним. Нависло, капая на пол слюной с длинных, острых зубов. Мальчик упал, заскулил от боли и страха. Сжался в комочек, закрывая голову и уши. Приготовился к концу.       Но в следующее мгновение пространство, холодное и тёмное, как чёрный шёлковый платок, разрезала полоска света. Свист раздался над ухом, нечто надрывно взвыло в последний раз и упало, рассыпаясь на тысячи блёклых звёзд.       А на его месте осталась лежать стрела.       — Кошмары у тебя концептуальные, ничего не скажешь.       Тьма исчезла, а над мальчиком возвысилась девушка. Рыжая, бледная, с веснушками на щеках и с перекинутым через плечо колчаном, полным сияющих стрел.       Мальчик моргнул раз. Другой, третий. Мальчик нахмурился. Провёл рукой во волосам, стискивая укоротившиеся пряди на затылке. И в следующее мгновение это был уже не мальчик.       — Зачем ты залезла в мою голову? — устало выдохнул Сергей, вставая с пола. Огляделся, смеряя странную пустоту вокруг напряжённым взглядом, будто ожидая, что монстры в любой момент начнут вылезать изо всех щелей, — Разве не ты говорила, что не хотела бы увидеть то, что нельзя?       — Во-первых, я не уверена, что поняла хоть что-то из увиденного, — ответила Алиса, перебрасывая лук за спину, — А во-вторых, всегда пожалуйста, Сергей Викторович. Была рада избавить вас от кошмара. Не поверите, это был мой первый раз! Я даже не знала, что так умею!       Разумовский закатил глаза, но ничего не ответил. Повертелся на месте, пытаясь найти углы у бесконечного белоснежного пространства. Только вот их нигде не было. Лишь под ногами всё ещё блестели звёздами куски разбитого монстра, и это был единственный источник цвета, кроме двух рыжеволосых людей. Сергей рассеяно пнул парочку осколков, и те тут же растворились в воздухе невесомой дымкой.       — Хорошо, Песочница, — уперев руки в бока, проговорил Разумовский, — Что нам теперь делать?       — Не знаю, — пожала плечами та, — Это же твой сон. Делай, что хочешь.       И так непосредственно и легко она это сказала, что у мужчины едва не задёргался глаз.       — Разве это так просто?! — всплеснул руками он, взрываясь негодованием. На девушку, замершую от неожиданности, принялся уверенно наступать, совершенно уставший от её мистических штучек и спокойного тона, — Я с одиннадцати лет мучаюсь от кошмаров! С двадцати в них начал появляться пернатый мудак, который чуть не уничтожил всё, что мне было дорого, а к тридцати я почти смирился с бессонницами и хронической депрессией, от которых сны стали физически неприятны. Думаешь, я не пытался управлять ими?! Думаешь, я не делал всё, что в моих интеллектуальных силах, чтобы взять сны под контроль?!       — Ну, в этом и проблема? — криво улыбнулась Алиса. Поймав обозлённый взгляд Разумовского, намеренно не отступила, а подошла ближе, демонстрируя полное игнорирование его угрожающего вида. Она медленно подняла руки вверх, будто стараясь успокоить неосуществимым касанием, и заглянула в уставшие глаза, — Помнишь, что я говорила тебе в своём коридоре? Не думай.       — Как можно не думать? — нахмурился Разумовский. Заметно смягчился, но показательно злиться не прекратил, сверкая напускным недовольством в глазах, — Я всегда думаю. Когда ты просишь меня не думать, я думаю о том, что не думать невозможно.       — Сон — это поток бессознательного, — терпеливо продолжила объяснять Алиса, — Просто отдайся ему. Не пытайся подчинить. И, когда течение мыслей и чувств станет достаточно сильным, оно вынесет наружу именно то, что ты хочешь.       Сергей нахмурился ещё сильнее, и тогда Алиса закусила губу, размышляя о чём-то пару мгновений.       — Ладно, — выдохнула наконец она, так же медленно и мягко опуская руки, — Закрой глаза, — тот, как ни странно, подчинился, пусть и выглядел всё ещё так, будто это всё ему крайне не нравилось, а Алиса, довольная его покладистостью, и сама зажмурилась, отдаваясь моменту, — Расслабься и представь место, которое тебе хочется. Отбрось все ненужные мысли и воспоминания, просто визуализируй: какие там предметы, какие звуки, цвета, запахи. Ничего конкретного, вытащи из памяти образ и не концентрируйся ни на чём предметно. Представил?       — Допустим, представил, — буркнул Разумовский, и Алиса бы наверняка стукнула его за пренебрежительный тон, да вот только он бы всё равно не почувствовал.       — А теперь отпусти этот образ, — не теряя терпения, ответила она, — Как кораблик по луже. Как будто хочешь снова отложить его глубоко в память, но вместо этого опускаешь куда-то вниз.       — Нет, ну это какой-то бред, — вновь разрываясь негодованием, не выдержал Сергей, — Потоки, реки, кораблики, лужи. Ты можешь что-то конкретное-       И замолк, раскрыв глаза и поражёно озираясь по сторонам.       Пугающей белой пустоты больше не было. Теперь вокруг высились стены, увешенные картинами и барельефами, уставленные стеллажами и облепленные указателями. Над головой сверкал отполированными гранями стеклянный потолок, и так много света через него проникало в помещение, что ни тёмный цвет интерьера, ни бесконечные и извилистые закоулки коридоров не затемняли пространство.       Людей вокруг не было, только антропоморфные тени мелькали то тут, то там, слишком быстро, чтобы заметить, но достаточно часто, чтобы создать ощущение, будто здесь кто-то есть. Часть предметов, картин и скульптур тоже была размыта, но некоторые из них настолько чётко выделялись на фоне дымки неточного восприятия, что невольно привлекали внимание.       — Вот видишь? Я же говорила, что получится! — самодовольно обернулась Алиса на Сергея, всё ещё слишком шокированного, чтобы обращать на неё внимание. Оставляя его пялиться на плоды своих трудов, она подошла ближе к одной из картин, проводя рукой по резной раме, обводя каждый завиток изящного узора, а затем проходясь пальцами по табличке, на которой не было букв и символов — только туманная серая кашица из полосок, — Не идеально, конечно, — проговорила задумчиво, поднимая голову к потолку и заглядывая в синеву безоблачного неба, — Но для первого раза очень даже хорошо.       — Поверить не могу, — тоже подходя к полотну, выдохнул изумлённо Разумовский, — Это же «Прекрасная садовница».       — Такая, как ты её запомнил, — поддакнула Алиса, лучезарно улыбаясь, — У тебя превосходная память, кстати!       — Наверное, — всё ещё слегка оглушённый произошедшим, неуверенно согласился Сергей.       Его глаза были прикованы исключительно к картине. Зрачки, расширенные под наплывом необычайного восторга, поразительно быстро бегали по полотну, рассматривая все самые мельчайшие детали, а тело было сковано, замершее с вытянутой в струнку спиной и молитвенно поднятыми руками.       Сергей был так сильно поглощён своим восхищением, что не замечал ничего вокруг, но Алиса и не собиралась возвращать его с небес на землю. Он выглядел таким спокойным и искренне счастливым, что она просто не могла себе позволить его отвлекать, припоминая, как горячо и отчаянно он жаловался на долгие годы непрекращающихся кошмаров. Она могла потерпеть и тихо постоять в стороне хоть всю ночь, если это могло ему помочь.       — Так зачем ты залезла в мою голову? — не позволяя девушке слишком глубоко провалиться в самопожертвование, обернулся на неё Разумовский. Кивнул в сторону коридора, приглашая за собой, а сам ушёл вперёд, не дожидаясь, пока она отомрёт и присоединится, — Ты так и не ответила.       — Я не знала, что пролезу тебе в голову! — ответила Алиса, в два широких шага догоняя его, — Я до сих пор с трудом понимаю, как это всё работает.       — Тем не менее, ты заснула рядом со мной, прекрасно понимая, к чему это может привести, — хмыкнул мужчина, замирая возле одного из полотен. Молчаливо рассмотрел картину, не обращая внимание на беспокойную и смущённую девушку рядом, а затем так же молчаливо двинулся дальше, оборачиваясь на неё только в следующем коридоре, — Ну и?       — Я не знаю, зачем это сделала, — неохотно призналась та, специально плетясь где-то позади, лишь бы не ловить на себе пытливый насмешливый взгляд Сергея, — Это был минутный порыв.       — Минутный порыв заснуть рядом с террористом, понимая, какие ужасы могут сидеть у него в голове, — протянул тот, снова останавливаясь, но теперь у какого-то старинного барельефа. На этот раз молчание продлилось меньше, и он обернулся на смущённую девушку без своей привычной насмешки, — Я не против, если что. Мне просто сложно тебя понять. В общем.       — Почему?       — Ты слишком спокойная? — пожал плечами Разумовский. Кивнул в сторону соседнего коридора, и они уже вместе, почти нога в ногу двинулись в ту сторону, — Я имею в виду, что ты слишком хорошо реагируешь на нас. На меня, на Олега, на Леру. У нас руки по локоть в крови, а ты так спокойно завтракаешь рядом с нами, как будто знаешь с детства.       — Ты упускаешь самое главное — я вижу вас, — уверенно ответила Алиса, перемещаясь уже на чистом автомате, замирая возле картин, которые выбрал Сергей, и продолжая шаг вместе с ним же, — Мне всё равно, какая у вас сложная история и какие преступления вы совершили. В моменте я вижу вас, вижу ваши намерения, мотивы, эмоции и понимаю, что лично мне вы не опасны.       — Всё ещё тяжело представить, но допустим, — криво улыбнулся мужчина, — В любом случае я рад, что ты сегодня оказалась здесь. Лувр был первым музеем, который я посетил зарубежом, — мягко выдохнул, слегка прикрывая глаза в ностальгическом порыве, — Я тогда получил свой первый гонорар. Сайт кому-то слепил за две ночи или взломал чей-то чужой — уже не помню, но денег заплатили прилично.       — Так мы в Лувре, — полуутвердительно проговорила Алиса, рассматривая обстановку теперь более пристальным взглядом, — Не думала, что когда-либо увижу это место.       — Почему? Ты же говорила, что твои родители стремились вывозить тебя за границу почти каждое лето. Неужели ни разу не выбрали для отдыха Францию?       — Мы ездили только туда, куда ходили автобусные туры и добирались железные дороги, — обнимая себя за плечи, съёжилась Алиса. Заметив нахмуренный непониманием взгляд Разумовского, дополнила:       — Самолёты, — брезгливо скривилась, — Слишком много людей и случайных касаний.       — И когда ты собиралась сказать, что тебе нельзя летать самолётами?! — возмутился мужчина, от негодования останавливаясь на месте и взмахивая руками, — Я тебя в Мексику отправить собирался! Как, по-твоему, это должно было произойти?       — Круизом? — предположила Алиса, неловко улыбаясь. Не выдержав строгого, недовольного прищура Сергея, стыдливо отвела взгляд.       И тут же едва заметно замерла, сверкая восторженным блеском в глазах.       Разумовский, слегка обиженный тем, что его воспитательный осуждающий вид был проигнорирован, проследил за её взглядом и нахмурился ещё сильнее.       — Странно, — проговорил он, подходя ближе к скульптуре, что смотрелась слишком инородно в этом узеньком коридорчике, наполненном картинами. Алиса на него так и не обернулась, полностью поглощённая мягкими свечением обработанного камня, — «Похищение Прозерпины» должно быть в Риме, — не сдавался мужчина, настойчиво пытаясь донести до девушки свои переживания, — Это нормально?       — Это бессознательное, — с задержкой ответила та, — Сон приносит тебе то, что ты хочешь. И иногда это что-то, о чём ты не просил.       Наклонив голову, она сделала ещё один шаг осторожный вперёд, слово боялась подойти слишком близко, опасаясь, что скульптура раствориться от одного её тихого дыхания. Теперь это её торопливый взгляд блуждал по каждой детали, теперь её тело вытягивалось в струнку, теперь её руки молитвенно сжимались у груди. Теперь в её глазах на дне расширенных зрачков сверкало пламя восторга.       Разумовский прозорливо сощурился, тоже подходя ближе.       Конечно, скульптура была красивой, не просто же так она уже долгие годы оставалась одной из самых узнаваемых в мире. Он даже мог понять, почему именно эта композиция всплыла в его контролируемом сне — в молодые годы несколько раз пытался её повторить, трясясь над всеми доступными снимками и репродукциями сутками на пролёт. Он бы не удивился, если бы оказалось, что её изображение отпечатано где-то на одной из его извилин.       Что удивляло, так это интерес девчонки.       Алиса явно не была слишком уж заинтересована искусством. В течение их короткой беседы они успели пройти несколько не менее культовых произведений: и «Свободу» Делакруа, и «Плот Медузы» Жерико, и «Прибытие Марии Медичи», и даже всеми известную «Мону Лизу». Ни одно из полотен не заставило девушку остановиться, а её взгляд просто скользил по лицам и сценам, ни за что не цепляясь. Даже сам Сергей, не раз бывавший в этих коридорах, не мог не остановиться хотя бы на мгновение, чтобы просто подышать рядом с картиной, отдавая честь и славу её творцу.       Но Алисе было безразлично всё, кроме этой скульптуры. Почему?       Разумовский подошёл ещё ближе, становясь к девушке плечом к плечу. Она дёрнулась тихонько, рефлекторно отклоняясь от него на пару сантиметров, пусть и прекрасно понимала, что во сне касания ей были не страшны. Но занятие своё не бросила, продолжая жадно рассматривать холодные пальцы Плутона на коже бедра несчастной Прозерпины.       И тут Сергея ошарашило осознанием.       — Ты не боишься касаний.       — Что? — удивлённо уставилась на него Алиса, наконец отрывая взгляд от скульптуры, — Мне нельзя касаться людей. Иногда мне даже больно их касаться, — возмущённо возразила она.       — Да, но это не значит, что ты не хочешь касаться, — пожал плечами Разумовский. Алиса тут же замерла, от непонимания способная только молчать и глуповато моргать, переваривая слова мужчины. Тот ухмыльнулся, обводя рукой её скованную противоречивыми эмоциями фигуру, — У тебя тактильный голод. Я знаю, как это: холодно, кожу покалывает, постоянно думаешь о том, как ты одинока и несчастна. И засматриваешься на кого-то, кому повезло больше.       Он махнул в сторону скульптуры, всё ещё слишком чужеродной для этого интерьера. А когда обернулся назад, Алиса уже заливалась слезами.       — Боже мой, так ты действительно плакса, — выдохнул устало он, — Я обидел тебя?       — Нет, — помотала головой она, одним движением вытирая мокрые щёки, — Я просто подумала, что ни разу так и не почувствовала чьего-либо касания: так откуда мне знать, нравятся мне они или нет? — засопела, снова обращая свой блестящий восхищением взгляд на скульптуру, — Вдруг я действительно желаю этого? Настоящего, осознанного касания. Когда кожа к коже и тепло так, что отпускать не хочется, — и опустила глаза, нахмуриваясь, силясь что-то вспомнить, но даже спустя несколько мгновений размышлений только покачала головой:       — Все касания, что мне доставались, были либо такие быстрые, чтобы я не успевала ничего почувствовать, либо...       На её коже проступили красноречивые синяки, и Разумовский поторопился отвлечь:       — Должно же быть хоть одно приятное и осознанное прикосновение.       — Нет, — тут же ответила Алиса, — Думаю, я была слишком мала, чтобы запомнить первые касания мамы и папы, а потом родители слишком сильно оберегали моё право на ипохондрию. Зря, наверное.       Она рывком опустилась на пол, в считанные мгновения сжимаясь так сильно, что будто бы даже уменьшаясь в размерах. Её плечи осунулись, голова безвольно повисла, а руки упали на колени тяжёлым грузом. Она сидела, словно сломанная куколка, ожидающая бережных и заботливых рук хозяина. Печальная и тихая. Красивая, но до безумия хрупкая.       — У меня была мечта, — проговорила она себе под нос шелестящим шёпотом. Когда Разумовский заинтересованно наклонится, прислушиваясь к ней, словно нехотя продолжила:       — Я искренне верила, что все мои проблемы нереальны, и мечтала о том, как соберусь с моральными силами, подлечу голову и станцую с папой вальс на выпускном, — запрокинула голову наверх, смаргивая новые слёзы, — На набережной, с видом на Алые Паруса. В скромном платье пудрового цвета, сшитом на заказ, и в старых кедах, потому что туфли натрут уже в первый час. Как самый обычный человек.       — И как? — выдержав небольшую паузу, поинтересовался Сергей.       Алиса поджала губы.       — Я не смогла даже выйти из дома.       Синяки и раны, до этого лишь слегка видневшиеся на её теле, стали настолько яркими и явными, что выглядели даже хуже, чем в реальности. Алиса больше не сказала ни слова, но её тёмное, полное печали и самоненависти настроение словно поменяло воздух вокруг неё, сгущая его, заставляя задыхаться.       Сергей не долго думал. Протянув руку, он схватил девушку за плечо и резко потянул вверх.       Едва ли Алиса успела сориентироваться и крепко встать на ноги, как мир изменился. Теперь вокруг не было ни стен, ни картин, ни скульптур. Теперь это был Питер. Светлый вечер, пустынная набережная. И Алые Паруса на горизонте.       — Что? — девушка непонимающе уставилась на Разумовского, что теперь был в каком-то нелепом костюме с леопардовыми вставками по бокам, с вихрастой укладкой на голове и дебильнейшей довольной лыбой на лице. Осмотрев и себя, Алиса поняла, что теперь и сама была в том самом пудровом платье, которое она в порыве ненависти к жизни выкинула ещё пять лет назад. И в кедах. Вскинула голову, нахмуриваясь, — Что ты делаешь?       Сергей хмыкнул, перехватывая девичью руку крепче. Уложил слегка дрожащую ладонь на своё плечо, а затем подхватил вторую, чтобы бережно сжать в неощутимом касании.       — Ты подарила мне хороший сон, а я дарю тебе в ответ твой первый танец, — ответил он, с видимым удовольствием рассматривая всё более красное от смущения лицо девушки, — Ты хоть умеешь танцевать?       Алиса в ответ активно закивала, еле сдерживая себя от счастливого писка.       — Ладно, — умилённо протянул Разумовский, — Только, насколько я понял, музыку во сне мы никак не услышим, да?       — Да, звуки здесь нереальны, мы чувствуем их подсознанием, но не слышим, — поддакнула девушка, слегка поникая.       — Ничего страшного, будем импровизировать, — вскинулся Серёжа, крепче перехватывая её ладонь, — И.. там-там-там, пам-там-там! Там-та-та, пам-та-та!       Он закружил смеющуюся Алису в быстром и размашистом танце, коряво напевая мелодию вальса, и только на третьем кругу рассмеялся и сам. Они топтались на месте, вспоминая все возможные элементы вальса, повторяли их неумело, но с врождённой грацией и чувством ритма. Иногда падали и заваливались в стороны, но вскакивали снова и под громкий смех продолжали. Их танец напоминал безупречное, но безумное в своей хаотичности мельтешение тканей, и они вряд ли понимали, что уже с первой минуты это был далеко не вальс.       Огни фонарей отбрасывали полу реальные дымки света на их улыбчивые лица, но глаза сверкали куда ярче. Они не чувствовали ни смущения, ни неловкости — танцевали так, будто ничего вокруг не существовало. Будто знали друг друга всю жизнь, а в этом вечере для них не было ничего особенного и странного.       Когда фрегат подобрался к берегу максимально близко, а красный свет, отражённый от парусов, накрыл их с головой, они двигались уже не так стремительно и красиво, а, скорее, просто покачивались на месте, обхватывая друг к друга в неожиданно нежных объятиях.       — Спасибо, — прошептала Алиса в плечо Сергея, уставшая, но счастливая. Капельки невыплаканных слёз застыли на её ресницах, когда она блаженно прикрыла глаза и позволила себе окончательно привалиться к мужчине, буквально повисая на нём, — Хотела бы я, чтобы это всё было реально.       — Однажды будет, — внезапно ласково ответил тот, задумчиво перебирая локоны её волос на затылке. Щекой прижался к её виску и прошептал так тихо, что в реальности такое услышать было бы невозможно:       — Однажды ты заживёшь самой обычной жизнью. Я тебе обещаю.       И пусть Алиса его не видела, но она чувствовала, как его сердце билось слегка медленнее, обездвиженное тоской. В этот момент она не знала, но почему-то верила в то, что он был искренен.

***

      Лера неуверенно потопталась на месте несколько мгновений, но в конце концов села рядом. Открыла бутылку воды и сделала жадный глоток, всеми силами контролируя сковывающее тело напряжение. Ей всё ещё тяжело давалось такое близкое общение с Алисой, пусть и словесно они давно всё решили.       Ну, по крайней мере так думала Алиса.       — Нам нужна страна, в которой не самые крепкие границы, прогресс замер где-то на уровне нулевых и до которой реально добраться не самолётом, — важно расхаживая по залу, вещал Разумовский. После недавней тренировки он всё ещё был слегка взвинченный и совсем не уставший, в отличие от Олега, что всё никак не мог отдышаться, сидя прямо на полу и наблюдая мутным взглядом за хаотичными перемещениями партнёра.       — Чисто гипотетически, до любой страны можно добраться не самолетом, — осторожно вставила своё слово Алиса. Лера под боком согласно хмыкнула, важно кивая головой, а Олег, переведя на неё вымотанный взгляд, только отрицательно покачал головой.       — О, ну конечно, — притворно согласился Сергей, театрально взмахивая руками и разворачиваясь к ней, — Давай отправим тебя на воздушном шаре! Как у тебя с воздухоплаванием?       — Я всё ещё надеюсь на круиз, — демонстративно скрещивая пальцы, проигнорировала ядовитый ответ Алиса.       — Надо выбрать страну, где она не будет выделяться, — не дожидаясь, пока Разумовский снова разразится ехидством, предложил Олег, — Помнишь, как было сложно прятать твою рыжину в Мексике? Пусть это будет не такая уж и отсталая страна, но с таким населением, чтобы Алиса в толпе терялась.       — Шотландия или Ирландия? — вздёрнул бровь Сергей, — Мне ещё раз пошутить про воздухоплавание?       — Пусть путешествует, — не обращая на его выпады внимание, продолжил мысль Олег, — Так будет ещё лучше. Перемещаясь с места на место, она точно будет в безопасности. Через год осядет в Ирландии, а через пять о ней уже никто и не вспомнит, — Разумовский в ответ задумчиво опустил взгляд, закусывая губу и хмурясь, поэтому Волков повернулся к объекту обсуждения, — Что думаешь?       — Путешествия звучат неплохо, — ответила она, пожимая плечами. Посмотрела на Сергея, замолкшего слишком надолго, и улыбнулась, — Может, наконец-то посещу Лувр.       — Всё самое интересное ты уже увидела, — ухмыльнулся тот, ненадолго отмирая.       — А как же люди? — важно вздёрнула нос девушка, — Люди тоже интересны.       — Да, люди, — и Сергей снова провалился в размышления, наконец раскусывая губу до крови. Но в этот раз его транс продлился ещё меньше. Уже через пару мгновений он уверенно шагнул к Алисе, нависая над ней и Лерой своей решительной фигурой, — Нужно тебя натренировать.       — Чего? — глупо проморгалась та, слегка откланяясь назад, — Зачем? Я же не собираюсь-       — Да-да, я помню, ты не собираешься вести такой образ жизни, чтобы пришлось защищаться, — перебил её Разумовский, закатывая глаза, — Но в путешествии ты встретишь людей, которым всё равно на твою миролюбивую позицию. Некоторые интересные люди просто хотят причинить тебе вред. Без причины. А ты будешь одна, в незнакомом городе, боящаяся касаний, — довольно подмечая, как глаза девушки наполнились страхом понимания, он обернулся к едва ли отдышавшемуся Олегу, обращаясь теперь к нему, — Нужно научить её хотя бы основным приёмам. Чтобы она смогла отбиться.       