Фотопечать. Проявка фотопленки/оцифровка видеопленки

Ты и я недостаточно смелы Для полезных знакомств В темноте на наши острые плечи не ляжет рука абы кого

      Аякс не перестает удивлять Зуши, потому что он действительно не может усидеть на месте ни мгновения и ничего не боится, в нем как будто вообще нет никаких тормозов в виде социальной неловкости или простого стеснения. И это понятно - ему никогда и ничего не угрожало. Кто бы смог, кто бы посмел..? И это впечатляет. То, как Аякс стремится нарваться на опасности - пытается заставить Зуши снова подбить его на что-то репликами вроде "знаешь, я смогу залезть туда без труда; я могу украсть букву "М" с крыши этого макдональдса; я могу украсть тележку из маркета.. но мы ее вернем, чтоб у кассира не было проблем, это отсосная вещь - отвечать за имущество, если ты обслуживающий персонал. Но в теории..." И каждый раз, когда Зуши просто отвечает, что верит, какая-то часть Аякса искренно расстраивается, а какая-то успокаивается. Зуши понимает, что если бы не какая-то мистическая рана, которая делает Аякса немного сознательней, то он был бы тем парнем, который готов ради девчонки кого-нибудь до кровавой юшки избить и потом с улыбкой и разбитым попыткой сопротивления носом говорить "зая, это ради тебя." Но Зуши часто находил себя в том амплуа "заи", которая мягко улыбнется и скажет "спасибо", так что поведение Аякса его интриговало. Ницше писал, - "двух вещей желает настоящий мужчина - опасностей и игры." И вот таков Аякс. Действительно, уберменш.       Зуши просит Аякса отвести его в какое-нибудь интересное место, которое любит Аякс. Они доходят до той части города, в которой Зуши особо не бывал. Но там бывал Аякс. Часто. Это была волейбольная площадка на холме за старым парком, который уже стал больше похож на пустырь. Рядом с площадкой были скамейки, на них они и разместились. С этого холма открывался вид на коттеджные поселки, похожие на кукольные, будто это были съемочные декорации для города, возле которого жил Эдвард руки-ножницы, - замечает Зуши. Аякс не смотрел этот фильм, а в ответ на удивленное лицо Зуши отвечает, что не смотрит фильмы старше себя. И Зуши отвечает, что это необходимо исправлять. И говорит, что обязательно пригласит Аякса посмотреть вместе фильм про Эдварда руки-ножницы. Аякс отвечает, что если ему придется смотреть его девчачьи черно-белые фильмы, взамен Зуши придется смотреть все части Форсажа, самого мужского кино, а на лице у Зуши рождается такая печать скорби, что Аякс его щадит, признаваясь, что не любит Форсаж, что это шутка. - Здесь красиво. Очень.. романтично. Странно, что ты находишь это место привлекательным, Аякс. - Ты думаешь, я не романтик или что? На что намекаешь? - Ты, - Зуши смакует паузу, когда Аякс, внимательно ожидая эпитета, смотрит ему в глаза. Своими красивыми глазами, - шебутной. Аякс кивает. - Может быть. Это не мешает мне видеть красоту, - серьезно говорит Аякс. Хочется курить. Он не станет из-за Зуши. Зуши смотрит на него с хитринкой. - Не напрашивайся на комплименты, мелочь. - И в мыслях не было. Тут правда красиво. Аякс кивает. - Не как в твоем эдварде. Поколение зет интересуется старой мрачной шн.. Зуши шутливо-надменно вскидывает брови и перебивает его: - Слушай, я начинаю подозревать, что ты невежда-маскулист, не умеющий тонко чувствовать не знающий ни что такое шарм, ни что такое.., - Зуши задумывается. - Вайб, - подсказывает Аякс. - Вайб, - кивает Зуши, соглашаясь. - Любитель форсажа и поиграть в доту... Неутешительный портрет...       Аякс тихо усмехается и легонько, насколько способен делать это легонько, пихает Зуши. Зуши чувствует, какой Аякс теплый, он как живая печка. - Как в лалалэнде, - говорит вдруг Аякс, - Мы на скамье, впереди огни жилых домов, огни жестокого и каждодневно испытывающего нас города, которому безразличны наши маленькие мечты и даже мы сами... Говорит Аякс, шутя и усердно-досадливо качая головой. Зуши смотрел Ла-ла-лэнд. Аякс продолжает: - Мы одни, подъебываем друг друга, еще не зная, какой будет наша история, но уже делая это не всерьез. Ты в желтой кофте... Нужно станцевать, наверное. Ты умеешь? - Это не желтый. Умею.

* * *

- Привет.       Он всегда так появляется. Резко и странно. Здесь, среди этих серых стен, он, похожий на факел в больничной палате, очень заметен. Тянет на себя все внимание, взглядом ни прямым, ни боковым, никаким не избежать. Аякс смотрит на него немного снизу, потому что сидит. Люк стоит напротив, их разделяет стол. - Привет. Аяксу нечего сказать. Ему всегда нечего ему сказать. Не хочется совсем молчать, не хочется говорить слишком много. - Как ты? - Отлично. Работаю. А ты.. Как? - Нормально, наверное. Какое-то время буду здесь. Тоже работаю. Молчи, молчи, молчи, - думает Аякс и.. - Ты один? ..и Аякс брякнул это. Он ведь не хочет знать ответа. Но в свое время они полюбили друг друга, прежде всего, за честность. - Нет, - тихо, ласково и мягко отвечает Люк с улыбкой, слегка поджатыми губами, опуская взгляд. Какое-то время они молчат. Добрых пять секунд. И с той же интонацией Люк спрашивает Аякса. - А ты, один? - Нет, - Аякс видит, что он светлеет, немного воодушевляется, на секунду и одними глазами. Но Аяксу придется разочаровать его. Ну ничего, не впервые. - С Лапкой.       Он улыбается. Ничто в его лице не выражает жалости. И это точно, потому что Аякс ее пытается отыскать в каждом движении этого лица, потому что больше всего он этого и боится. Что он начнет его жалеть. - Как она себя ведет? - Она самая крутая и хорошая девочка... Она папина гордость. Научилась ходить в обычный туалет с той сидушкой для котов. Буквально за четыре дня. Она очень умная. Научилась давать лапу... И отгадывать в какой руке спрятан фантик. Она просто.. Аякс любит говорить про Лапку, но не может продолжить, потому что что-то внутри него ухает под ласковым взглядом Люка, при чем ухает так, что тот давится слюной на ровном месте. Ой, какой позор... - Она вся в папу. - Да, наверное... Они снова молчат пару секунд. Потому что Аякс не знает, что говорить. А Люку слишком многое хочется сказать. Но ничто из того не понравится Аяксу. И все же он начинает. - Может быть, - говорит Люк, глядя немного виновато и.. касаясь руки Аякса своими перчатками для разгрузки ящиков, тут же одергивает руку, чтобы снять перчатку, - Прости, забыл, что надевал их. Может быть, тебе стоит попробовать какое-нибудь приложение. Я имею в виду.. Люк снимает перчатки. Но Аякс нахуй перевернет стол, если люковская рука сейчас дотронется до него голой. И один его должник возвращает долг. Спасает его. - Доброе утро.       Люк немного оглядывается, кивает Аяксу, встречаясь с ним глазами, у Аякса очень тяжелый взгляд, такой не спутаешь ни с чем, Люк уходит. Скомкано, наспех извинившись и буркнув что-то вроде "зайду как-нибудь потом". Настолько неразборчиво, что очевидно - не зайдет, ждать не надо. - Утро! - лицо Аякса немного преображается. Но он то и дело переводит взгляд с Зуши на люковский качающийся красный хвост. Это кровь, текущая у школьника, которого прессуют его чуваки-враги, это советский флаг, развевающийся на ветру, красный и яркий, как надежды пролетария на лучшие дни, яркий, как надежды Аякса на то, чтобы хоть что-то забылось. И перестало болеть. Или наоборот. Это приятная боль. Наверное, Аякс предпочел бы, чтобы Люк все время сидел в своем винном магазине, пусть бы они никогда не говорили, но Аякс бы.. просто смотрел. И болел. Но смотрел.       И вот, этот красный хвост скрывается за поворотом... Аякс осматривает Зуши. В конце концов, у него теперь есть друг. Ухажер. Зуши присаживается на офисный неудобный диван из кожзама. Он сегодня по-особенному одет. Хотя он всегда хорошо одевается. Сегодня выглядит как маскулинная лесбиянка из японского журнала о харадзюку 90-ых. Стильно, андрогинно, - соответственно, притягательно. - Чего такой нарядный, Зузу? Состоявшееся свидание отмечаешь? - весело говорит Аякс своим громким голосом. - Твой начальник? - игнорирует подъебку Зуши. - Я не работаю на дядю, я работаю на себя, - довольно говорит Аякс, пытаясь закинуть ноги на стол, но почти сразу передумывая. Будет неудобно. - Это мой киоск. Мой бизнес. Делаю кэш сам, без посторонних лиц. - Так ты бизнесмен, - с одобрительной интонацией тянет Зуши, игнорируя телодвижения Аякса. Не из милосердия, Аякс в нем и не нуждается, он, как и Зуши, до перепалок и подъебок очень даже охотник. На его уме сейчас другое. - А кто это тогда был?       