Тот с готовностью кивнул, вставая с места и звучно прокашливаясь. Лера бросила на него взгляд, полный жалости и сострадания, но тот только отмахнулся, принимаясь снова растягивать уже успевшие задеревенеть от недолгого отдыха мышцы.       — Но как вы собираетесь меня учить? — всё ещё зажимаясь в угол, спросила Алиса, — Мне же нельзя-       — Ты говорила, что часть касаний не приносят тебе кусочек чужого сознания, потому что они слишком быстрые и необдуманные, — снова перебил её Сергей. Когда она неуверенно кивнула, махнул в сторону матов, — Олег научит тебя техникам, в которых ты будешь преимущественно уходить от ударов, а ответные наносить так быстро и поверхностно, что даже моргнуть не успеешь.       — Олег? — испуганно округлила глаза Алиса, всё же поднимаясь на ноги, но опасаясь подходить ближе к матам, — Мне нельзя учиться с Олегом.       — Почему?       — Да у него эмоции фонтанируют во все стороны! — взбудораженно взмахивая руками, ответила она, — Я иногда могу что-то увидеть, просто постояв рядом. Особенно, если ты в поле его зрения.       Олег снова закашлялся, очаровательно краснея кончиками ушей, а Разумовский растерянно заморгал, не зная, что ещё предложить.       — Твои эмоции, кстати, скрыты для меня большую часть времени, — неожиданно решила за него Алиса, — Ты их очень хорошо контролируешь.       — Хочешь драться со мной? — удивлённо вскинул брови Сергей.       — А ты хочешь, чтобы я во время тренировки заглянула в мысли и воспоминания Олега? — ответно вскинула бровь Алиса, — Уверен, что я не увижу что-то, из-за чего краснеть будем уже втроём?       Разумовский тут же, без лишних препираний и размышлений снял с себя кофту и быстрым движением слегка размял ещё горячие мышцы плеч, вскакивая на мат. Олега отправил на место рядом с Лерой одним кивком головы, и их уши пылали почти так же ярко, как и ленточка связи между запястьями.       Снимая с себя растянутый фиолетовый свитер и оставаясь лишь в позаимствованной у Волкова футболке да шортах, Алиса последовала за Сергеем, не скрывая своей добродушной насмешки.       Впрочем, вскоре весь оптимистичный настрой сошёл на нет. Пусть сам Разумовский в растяжке не нуждался — закончил свою силовую тренировку лишь пару минут назад, — но за растяжкой Алисы он следил крайне тщательно, контролируя каждое её движение и не позволяя сокращать время исполнения того или иного упражнения. С непривычки у девушки моментально заныла каждая мышца в теле, не приспособленная к таким нагрузкам, а дыхание сбилось уже после первых пяти минут.       А ведь это было только начало.       — Основная твоя цель — перехватить движение противника и увести его в сторону, — необычайно серьёзно объяснял Сергей, — Я тебе покажу парочку самых расспространённых среди уличных хулиганов замахов, но тебе нужно готовиться к тому, что многие из них будут действовать непредсказуемо.       — Почему я не могу просто убежать? — насупилась Алиса, уже порядком уставшая от едва ли начавшейся тренировки.       — Потому что убежать не всегда удастся, — жёстко ответил мужчина, давя своей энергетикой на слишком несобранную ученицу, — Ты всегда должна быть готова к прямому столкновению.       — И как мне отражать удар, если я ничего не умею? — возмутилась та.       — Нужно научиться только видеть намерение противника, — продолжал терпеливо объяснять Разумовский. Для наглядности замахнулся в замедленном темпе, проводя рукой по воздуху плавно, но чётко, — Поняла? Я ещё даже не приблизился к тебе, но ты уже можешь увидеть, куда прилетит удар, — он ускорился, но Алиса резво сориентировалась, отпрыгивая от него и его руки. Без лишних объяснений он замахнулся ещё раз, уже гораздо быстрее, но и в этот раз Алисе удалось избежать соприкосновения, — Да, вот так. Только не отходи так далеко — быстро выдохнешься. Достаточно просто сделать шаг или два назад, а иногда просто повернуться в другую сторону.       Объясняя следующий удар, Сергей уже не был так разговорчив. С каждой минутой он действовал резче: чуть сильнее ставил удар, чуть быстрее проводил рукой или ногой по воздуху. Алиса сначала терялась, но, уловив суть, так или иначе отклонялась, избегая касаний.       Темп нарастал, дыхание сбивалось, а глаза совсем скоро уже горели азартом. Мышцы давно беспрерывно тянули болью, сердце стучало где-то в висках, но девушка больше не обращала на это внимание, слишком увлечённая чужими движениями. Слишком уверенная в своём успехе.       На пике её вдохновенного порыва, Разумовский внезапно сменил направление своего маха, схватил её за волосы и легко опрокинул на маты.       — Эй! — возмущённо прокричала та, с шипением потирая затылок, — Так нечестно! Ты двигался не в эту сторону.       — Я же говорил, что иногда твой противник будет действовать непредсказуемо?       — Но это бессмысленно! — крикнула она. Вновь вскакивая на ноги, неозвученному совету последовала — завязала волосы, заворачивая их в тугой пучок, — Как я могу предсказать направление движения, если противник действует непредсказуемо?       — Почувствовать, — коротко отозвался Разумовский и снова бросился на неё, теперь двигаясь совсем агрессивно, не щадя ни её скудные силы, ни слабую психику.       Алиса с трудом успевала от него отклоняться, но понимала, что он просто позволял ей это делать. На её висках выступили капли пота, она прищурилась, напрягаясь всем телом в ожидании нового пика его напора. Сергей же, заметив это, плотоядно ухмыльнулся:       — Не думай, просто делай.       — Это издёвка? — отвлекаясь, улыбнулась Алиса. В следующее мгновение она уже снова оказалась на матах, больно стукаясь зубами о зубы. Протяжно простонала, переворачиваясь на спину и устало прикрывая глаза, — Точно издёвка.       — Серый, — послышался слабый и осторожный голос Олега. Разумовский тут же отозвался, выпрямляясь и оборачиваясь к нему. Волков выглядел обеспокоенным, когда говорил:       — Может, не надо так сильно? Это же её первый раз.       — У нас не так много времени, — упрямо скрещивая руки на груди, ответил Сергей. Алиса за его спиной с кряхтением поднялась, ловя на себе обеспокоенный взгляд Макаровой и отвечая на него оптимистичной, но вымученной улыбкой, — Нужно научить её всему, чему успеем, чтобы она смогла себя защитить.       — Но она вряд ли встретит на своём пути кого-то, похожего на тебя, — нахмурился Волков, — Зачем гонять её с такой силой? С тобой и Лера-то с трудом справляется.       — В прошлый раз почти получилось, — тихо буркнула та.       — В прошлый раз он не спал трое суток, — вскинул бровь Олег, осаждая свою ученицу, — А ещё в прошлый раз я перед твоим приходом гонял его почти час.       — Это всё сейчас неважно! — взмахивая руками, прервал их Разумовский. Обратив на себя внимание, нахмурился, потирая едва заметно дрожащими пальцами переносицу, — Алиса отличается от нас. И она одна отправится в путешествие, в котором каждое касание — пытка. Вы действительно думаете, что я слишком сильно на неё давлю? — не дожидаясь ответа, обернулся к испуганно замершей девушке, решительно заглядывая ей в глаза, — Я давлю слишком слабо. Ты способна на гораздо большее.       Алиса вздрогнула, пронзённая неожиданным осознанием.       — Я отличаюсь, — прошептала она себе под нос, опуская глаза на собственные слегка подрагивающие от усталости руки и ощущая, как внутри задрожала напряжением струна. В следующее мгновение она вскинулась, возвращая Разумовскому решительный взгляд, — Давай попробуем ещё раз.       Сергей кивнул и вернулся на место, перекатывая плечами в ожидании ещё одного подхода.       Над его головой взвилась едва заметная фиолетовая дымка, и Алиса сосредоточилась на ней с таким усердием, что снова пропустила очевидный удар. Плечо обожгло ощутимым шлепком, струна загудела, взбудораженная, и девушка скривилась, падая на пол скорее от неожиданности, чем от силы удара.       Поднимаясь с места, слегка кривовато улыбнулась Лере, над которой бушевал уже настоящий ураган беспокойства, а затем снова напряжённо уставилась на всё такую же неизменную фиолетовую дымку. Следующие пару минут она отклонялась от ударов с большим трудом, не понимая, почему эмоция никак не отражала намерений своего хозяина.       Почему та способность, которую она горячо ненавидела все эти годы, ничем не могла помочь в ситуации, где только что-то неординарное и могло спасти.       — Проснись! — неожиданно щёлкнул её по носу Разумовский. Когда Алиса запоздало отпрыгнула от него, хмурясь, пожурил: — Ты слишком много думаешь. Расслабь голову и просто влейся в ритм, — подражая ей, поднял руки ладонями вверх, демонстративно чуть прикрывая глаза, — Это почти то же, чему ты учила меня во сне, только ты отпускаешь не образ, а всё своё беспокойное сознание. Понимаешь?       Алиса неуверенно кивнула. Это имело смысл.       Она сделала ещё один шаг назад, стараясь принять более устойчивое положение, а затем закрыла глаза, медленно вдыхая полной грудью и выдыхая рывком.       Обратилась внутрь себя. Как ей и посоветовали, отпустила сознание, и на его месте не обнаружила больше ничего, кроме струны, которая тут же с готовностью загудела силой.       Следующий удар Алиса не увидела, а почувствовала.       Струна дёрнула её тело в сторону, и она послушалась, ловко отклоняясь от руки мужчины. За первым ударом последовал ещё один, и ещё, и ещё. Алиса не словила ни один из них, открывая глаза только на втором или третьем.       Энергия внутри бушевала. Она кипятила кровь, жгла пальцы, её хотелось выплеснуть наружу, и Алиса, повинуясь порыву, после очередного выпада, двинулась вперёд и сама. Не ударила, даже близко к Разумовскому не подобралась, но поднырнула под его рукой и быстро оказалась в слепой зоне, вырывая себе несколько мгновений передышки.       — Неплохо, — признал тот, запоздало оборачиваясь. Задумчиво оглядывая чрезвычайно спокойную девушку, зачесал волосы назад, ухмыляясь, — Попробуем быстрее?       Она кивнула и тут же снова кинулась вперёд.       Теперь Алиса вряд ли понимала, что и как она делала. Двигалась быстро и хаотично, так ловко и легко, будто и не прилагала к этому сил, а просто скользила по воздуху. Она так слаженно увиливала от каждого, даже самого дикого и яростного выпада, что Разумовский скоро начал раздражаться. Бить жёстче, замахиваться шире, отпуская себя чуть больше с каждой секундой.       И тогда Алиса заметила свечение своей струны на его теле.       Словно он пропитался её жаром, будто она покрыла его своим светом, оплетая кожу неосязаемыми нитями влияния, чем-то напоминающими корневую систему дерева или плотное покрывало лиан. Она не сковывала его движения, не замедляла и вообще никак не мешала, но обрекала на такой исход. Рано или поздно.       Так это оно? — Алиса на долю секунды замерла на месте, пытливым взглядом прослеживая каждую веточку витиеватой связи по чужой коже, — Это вот так выглядит моя привлекательность для людей? Поэтому они ко мне тянутся?       Она хмыкнула, заинтересованно наклоняя голову. Разумовский снова замахнулся, но теперь она видела его движение слишком очевидным. Словно в замедленной съёмке, его рука начала сиять чуть ярче, нити натянулись и передали импульс дальше, к струне. Ощущая её биение под пальцами, Алиса провернула ладонь в воздухе, наматывая бесчисленные горячие ворсинки на пальцы, и осторожно дёрнула.       Сергей ошибся, падая на пол.       — Какого… — растерянно поднялся с матов, сначала недоумённо рассматривая свои руки, а затем переводя взгляд на ухмыляющуюся Алису, — Это ты сделала?       — Понятия не имею, о чём ты, — улыбнулась ещё шире та, — Продолжим?       Не выпуская связь из пальцев, она не прекратила ловко уворачиваться от ударов Разумовского, теперь не чувствуя их интуитивно, а буквально видя, куда именно собирался ударить мужчина. Она скакала возле него, подныривала и пригибалась с такой ловкость, что звереющий Сергей практически перестал сдерживаться, забыв о тренировке и желая из чистого упрямства хотя бы просто завалить наглую девчонку.       Алисе нравилось им управлять.       Связь жгла пальцы, и от неё по телу разливалось что-то дикое и яростное, окрашивая каждую ухмылку и каждый взгляд чужой, азартной до драк энергетикой. Она чувствовала то же, что чувствовал он, и ей нравилась эта необузданная жажда крови, клокочущая под кожей. Серая жизнь с серыми эмоциями внезапно стали слишком скучными, ей хотелось остаться в этом моменте подольше.       Алисе нравилось дёргать за нити, вынуждая Разумовского то спотыкаться, то тормозить на середине движения, то теряться в пространстве. Она чувствовала себя кукловодом, когда намеренно заставляла его совершать ошибки, не такие грубые, чтобы он покалечился и окончательно поверил в чужое влияние на себя, но достаточные, чтобы выиграть время.       Ей нравилось вмешиваться в его сознание и оставаться незамеченной.       До тех пор, пока она случайно не увидела себя в зеркале.       Её глаза сверкали ярко-оранжевым свечением. Как свет фонаря в полночь, как яркое, жгучее и пугающее трепыхание пламени в окне горящего дома. Как что-то опасное, что-то, чего бы она сама остерегалась.       Вместе с глазами светилось и что-то внутри, оттеняя светлую кожу, проявляясь на ней витиеватой вязью едва заметных узоров. Будто струна была вполне реальной, и она действительно жгла тело и обжигала пальцы. Чёрные, источающие жар и копоть пальцы.       Алиса сбилась, испуганно замерла, разжимая их и отпуская нити. А в следующую секунду её опрокинуло на маты так сильно и быстро, что во рту тут же появился металлический вкус крови и тело отозвалось пронзительной болью.       — Серый! — раздался нехарактерно громкий возглас Волкова.       Вокруг началось какое-то движение, топот ног, тихое переругивание и взволнованное копошение, но Алисе всё это казалось слишком далёким. Только звон в ушах и тлеющий страх были как никогда близки, а остальное оставалось неважным. Она ощущала себя сбитой поездом, и когда что-то тяжёлое и горячее наконец перестало давить на шею и плечи, с трудом перевернулась, поднимаясь на локтях.       Зеркало снова выловило её отражение, но теперь ни светящихся глаз, ни узоров на коже, ни обугленных пальцев не было.       Девушка нахмурилась, на коленях подползая к нему ближе, рассматривая себя пристальнее. Не обращая внимание на внезапно возникшую тишину, попыталась найти хоть что-то, что доказало бы ей, что внезапное видение было настоящим. Но радужки глаз были привычно карие, кожа лишь слегка красная от тяжёлой физической нагрузки, а пальцы совсем обычные. Дрожащие, но обычные.       — Что ты там увидела?       Она повернула голову в сторону; рядом оказался Разумовский. Непривычно-взволнованный, протягивающий салфетку. Не виноватый, но отчего-то сильно напуганный.       — Ничего. Показалось, наверное, — ответила Алиса, выхватывая предложенную салфетку и прикладывая её к разбитой губе. Отвела взгляд, не столько прячась от чужого любопытства, сколько стараясь больше не смотреть на обманчивое отражение, — Прости, отвлеклась. В следующий раз я буду собраннее.       И выбежала из зала, не оборачиваясь.