Зуши продолжает опрос, потому что он видел как Аякс на него смотрел. Каким-то непонятным взглядом, ясно было то, что взгляд был особенный. Зуши думает, что если это его парень, о котором он умолчал, из-за которого у него вчера похитили поцелуй, то он прямо в местном туалете повесится на колготках. Подлый невротический ум уже подыскал еще более болезненную мысль - они вдвоем могли сидеть и смеяться над его вещественными попытками соблазнять Аякса. Лицо Зуши, безупречно отстраненное, заметно дрогнуло. Аякс помолчал, глупо уставившись на очевидно озадачившегося Зуши, не совсем понимая как стоит ответить. Но в любом таком замешательстве, какие всегда существовали, существуют и будут существовать, во всех таких замешательствах - Аякс всегда отдаст предпочтение одному варианту. - Бывший, - усмехается Аякс, разрывая зрительный контакт с Зуши.       Лицо Аякса спокойное и такое меланхоличное, даже немного.. лишенное сознания что ли, будто он его намеренно состроил. Зуши решает, что это шутка. - Отличный выбор, - кивает Зуши, присвистывая, но не улыбается. Аякс вот тоже уже не улыбается. - Аякс. Погоди... Зуши вдруг вскидывает брови и срочно оборачивается. - Аякс? - Это мой бывший, Зуши. Приходил. Поинтересоваться. О себе рассказать.       Зуши плохеет. Потому что тот взгляд, который подарил Аякс спине этого пивовара... Он не разбивает сердце. Он разочаровывает. Зуши ощущает разочарование. Ну почему с такими красивыми и простыми всегда все так некрасиво и непросто. - Нет повода для ревности, приятель, - говорит Аякс, не успевая и не желая разобраться, шутит ли он сейчас. - Нас уже ничего, кроме прошлого, не связывает. У него кто-то есть. - А если я все-таки ревную? - спрашивает Зуши, немного ухмыляясь, но не успевая и не желая разобраться, в шутку ли. - В моих силах только пособолезновать, пупс... Погоди, сегодня среда ведь, - Аякс смотрит на часы. - Ты почему не в школе? - Не пошел. Спать хотелось слишком.       Аяксу его выволочь отсюда теперь охота. Надо было сдать Зуши ментам, пускай бы они его до ночи катали. Он не планировал быть тем самым другом "по-взрослее", который покупает пиво и разрешает не ходить в школу, вытягивая школьника на прогулки до утра. Это не аяксово амплуа точно. Он поднимается со своего неудобного кресла на колесиках и садится рядом с Зуши. - Ну, молодец, что честный, - хлопает его по плечу Аякс. - Но я не твоя мама, за одну честность я прогул не одобрю. - Я не нуждаюсь в одобрении, Аякс. - Зуши, мне тебя за ухо выволочь отсюда хочется. Прогуливать школу после ночных шатаний - это отстой. Это.. плохо. Очень. - Аякс, господи, не бери на себя ответственность меня отчитывать. Меня за поведение не будет отчитывать человек, который залез в баскетбольное кольцо. - Тебе это понравилось. - А у меня, может, ни ума, ни вкуса, ни такта. Какая разница, что мне там нравится. Есть определенные правила поведения в обществе. Вот вандализм.. - С каких пор это ты отчитываешь меня? - С тех самых пор, с которых ты варвар, Аякс...       Аякс дает Зуши слабый подзатыльник, но он выходит, конечно, не совсем слабым. Нормальным таким. Зуши ойкает, закрывает лицо руками и прячет лицо в коленях. И сидит так. Аякс его пихает. - Ты меня не обманешь, Зушик, сейчас второй прилетит... Аякс слышит какой-то всхлип. Он вдруг вспоминает, что у него очень тяжелая рука. Вдруг, он ему там что-то в голове отбил. Он ведь.. не плачет..? - Ой.. Прости. Зуши... - он сам склоняется к Зуши. И только Аякс пытается оторвать руки Зуши от его лица, чтоб посмотреть, плачет он или нет, Зуши пиздец как больно хватает Аякса за нос. И держит крепко-крепко. - Я не терплю рукоприкладства, Аякс. Никаких подзатыльников, ты ими убиваешь страсть... - с деловитым тоном шутит Зуши, пока Аякс.. понимая, что не может дать Зуши сдачи, потому что тот хиловатый, просто терпит. А Зуши выглядит довольным. - Это просто нечестно, - гнусавит Аякс. - Вот я тебе таким образом нос оторвать могу. И не трогаю тебя. - Ты тронул меня. - Чуть-чуть! - И я тебя особенно не касаюсь. Меньше 10 процентов поверхности твоего тела сейчас мной задето. Будешь плакать? Ну, заплачь...       