***

      На крыше было пусто и тихо. Алиса сидела на самом краю, свесив ноги вниз и облокатившись грудью на снегозадержатели.       — В первый раз, когда я взяла на себя чужие эмоции, я подумала, что это хорошо. Мне было четыре, я обняла подружку по песочнице, которая в последнее время была очень грустной. Подружке стало легче, а я почувствовала, какого это, когда тебя насилуют, — Алиса поджала губы, ощущая жалость Леры кожей, но не решаясь на неё посмотреть, — Мне было четыре. Я думала, что выдержу. Но каждый новый кусочек чужого перегружает меня, и теперь даже самое незначительное касание может стать последним.       — Что случится, когда двери откроются?       — Я не знаю, — прошелестела Алиса, — Я просто.. сойду с ума? — она качнула ногой, выстукивая неизвестный ритм пяткой ботинка по водосточной трубе, и улыбнулась уголком губ, — Наверное, это не так страшно: я жила, считая себя сумасшедшей, последние пятнадцать лет. Психи же не понимают того, насколько они безумны?       — Спроси у своего.. друга, — запинаясь, ответила Макарова, отчаянно делая вид, будто ничего не произошло, — Он тебе много про это рассказать может. Не заткнёшь потом.       Алиса тихо рассмеялась, согласно кивая. Испуская усталый выдох, повалилась на спину, не обращая внимание ни на распахнутую куртку, ни на грязную поверхность крыши, и на некоторое время просто уставилась вверх. На свинцовые тучи, покрывшие закатное небо, на проблески холодного солнца за ними, на временами пролетающие над головой снежные комья.       — Вы с ним не ладите, правда? — спросила она, обращаясь не то к Лере, не то к небу.       — С ним сложно ладить, — уклончиво ответила Макарова, — Удивлена, что ты с ним неплохо спелась.       — Почему?       — Он жестокий человек, — Лера нахмурилась, тоже укладываясь на крышу спиной. Взглядом мазнула по кровавой корочке на губе Алисы и задушила в себе все нецензурные выражения, — Своенравный, эгоцентричный, хитрый. Очень хитрый. Ты слишком ненавидишь ложь, чтобы так хорошо ладить с таким человеком.       — Я не ненавижу ложь, — возразила Алиса, тоже хмурясь, но продолжая следить за переливами заката, отражённого в облаках, — Я ненавижу видеть ложь. Знать, что человек тебе врёт в момент, когда он это делает — невыносимо обидно. Поэтому я чаще предпочитаю общение в сети. И поэтому мне так приятно общаться с ним.       — Ты не видишь его эмоции, — вдумчиво произнесла Лера, — Странно, мне казалось, такое должно пугать. Ты же не понимаешь, когда он лжёт, а когда нет. Может, ты и опасность от него именно поэтому не чувствуешь?       — Может быть, — быстро согласилась Алиса, почему-то всё ещё слегка улыбаясь, — Но, по крайней мере, сейчас обо мне заботятся так, как никто и никогда не заботился, — повернула голову, натыкаясь на вдумчивый взгляд Макаровой и расплываясь в совсем уж нежной и ласковой улыбке, — Я никогда даже не думала о том, чтобы принять свою способность. Управлять ей, пользоваться. Жить с ней в мире. Это он мне внушил. Он заставил меня двигаться дальше.       Алиса закусила губу, ощущая горячее дыхание Валерии ресницами. Она и не заметила, как они оказались настолько близко друг к другу — просто перестала следить за расстоянием, почему-то больше не опасаясь неожиданных касаний.       Касания.       В голове пронеслось воспоминание из недавнего сна. Про музей, про скульптуру, про тактильный голод. Девушка подтянула руку к себе, слегка вытягивая её вперёд раскрытой ладонью, так, что покрасневшие от холода пальцы оказались на уровне руки Валерии. Близко, слишком близко. Так близко, что вибрация чужого частого сердцебиения ощущалась подушечками пальцев, а светлый пристальный взгляд был почти осязаем.       — И теперь я думаю, что, возможно, не всё потеряно, — отчаянно краснея, прошептала Алиса. Робко заглянула в потемневшие глаза Валерии, в тот же момент заливаясь смущением ещё сильнее, — Возможно, я смогу научиться касаться людей так, чтобы ничего не чувствовать. Что думаешь?       Она пошевелила уже слегка закоченевшими пальцами, двигая рукой ещё дальше. Лера рвано выдохнула, медленно вытягивая свою ладонь в ответ, заворажённо следя за тем, как расстояние между ними становилось всё меньше и меньше. Алиса замерла в момент, когда ощутила тепло чужой кожи своей. На мгновение руку обожгло чем-то быстрым и колючим, словно пронзило разрядом электричества, и к девушке тут же вернулся почти забытый страх. Она закусила губу, раздумывая о том, что ещё не поздно отступить.       Но тонкая полоска света на запястье засияла ярче, сокращаясь и разгораясь, и Алиса почувствовала в этом свечении так много любви и нежности, что с уверенностью преодолела последние миллиметры, прикладывая свою ладонь к ладони Валерии.       Сердце в груди остановилось, заводясь секундой позже с новый силой и новым ритмом.       Алиса закрыла глаза, выдыхая рваный полустон. Её рука задрожала, подушечки пальцев едва заметно сдвинулись с места, оглаживая кожу напротив круговыми движениями в попытке ощутить рисунок отпечатка, впитать в себя тепло и трепет. Её ресницы затрепетали, а лицо стало таким спокойным и умиротворённым, что Лера не решилась сжать её ладонь, переплести пальцы или забить на все «нельзя» и «потом» и просто обхватить Алису целиком в свои жадные объятия. Подмять под себя, закрыть от холода и колючего весеннего снега и коснуться так, как давно мечталось.       Каждое желание, каждое запретное и жгучее чувство, что копились в ней все эти месяцы, сосредоточились на крошечной площади соприкосновения, и Валерию волновало только одно:       — У тебя получилось? — Алиса хмыкнула вопросительно, распахивая подёрнутые дымкой удовольствия глаза, — У тебя получилось не впитать в себя мои чувства?       Алиса в ответ расплылась в мягкой, но знакомо-хитрой ухмылке. Её холодные дрожащие пальцы соскользнули вниз, обхватывая ладонь Леры в некрепкой хватке, а голос, слегка севший на морозе, искусительно прошептал:       — Я даже не пыталась.       Заглядывая в глубину карих глаз, Макарова только тогда поняла, что каждое её ужасное в своей эгоистичности желание больше не было тайной.       Хорошо, что в тот момент она думала только о них.

***

      Стоило входной двери хлопнуть, закрываясь, как Разумовский на другом конце коридора оживился. Выпрямился, принимая более грозный вид, руки на груди скрестил. Нахмурился.       — Ну и где вы были? — проговорил он строго, рассматривая совсем не виноватых, румяных от долгой прогулки по морозу девушек, — Вы время видели?       — Ты не устанавливал комендантский час, — нагло заметила Алиса, скидывая куртку и сбрасывая ботинки, — И мы даже не покидали пределы дома. На крыше тусовались.       — Тусовались они, — буркнул Разумовский, зыркая недовольно на необычайно молчаливую Леру, на которую всё ещё действовала его аура злобы. Та стушевалась, прячась за спиной Алисы, тоже снимая с себя насквозь мокрую верхнюю одежду и отчаянно краснея. Сергей нахмурился ещё сильнее, замечая это, — Чем вы вообще там занимались?       — Какая тебе разница? — передразнивая его, скрестила руки на груди Алиса, улыбаясь так солнечно, что в тусклом коридоре сразу стало слегка светлее, — Волновался?       — Я?! Ещё чего, — важно вскинул голову мужчина, кивая куда-то себе за спину, — Это, вон, Олег переживал. Каждые пять минут интересовался, где вы и как вы.       Сидящий на кресле Волков в ответ на это вскинул бровь, пялясь на спину партнёра нечитаемым усталым взглядом. Мгновение спустя перевёл взгляд на Алису, едва сдерживающую смех, отрицательно покачал головой, а затем указал на Разумовского и повертел пальцем и у виска.       — А у Олега, между прочим, сердце слабое! — не прекращал возмущаться тот. Обернулся к Волкову, и тот тут же изменился в лице, несчастно вздыхая и картинно прикладывая руку к груди. Довольный представлением Серёжа выпустил тихий смешок, возвращаясь к девушкам уже заметно более улыбчивым, — Ну? Вам совсем не стыдно?       — Очень стыдно, — отозвалась Алиса, невесомо дёргая Леру за свитер, — Нам обеим очень стыдно. Прости, Олег, мы больше так не будем.       — Да, — болванчиком кивнула та, — Не будем.       — Отлично, — довольно кивнул Разумовский, уже не сдерживая смеха, — Тогда вы сейчас же отправляетесь спать.       — И что, даже никакого телевизора? — притворно насупилась Алиса.       — Никакого телевизора, компьютера и тиктока! — громогласно объявил Сергей, вливаясь в роль. После короткого всеобщего смешка, всё же прищурился хитро, добавляя привычное ехидное:       — И спите в отдельных комнатах. Алиса — у себя, а Валерия — на диване.       — Серьёзно? — заливаясь краской смущения, прошипела Макарова, прожигая Разумовского ненавидящим взглядом. Алиса рядом с ней, казалось, и вовсе попыталась слиться с бордовыми обоями, — Зачем вообще было это говорить?       — Кто ж знает, как вы там тусовались, — ухмыльнулся тот, — Ну всё! Топ-топ по постелям!       На пороге своей комнаты, Алиса выловила кота, который громко мурчал, требуя ласки. Девушка, не долго размышляя, схватила его в объятия, прижимая к дребезжащей от частого сердцебиения груди, и завалилась на кровать. Укутавшись в одеяло с головой, она счастливо запищала в подушку, не способная больше сдерживать эмоции.       Кот под ней жалобно мяукнул, не выпуская когти, чтобы выразить недовольство, но порыкивая и бурча почти злобно. Девушка перевернулась, позволяя ему тоже перекатиться пузом кверху, после чего тот расслабленно выдохнул, медленно моргая.       — Ну, на тебя запрет, вроде, не распространялся, — задумчиво прошептала Алиса, почёсывая его между ушей, — Значит, ничего страшного, если ты поспишь со мной?       Волк в ответ муркнул что-то довольное, подставляя голову под бережные пальцы, а спустя пару минут замолк, сморённый теплом и заботой. Девушка продолжила осторожно гладить его ещё некоторое время, не думая ни о чём конкретном, а словно стараясь переварить все события насыщенного дня, уложив их в сознании аккуратной стопочкой ещё до того, как провалится в сон.       Она уже начинала зевать, когда в дверь тихо постучали.       — Можно? — появился в проёме Олег с аптечкой в руках, — Хочу посмотреть на твою губу.       — Можно, — кивнула Алиса и осторожно, стараясь не разбудить кота, приняла в постели сидячее положение, подтягивая колени к груди. Заметив замершего возле порога Разумовского, хмурого и молчаливого, поторопилась дополнить:       — Но с ней всё абсолютно в порядке. Не о чем переживать.       — Нужно её хотя бы обработать, — мягко улыбнулся Волков.       Достал из коробочки несколько ватных шариков, растворы антисептиков и хирургические инструменты. И всё время, пока его умелые руки, используя зажимы, быстро смачивали и удаляли кровяные корочки, Алиса не могла оторвать взгляд от всё такого же неподвижного Сергея.       Ещё несколько минут назад он был весёлым и активным, шутил, издевался, улыбался, а теперь его глаза были пустые, а фиолетовое покрывало печали накрывало голову плотной вуалью.       Не могла же его так расстроить разбитая губа?       Алиса перевела вопросительный взгляд на Волкова, но тот только покачал головой, тоже отчего-то укрытый печалью и тоской. Они явно успели поговорить о чём-то, что их очень расстроило, и девушка была уверена в том, что её позднее возвращение домой явно не было темой этого разговора.       — Спасибо, — прощупывая почву, прошелестела она. Когда мужчины непонятливо нахмурились, продолжила:       — Вы очень много делаете для меня. Это гораздо больше, чем я получала от кого-либо ещё, — посмотрела на всё ещё опущенного в темноту своих переживаний Разумовского, теперь действуя точнее, прямо на него и его загоны, — И тренировка была очень полезная. Я не думала, что смогу сделать что-то подобное, обычно все мои оборонительные навыки сводились к «сиди дома и проблем не будет», — она выпустила быстрый смешок и слегка успокоилась, замечая, как пелена печали над головами мужчин начала постепенно растворяться. Стреляя хитрым прищуром в Сергея, невинно проговорила:       — Надеюсь, мы успеем потренироваться ещё немного. Ронять тебя было очень забавно.       — Так и знал, что это ты сделала, — хмыкнул тот, улыбаясь уголком губ. На мгновение замялся, обдумывая что-то, а затем опустил руки, выдыхая остатки напряжения и наконец шагая внутрь комнаты, с теплотой заглядывая Алисе в глаза, — Да, я думаю, у нас есть немного времени, чтобы провести ещё пару спаррингов.       — Здорово! — победно вскинула руки та.       — Здорово, — устало отозвался Волков рядом, оборачиваясь на партнёра, — Ты хочешь, чтобы с неё синяки вообще никогда не сходили?       — Если хочешь обсудить со мной план её тренировок, то давай сделаем это завтра, — закатил глаза Разумовский, отбирая у Волкова аптечку, — Я очень устал и хочу спать. Спокойной ночи!       Он быстро вышел из комнаты, неся за собой эмоциональный шлейф, наполняющийся сверкающим довольством. Олег пару секунд посидел на месте, качая головой с усталой усмешкой на губах, а затем без лишних слов кивнул Алисе и тоже ушёл, тихо прикрывая за собой дверь.       Засыпая в обнимку с горячим котом, Алиса ни о чём конкретном не думала, но ощущала себя такой счастливой, какой не помнила уже давно.

***

      Утро началось с выстрелов и боли.       Алиса перевернулась на кровати, с громким криком падая на пол. Руку охватило жаром от чужого грубого касания, а струна внутри загудела, пока ещё не задетая, но взбудораженная. Зрение сфокусировалось секундой позже, вылавливая у переполошенной постели чужака — высокого и широкоплечего мужчину, с диким оскалом и не менее нечеловеческим взглядом.       — Иди сюда, девочка, — проговорил он, медленно двигаясь в её сторону. Из соседних комнат раздались новые выстрелы, шум разбивающегося стекла и ломающихся костей. Алиса испуганно забилась в угол, как можно дальше от угрожающе-спокойного человека. Тот нахмурился, перехватывая пистолет в руке крепче, — У нас нет времени тебя уговаривать!       Он рывком двинулся на неё, но она ловко увернулась от его ладони, не позволяя себя схватить, поднырнула под рукой и в считанные мгновения оказалась за его спиной. Мужчина замер, осоловело оборачиваясь, явно не ожидавший такой прыти. Не менее ошарашенная своими умениями Алиса тоже слегка затормозила, но быстро пришла в себя, разворачиваясь на месте и намереваясь перепрыгнуть кровать и убежать из комнаты туда, где слышалась отборная ругань Разумовского.       И у неё бы это наверняка вышло, но чужак успел схватить её за распущенные волосы, опрокидывая на скомканные простыни одним сильным рывком.       — Я же сказал: у нас нет времени! — прорычал он, обхватывая тонкую лодыжку и притягивая девушку к себе. Та взвыла от боли, её сознание тут же наполнилось грязными, похабными картинками, а перед глазами вспыхнула кровавая пелена нездорового азарта. Алиса отчаянно задёргалась, стараясь вмазать пяткой по лицу чужака, но тот держал крепко, смеялся над её жалкими потугами и методично стаскивал с постели, кажется, вообще не ощущая никакого сопротивления, — Не переживай, ты сможешь отоспаться у нас. Мы подготовили для тебя замечательную клетку!       Когда Алиса уже почти потеряла все силы, оставив веру в спасение, мучитель внезапно взвыл, отпуская её и отшатываясь к стене. Кошачье шипение и надрывный крик прокатились по комнате — Волк вцепился в лицо чужака, раздирая кожу острыми когтями и вгрызаясь в нос длинными клыками.       — Сука! — заорал мужчина, далеко не с первой попытки снимая его с себя, — Отцепись! — отшвырнул шипяще-рычащий комок в сторону и нахмурился, смазывая рукой струйки крови с щеки. Алиса тихо выдохнула напряжение, наблюдая за тем, как по его спине скользнула тонкая струйка раздражения, что не осталось без внимания — мужчина вскинул пистолет, — И это твой защитник?       Волк оскалился, в два прыжка оказываясь перед девушкой. Угрожающе выгибая спину и сверкая огненной яростью в глазах, он не послушался Алису, когда она попыталась отпихнуть его в сторону.       Раздался оглушительный выстрел.       Кот безвольной тушкой свалился с кровати на пол.       — Ну, и кто теперь тебя защитит? — рассмеялся чужак, с неподдельным удовольствием наблюдая за страхом, расплывающимся по лицу девушки смертельной бледностью. Рассматривая, как опали её плечи, как задрожали руки, как глаза наполнились слезами.       Щелчком предохранителя он привлёк её внимание, навёл дуло на всё ещё отрешённое личико и грубо гаркнул:       — Как думаешь, в кого я спущу следующую пулю?       Чего он явно не ожидал, так это того, что в ответ на угрозу, глаза, всё ещё полные влаги, вспыхнут полуденным солнцем, а на разбитых губах появится плотоядная усмешка.       Алиса невесомо обвела нити струны в воздухе ладонью, собирая их на пальцы. Сжала, потянула, выпуская жгучую энергию наружу, громогласно объявила:       — В себя, конечно.       У мужчины задрожала рука. Повинуясь чужой воле, она выгнулась под неестественным углом, поворачивая пистолет в обратную сторону. К лицу, полному ужаса и первобытного страха.       Он не мог сказать ни слова. Перед ним сидела побитая, тощая девчонка, с разбитой губой и дьявольскими глазами, и она улыбалась, невероятно довольная своим превосходством. Он смотрел на то, как собственное тело совершало неподвластные ему движения, и от чувства беспомощности внутри разрастался могильный холод.       Он повалился на пол с пробитой головой, так и не успев нажать на курок.       Алиса тут же очнулась, вскакивая на ноги и делая два шага назад от расплывающейся по паркету кровавой лужи.       — Ты в порядке? — раздался обеспокоенный голос, и девушка подняла голову, отрывая шокированный взгляд от свежего трупа. Прямо за ним стоял Разумовский, чуть ли ни с головой покрытый кровью. Его жёсткий, пустой взгляд был направлен на окровавленную шубку домашнего любимца, а губы поджаты в сдерживаемой ярости. В одной руке он держал парочку кухонных ножей, а второй тянулся к Алисе, — Иди сюда. Он больше не сделает тебе больно.       Она всхлипнула, осторожно огибая маленькую лужицу крови возле кровати, а затем нырнула под руку Сергея, замирая в считанных миллиметрах от его плеча и ощущая, как его ладонь отпечатком тепла нависла над лопатками.       Паника постепенно догнала её, вынуждая задыхаться в рыданиях и дрожать всем телом, едва держась на ногах. Она даже не заметила, как оказалась на кухне, сидящей за островком со стаканом воды в руках, — не помнила ни как её туда привели, ни как усадили на стул и вытерли смешанные с пылью слёзы с лица.       Вокруг царила разруха: разбитые вазы и посуда валялись по полу, брызги крови некрасивыми цветами растекались по светлой мебели, сломанные стулья кучей лежали в углу. И тела другой кучей высились рядом.       Алиса медленно перевела свой испуганный взгляд с них на Сергея перед собой.       — Мне так жаль, — прошептала она, заикаясь и глотая звуки из-за непрекращающегося плача, — Это всё из-за меня. Они из-за меня пришли и.. Прости, я так виновата. Я-       — Тише, — грубо перебил её тот. Свои пустые светлые глаза поднял, как-то отстранённо рассматривая заплаканное лицо с безумной смесью умиления и тоски, а затем подался вперёд, замирая над её макушкой губами в невесомом, несуществующем касании, — Плакса, — ласково прошелестел он, — Ты совершенно ни в чём не виновата.       — Но Волк.. Он…       — Они поплатятся за всё, что здесь произошло, — стальным тоном снова прервал её Разумовский.       Его тёплое дыхание колыхнуло волосы, и Алиса прикрыла глаза, представляя, будто бы расстояния между ними не было. Словно он действительно обнимал её, прижимая к своей груди и успокаивая, обещая наказать обидчиков.       На его ночной рубашке всё ещё была чья-то кровь — Алиса чувствовала её запах вперемешку с каким-то дорогим одеколоном, а сомнений в том, что месть будет страшной и жестокой не оставалось, но почему-то это не пугало. Паника медленно отпускала, дыхание выравнивалось, а сердце замедлялось.       — А ты сегодня же уедешь.       — Что? — прошептала на грани слышимости Алиса, моментально просыпаясь от своего комфортного транса, — Почему сейчас?       — Не обсуждается, — резко ответил Разумовский. Отстранился слегка, только для того, чтобы строгим холодным взглядом отбить всякое желание сопротивляться, — Сегодня вечером мы отвезём тебя на вокзал и отправим самым дальним рейсом.       Алиса могла только покорно кивнуть, снова склоняя голову. Слёз и сил не осталось.