Аякс видит это злобноватое лицо, ему становится смешно. Он двумя руками отрывает от себя Зуши, подобрав его за подмышки и отталкивая. Зуши делает очередной ход конем. Тыкает своими тонкими, особенно по сравнению с аяксовскими, пальцами в ребра Аякса. И тот аж подпрыгивает. И мгновенно встает с дивана, отшатываясь. И обнимает себя, зажимаясь. Пару мгновений они оба осознают, что сейчас наружу всплыла единственная уязвимость Аякса. И лицо Аякса такое растерянное и смешное, какое Зуши за все их общение у него не видел ни разу. - Это.. - Да я понимаю. И это. И то. Сейчас ахейское войско будет терпеть поражение... - Ничего ты не понял, мелочь. Все, иди домой спать. Ты спать хотел... - говорит Аякс и пятится. Зуши поднимается с дивана. И, разумеется, идет на Аякса. И упивается по-прежнему растерянной физиономией Аякса. Аякс спиной упирается в стену. Зуши совсем близко. Он залезает на стул с колесиками, который, вопреки своему нежеланию быть к Зуши ближе, Аякс придерживает, чтоб Зуши не упал. И Зуши по канонам, известным любому поколению, родившемуся от двухтысячных, припечатывает Аякса к стенке. И, разумеется, выше Аякса он не становится, он с божьей помощью своим лицом напротив его. - Слушай... Я разрешаю делать все. Я стою на добровольном заклании, весь твой, только пожалуйста, нахуй... Вот не трогай. Там. Я ударю тебя. Не специально. И.. Очень сильно. Потому что я.. - Зуши медленно кладет руки ему на ребра. - Зуши, я на самом деле могу тебя очень ударить...       Зуши немного вжимает кончики пальцев, Аякс сразу же дрыгается с забавным "ЫХ" и, пытаясь согнуться, ложится Зуши на плечо. И видит, что тот чувак из магазина рок/аниме атрибутики смотрит на них. Просто стоит напротив киоска за дверями, скрестив руки, и смотрит. Чуть ли не брезгливо. - Вот чмошник.. - Не груби. - Я не тебе, - Аякс в самом непринужденном одной рукой хлопает его по заднице, будто по плечу, и показывает ею в сторону продавца. Зуши просто решает игнорировать... - Вон стоит. Уставился.       Зуши поворачивается, немного нехотя, ему нравится, как Аякс лежит шеей на его плече, и видит того хмурого продавца. Зуши смотрит на знакомого продавца. Аякс снова кладет голову ему на плечо и говорит: - Он постоянно стоит тут. Приходит и пялится. Как он уже заёб, этот призрак. - Ты спрашивал, что ему надо? - и Зуши ненавидит то, что так отмечает, что Аякс дышит ему в ухо. - Нет. Кивал просто, мол, что. Он молчит всегда. Никогда не заходит. И смотрит чуть ли не с презрением.       Зуши просто показывает ему средний палец. Его стиль - слова, но этот продавец не вошел сюда, в коммуникацию должным образом не вступил. Аякс повторяет за ним. И все еще дышит Зуши в ухо. И какая-то самая не целомудренная его часть хочет прямо попросить его чмокнуть его за ухом. Продавец уходит, кинув фирменный презрительный взгляд. Аякс выпрямляется. - Все... Теперь никаких нападений. На меня. У нас альянс, у нас есть общий враг... - Расскажешь о том парне? - спрашивает вдруг Зуши, утягивая Аякса за руку на неудобный диван, спрыгивая со стула. - Что, ты о нем только и думал тут что ли? - Нет. Интересуюсь сейчас. Ты можешь не отвечать, я не буду в обиде. - Я не люблю вспоминать. - Он сделал что-то нехорошее? - спрашивает Зуши сдержанно. Аякс молчит. - Что-то ужасное?       Зуши не отпускает его руки, но Аяксу хочется, чтоб он отпустил. Потому что этот странный интимно-сочувствующий жест кажется даже.. унизительным. - Наоборот, - наконец отвечает Аякс. - Знаешь... В первую нашу встречу мы разбили друг другу лица и просидели в мусарне до утра. Аякс видит прямо загоревшееся сквозь поджатые безразличные губы лицо. И вздыхает. Зуши понимает. Сейчас будет история. - Его друзья почти все были антифой, причем белой антифой. - Отличное начало истории. - Да. Да... А это такие выебки, что просто.. Не описать словами. Я тогда ходил лысый. Чтоб не мыть голову естественно. Это был мой темный период, черная полоса, ну там всякое было. - Что ты имеешь в виду? - Я примерно в это время заболел и ушел из спорта. Но это не важно. Ты не об этом спрашивал, - уводит разговор Аякс. Зуши не хочет заставлять его рассказывать и это, потому что Аякс уже согласился рассказать то, что сначала не собирался. - Ходил я лысый. Ну а берцы я носил всегда. И так уж вышло, что я был похож на типичного скина. - Ты и сейчас похож. - Потому что боишься? - Тебе должно быть стыдно так шутить. - Да, не очень. Ляпнул просто, бывает, брат, не думай. - Да рассказывай давай дальше. - Ну вот... И они решили меня тормознуть, спросить. И я сказал им, чтобы они отъебались. И они, видимо, решили, что я это сделал, потому что я наци, а не потому что я не считаю, что должен отчитываться перед пачкой хуесосов, которые решили, что они теперь правозащитники людей, с которыми не имеют ничего общего. Ты знаешь, рядом есть черный район. В котором пиздец какой-то происходит. У нас много где он происходит, но там... Да. И их там никто не видел, этих белодоспешных рыцарей. И в школе они с чернокожими не общались, всегда своей группой ходили. Ну они со школы еще начали увлекаться этими полит-группировками. Мало кто их всерьез воспринял, потому что они чисто за имидж были. Ну и за пизделово немного. Они раньше меня выпустились. И только Зуши хочет пошутить, как Аякс мгновенно реагирует: - Старше были, я не второгодник, Зуши, лыбишься... Ну вот он был их одногодка. Люк. Его зовут Люк. Дилюк. Мы не общались тогда совсем. У нас в школе их все считали ёбнутыми. Они были обеспеченные, мажорики такие. И вот Люк с ними дружил. Он тоже был мажорик, они там все друзья детства. Но он не был антифой, как он мне потом сказал. Просто гулял с ними. Но они не стали меня тогда, когда спросили, без Люка, пиздить, просто запомнили, видимо. И однажды двое из компании и Люк встретились мне на баскетбольной площадке. Я их не узнал, с мячом пришел. Говорю, давайте в баскетбол, чуваки. Ну, они так переглянулись по-деловому. Я внимания тогда особого не обратил. Говорят - давай. Один Люку че-то нашептал. Люк вот говорил потом, что он прям какую-то хуйню сказал. Что я каких-то черных детей пытался избить или изнасиловать или что-то вроде того. Ну, Люка обманули. И только я захожу в клетку, это где играют, для пупсов ремарка, - Аякс зачем-то тыкает Зуши в нос. Тот слушает историю, движение Аякса игнорирует. - И вот я захожу в эту клетку, а Люк сука такой злой стал. И он их считал своими хорошими друзьями, поэтому легко поверил. И он первый взял меня за грудки. А он меньше меня на голову точно. Но крепче. Прям крепче. Пиздюлей от него отхватить, в отличии от его щупленьких друзей, вообще я как бы.. ну.. не хотел. Но я бояться не привык, я вообще тогда очень много дрался. И дело это любил. Может, когда-то они увидели, что я их братка-антифу где-то тяжело приложил, поэтому так разозлились. Не знаю. Ну, в общем в первую нашу встречу с Люком мы хорошенько так сладко и с оттягом подрались. И его друзья начали бояться, потому что мы прям.. ну зверски сцепились. Кто-то вызвал копов. Может, друзья его и вызвали. Они с приездом должностных лиц - сразу бежать, я не удивился даже. Думал, Люк побежит. Ан нет. Копы нас забрали. И вот в участке мы уже разговорились. Он говорит, ты мразь. Я отвечаю, что он пидор. Ну, он не был похож. Даже с кудрями его. Совсем не пидор. Ну не типичный пидор. Я так, просто сказал да и все. Он мне давай перечислять эти мои грехи, о которых ему нашептали. Я ему рассказываю, что это ложь. Пусть спросят у копов про фамилию Моррис, это его дружок. Пирожок... Тебе интересно? Зуши слушал внимательнейшим образом, просто Аякс уставал говорить. Хотя было заметно, что он и сам увлекался собственной историей. - Да, рассказывай. - Он спрашивает. А наши копы они больше люди, чем офицеры. Ну были, сейчас-то не знаю. Деды они были, сплетники, отвечают ему, что это пиздушья семья, это цитата, Зуши, так и сказали - пиздушья семья, которая в демократской шобле какой-то состоит. Ну и вдохновились темой и давай этих Моррисов обсуждать. Говорят, сыночек