***

      Лера нацепила на себя чужую рубашку, не потрудившись даже застегнуть её до конца, и вышла из ванны. Перетаскивание трупов — не самый лучший опыт на её памяти. Руки к концу уже ныли так, как не бывало даже после самой тяжёлой тренировки, а испорченную кровью и грязью одежду оставалось только выкинуть.       Макарова честно пыталась ощутить чувство вины за загубленные жизни, но это было сложно на фоне непрекращающегося адреналинового шока и острого недосыпа. Проснуться в шесть утра от приставленного к виску дула пистолета не входило в её топ лучшего начала выходных, но кто бы спрашивал. Да и в конце концов, свою часть наёмников Лера просто вырубила, добили их уже Волков с Разумовским, так что совесть могла спать спокойно.       В кои-то веки.       Поэтому, принимая душ, Лера думала только о том, что переживала по поводу нападения Алиса. В первые минуты она выглядела жутко: бледная, грязная, с потёками чужой крови на лице и неподдельным ужасом в глазах. Она всё повторяла что-то про кота, вину и гипноз, и это выглядело страшно, но ещё страшнее было её молчание, когда Разумовский объявил о своём решении.       Он тоже переживал, понимала Лера. В его дом-крепость ворвались чужие, он потерял любимца, ему едва не проломили череп в пылу драки — переполоха такого уровня он не испытывал уже давно, поэтому, конечно, хотел отправить Алису, нежную и чуждую этому миру, как можно дальше и как можно быстрее. Видя её стеклянный взгляд и новые синяки на ногах, Лера и сама считала это решение верным, вот только.. кое-что было не завершено в этой истории.       В зале Валерия нашла только Сергея, сгорбившегося над ноутбуком.       — А где..?       — Я отправил Алису вместе с Олегом выбросить мусор, — не оборачиваясь, ответил тот, — Не могу работать, пока на меня смотрят таким печальным взглядом.       — Это ты про Алису или Олега? — попыталась разрядить обстановку Макарова, криво усмехаясь.       — Про обоих, — жёстким тоном обрубил её Разумовский. Бросил на ученицу короткий уставший взгляд, вкладывая в него так много боли и тоски, что ей впервые стало его по-настоящему жаль, а затем снова вернулся к своему ноутбуку, — Если не куплю билеты до того, как они вернутся, они найдут тысячу причин, почему я должен отложить это ещё на пару дней.       — Может, это и не плохо, — пробормотала под нос Валерия. Когда мужчина нахмурился, вновь поднимая на неё взгляд, рывком выдохнула, собираясь с силами, — Есть кое-что, что стоило бы обсудить перед её отъездом.       — Что, например?       — Дело в том, что я познакомилась с Алисой не случайно, — начала Лера. Не выдержав пронзительного серьёзного взгляда, опустила голову, рассматривая свои дрожащие от волнения пальцы, — Я хотела за ней проследить. Я думала, что она может быть опасна, потому что узнала о ней кое-что. И сейчас я думаю, что будет неправильно, если ты отправишь её, не узнав этого.       Набравшись смелости, она подняла глаза, выдыхая:       — Алиса — твоя родная сестра.       Ожидая любой, даже самой взрывной, реакции, она крепко вцепилась в спинку единственного уцелевшего стула, готовясь не то обороняться, не то нападать. Сердце забилось где-то в висках и лёгкие сжались от страха, но реальность оказалась куда хуже любых представлений.       — Да, я знаю, — спустя минуту молчания ответил Разумовский, возвращая нисколько не изменившийся взгляд на экран, — Но спасибо, что наконец призналась.       — Ты знал?! — вскрикнула Лера, оставаясь на ногах только благодаря крепкому стулу, — Откуда? Как давно? Почему ты..?       — Валерия, ты действительно думала, что я не сложу два и два? Может быть, до каких-то пор я и сомневался, но после того, как обнаружилась её аллергия на шоколад, идентичная моей, сомнений почти не осталось, — монотонно объяснил мужчина, так и не поворачиваясь, будто разговор нисколько его не трогал. Только его пальцы так и замерли над клавиатурой, подрагивающие от напряжения, — А потом Олег заметил нашу схожесть и сделал тест ДНК по крови, слюне и вообще всем материалам, которые можно было собрать незаметно. Но, кажется, это было лишним. Если бы я был более внимательным, понял бы уже в первый день нашего с ней знакомства.       — Я не понимаю, — опускаясь на стул, прошептала Макарова, — Если ты всё знаешь, почему так стремишься отправить её подальше?       — Да что непонятного?! — вскипел Разумовский, вскакивая на ноги, — То, что она — моя сестра, ничего не меняет! Более того, этот факт заставляет меня желать засунуть её в такую далёкую дыру, чтобы сам Господь Бог найти не смог! — бросил на испуганно замершую Валерию дикий взгляд и оскалился некрасиво, — Мне невыносимо видеть её рядом! Я готов сделать всё, что угодно, чтобы просто забыть о её существовании! И ты-       Его гневная тирада прервалась, когда послышался громкий хлопок двери. Лера, уже готовая к обвинениям в свой адрес, тут же поднялась на ноги, вышла в коридор, но не обнаружила там ровным счётом никого. Она сконфуженно обернулась к подошедшему Сергею, обмениваясь с ним хмурыми взглядами, и прижала взмокшую ладонь к отчего-то беспокойно дребезжащей грудной клетке.       Только через пару минут, когда дверь открыл слегка запыхавшийся Олег, осознание догнало обоих.       — Что здесь произошло? — взволнованно прошептал Волков, хватаясь за косяк в качестве опоры, — Алиса убежала так быстро, что я даже не заметил, в какую сторону. На нас опять напали?       — Нет, — хватая куртку с крючка, ответил Сергей. Устало переводя дыхание, протянул другую Лере, застегнулся и вытолкнул Волкова обратно за порог, — Очевидно, моя сестра оказалась достаточно хитрой и удачливой, чтобы подслушать самую противоречивую часть нашего разговора.       — А она похожа на тебя даже больше, чем я думал изначально, — в последний момент выхватывая шарф, хмыкнул тот.       — Очень смешно, — закатил глаза Разумовский. Закрыв дверь на ключ, развернулся на месте, деловито упирая руки в бока, — У нас есть примерно пять часов, чтобы найти девочку, знающую город как свои пять пальцев, и притащить на вокзал. Возможно, против её воли. Есть идеи?       Коллективное молчание не звучало оптимистично.