их влетал бы сюда только так, если б папочка не башлял чуть ли не комиссару штата за него. Ну, этот Моррис ничего такого не делал, просто папаша перестраховывался, чтоб сын потом по его стопам мог пойти без висящих дел или судимостей. И тогда Люк говорит, что он реально пидор. Про себя. Ну и расстроился совсем. И то не сразу мне стало понятно, что он прям в тильте, потому что я ему все лицо разбил. И он мне. Я его так похлопал по плечу. Говорю, добро пожаловать в реальность. И вот он потом распереживался, мол, как я домой к отцу приду и скажу, что в драке был... Аякс вдруг понимает, что с каждой новой подробностью история все ближе к тому, что Зуши, быть может, будет ну.. не особенно приятно слышать. Но, все-таки, просит продолжить: - Так. И дальше что было? - А там дальше взрослые дела, - говорит Аякс и хочет встать, но Зуши его мягко останавливает, хватая за рукав темно-красной вельветовой рубашки. Аякс не сопротивляется. Садится. В конце концов, нужно было сразу говорить нет, чего теперь ломаться. - Рассказывай. - Ну вот потом как-нибудь и расскажу. Подрасти сначала. - То есть ты сейчас саспенса тут наделал, чтобы закончить историю ни на чем? - Я уже устал говорить. Ты мне чего-нибудь расскажи... - Расскажи хотя бы, что ему было за то, что он вернулся домой побитый, - это Зуши было интересно. Потому что он не представлял бы что было бы, если бы.. В его случае было бы все в порядке. Никто бы не стал его ругать - дома все равно никого не бывало, кроме него. - Ну... Ему ничего особенно не было. Он неделю у меня прожил, - сказал Аякс, улыбнувшись удивленному лицу Зуши. - Он мне шторы купил новые, пару пледов. Лица друг другу йодом мазали. Все было. Все... - Все? - Ну, никаких сексов или поцелуев. Тогда еще. - А потом были? Или этим ваши отношения ограничились? Он вообще знал, что в отношениях состоит? - Что? Конечно. Вот я тебя по носу щелкну. Больно. Иди домой спать уже, - как-то почти серьезно обижается Аякс. - И что, когда же поцелуи начались тогда? И только Аякс хочет ответить, как понимает, что он не обязан отвечать. - Почему ты задаешь такие вопросы? - Потому что ты на них отвечаешь..? - Ну я не буду больше отвечать тогда, раз ты такой.. прямой и честный. - Почему? Потому и расскажи, Аякс. Ты знаешь обо мне такое, чего не знает никто. И я знаю, что ты - могила. Таким кажешься. - Я правда никому не скажу, Зуши, - спокойно согласился Аякс. - Но ведь ты бы не стал мне так честно разбалтывать секреты без необходимости. - Это было бы странно. Тебе дела еще тогда ровным счетом до меня никакого не было, чтобы я тебе что-то рассказывал. Тебе и сейчас его почти нет. Мы приятели. Потому и расскажи. - Ну что, тебе хочется грязные секреты делить что ли? У меня такого нет. - Расскажи, как завязалось. - А если расскажу, ты больше не будешь спрашивать? - Если ты рассказываешь нехотя, мне даром такой рассказ не нужен, друг. - Я охотно расскажу. Если тебе интересно и ты тупым нажимательством на синяки не занимаешься этими вопросами. Не в бровь, а в глаз. Аякс и сам не подозревает, насколько угадывает. - Что ты имеешь в виду? - Что ты.. имеешь на меня виды, но упорно интересуешься, а я тебе рассказывать всякое собрался. - Все в порядке. В этом нет ничего такого.       Дверь в киоск открывается. Клиент. Аякс поднимается с дивана и идет его обслуживать. Зуши понимает, что у Аякса была очень насыщенная жизнь. Какие-то уличные драки, антифа, Люк. А ему на вид только двадцать лет. Он понимает, что Аякс кажется простым и честным, но он столько всего успел пережить. Аякс действительно оказался Аяксом. Лишь бы он в конце с ума не сошел. Зуши думает, что если какая-нибудь богиня, например, одна с красным хвостом, подумает попробовать наслать на Аякса безумие, то он лично вырвет ей руки - может не буквально, но что-нибудь придумает. Собственные злые планы в один момент красят щеки и глубоко в душе заставляют смеяться над собой. Клиент уходит. Зуши поднимается и присаживается на стол Аякса. - Рассказывай дальше, - по-деловому просит он. Почти равнодушно, даже томно. - Я забыл уже, о чем говорил. - Как у вас завязалось? - Классика, Зуши, - отмахивается Аякс. - Напились на корпоративе Кловерлифа. В этом здании. Я тут не работал тогда. Напились. Поцеловались. Ну и... да. Никакой романтики там не было. В начале. - Понимаю, - прикрывает глаза Зуши. Заканчивая этот разговор. - Такой был вечер... - Я понял, понял. Аякс щурится с хитринкой, деловито продолжая: - Ну мы и отдрочили тогда друг другу! - Аякс, я понял, нет необходимости- - Это было, кстати, здесь - Зуши брезгливо соскакивает со стола, теряя всю томность. - Ну не прям здесь. Тут раньше дед работал один. - Аякс! - В туалете были. В этот туалет вообще лучше не ходи, там вечно кто-нибудь ебется, говорят. Ну или ходи. Я не знаю пока, что у тебя на уме... - Все. Я заплатил цену за знание, заплатил! Просто уже замолчи, болтун. - Ну ты же хотел знать. Вот. Хочешь еще чего-нибудь расскажу, м? - Нет. У тебя время обеда, все, я пойду, - говорит Зуши, действительно начиная уходить. Сальными подробностями его не удивить. - То есть ты даже не останешься на обед? - с деланным трагизмом спрашивает Аякс. - После всего, что обо мне узнал? Зуши останавливается. - Ты меня только что позвал вместе пообедать? - серьезно спрашивает Зуши. Аякс смотрит вопросительно, мол, ну да. - Наверное. Ну, пойдем, все. Не могу уже здесь сидеть. Они обедают, после этого Зуши уходит.. куда-то. Он не отчитывается. Аякс думал спросить, но не стал.

* * *

      Проходит почти неделя. Аякс ничего не пишет Зуши, хотя пару раз думал об этом. Для чего-то же он оставил ему свой номер когда-то. Ему правда любопытно, почему он перестал приходить. Но за это любопытство Аякс сам себя пытает мыслью, что эта ложная невинность ни к чему, что вполне очевидно, почему Зуши может больше не приходить. И Аякс.. мирится. Потому что непримиримость в чувственных вопросах всегда такая болючая, ни один удар по ебалу не сравнится. Не хочет приходить - ладно. Пусть. Аякс встает по утрам на пробежку. В перерывах на работе курит. После работы покупает вишневую пепси без сахара и идет домой, слушая в наушниках насмешливое ви а зе чемпионс. Дома он кормит Лапку. Целует ее в пушистую макушку, сидя голыми коленями на холодном кухонном кафеле. Лапка толкается ему мордой в щеки, от этого щипает глаза. Играет в доту. Иногда, но не часто дрочит. Скачивает варкрафт. Восстанавливает аккаунт. Звонит маме. Отвечает, что пока в киоске много дел. Мама рада, что он теперь держит киоск. Отец рычит в трубку, что открутит ему голову, если он не приедет повидаться с матерью. И в какой-то из дней Аякс решает, что поедет повидаться. И действительно уезжает на три дня в отпуск.       Зуши пытается как-то переварить информацию о том, что его кавалер все еще немного очарован прошлым, что он не обыкновенный домашний дединсайд, а человек с огромным бэкграундом, тянущим на целый фильм. И, несмотря на то, что они не общаются друг с другом по разным причинам, среди всех причин у них есть одна общая - они оба подозревают, что как-то не укладываются в жизни друг друга. И если Аякс это понял сразу и принял на веру без особого сопротивления, то Зуши это немного беспокоило. Настолько, что он просмотрел все 37 уведомлений гриндера, пришедших за неделю. Но ничего его не смогло отвлечь. Потому что он сам себе навязал этого Аякса. Которого впустил случайно в свою жизнь. Зуши понимает, что все эти первые манипуляции, в том числе с фото, были простой.. игрой. Особенно с фото. От скуки. Вероятно, в психике сработал механизм - никакие избегания привязанности и боли не возникнут, если объект ухаживаний будет ненадежным и далеким. Это был шанс позаигрывать со своим желанием любви, чтобы отвлечься от вечной внутренней пустоты. Скуки. Апатии. Но все очень поменялось с тех пор, как Аякс за него так искренно и живо заступился. Зуши никогда никого не впускал. В школе никто не видел, как Зуши улыбается. В школе он ни с кем не говорит на переменах. И его бы точно унижали, если бы он не был симпатичным азиатом и умником. Зуши никогда никого не впускал. Аякса впустили обстоятельства.       И Зуши в растерянности от того, что ему не все равно, что Аякса нет в сети три дня.

* * *

      Аякс возвращается. Его самым естественным образом припахали к работе на ферме, поэтому он обгорел. В первые дни он на работе с себя снимал кожу. Пожилые клиентки рекомендовали всякие майонезно-сметанные маски. И вообще были вежливее обычного.       В один из будней он понимает, что ему приспичило в туалет. Уже вечер, он устал и терпеть уже больно. Он не очень любит его посещать. Но в этот раз приходится. Аякс заходит в туалет, помещение с еще более скрипучей лампой, чем в его киоске. Стоит в проеме какое-то время. Впереди две раковины с двумя зеркалами. Слева две кабинки. Все, как он помнит. Аякс проходит в первую кабинку, слышит шорох одежды в соседней. Затем тихий, но резкий вздох, похожий на усмешку... И стон. Кто-то там подрочить что-ли решил, - думает Аякс, вообще не удивляясь.       И только Аякс расстегивает ширинку, сразу становится слышно одновременно шипение и тихий глухой скулеж. И если сначала можно было подумать, что шорохи - это натягивание штанов, то теперь Аякс понимает, что в соседней кабинке натягивают далеко не штаны. Он слышит шепот, что-то вроде судорожного "не-не-не-НЕ"... И мычание. Аякса, вымотанного к концу рабочего дня, голодного, уставшего и напряженного, посещает очевидная мысль. Идея. И ему за нее не стыдно от слова совсем. Это ведь ничем от порно не отличается, в конце концов... Какая разница... Любовники шепчутся, Аякс не может и не старается разобрать, но начинает слышать.. чавканье. Мокрые звуки. И низкое юношеское хныканье. И это провокация, они сами напрашиваются, - думается Аяксу, потому что ему всерьез начинает хотеться передернуть, либидо живо, - после одной девчонки и Люка он о себе знает, что звуки партнера во время секса на него имеют особое влияние. Он слышит возню и шипение, через которые немного прорываются голоса, совсем чуть-чуть, но Аяксу достаточно, чтобы понять, что в соседней кабинке двое парней. Аяксу все равно - не важно, кто, где и с кем спит, главное, чтобы все выспались... Аякс справляет нужду и чувствует, что теперь страшно хочется пить. И у него еще не встал. Самое время, чтобы уйти и не носить за собой потом этот позор как воспоминание. Поэтому он просто, устало вздохнув, застегивает ширинку и выходит из кабинки.       Когда Аякс подходит к раковине, решается посмотреть на обувь любовников, думая, что, быть может, сможет опознать их по ней, и оу, он видит только одну пару ног. Акробаты, - весело думает Аякс. Он видит берцы, похожие на его, только какие-то моднявые - с какими-то висюльками-ремешками-шипами. Аякс долго не смотрит, не его дело все-таки, эти берцы он не знает, не видел их, потому он просто моет руки. И только выключает воду, как слышит из кабинки какой-то грохот, будто кто-то кулаком вмазал по пластмассовой перегородке. Ну или попытался за нее ухватиться, пытаясь спастись от окончательного падения в пучину наслаждения. Он слышит, что один парень начинает тяжело дышать так слышно, что ясно, что он улыбается, а другой опять мычит - с мычанием синхронно волочатся по кафелю берцы, потревоженные расчувствовавшимся владельцем. Аякс смотрит на себя в зеркало - там абсолютно уставшая физиономия. Но кожа не такая красная, становится лучше... И он снова ебашит в эту несчастную перегородку. И Аякс не выдерживает и с очевидной подъебкой спрашивает: - Пацаны, вы нормально? - Блядь, - очень возмущенно хрипит-рычит кто-то.. который громкий. - Нормально, - отвечает другой с таким удовольствием, что становится немного смешно. Аякс вдруг понимает, что голос очень знакомый. - Шшшш! - Нам нравятся зрители, - мягко и насмешливо продолжает этот другой, игнорируя шипение первого. - И слушатели. -Ш-ш-Ш!! - с усилием шипит другой. - Закрой рот. Я тебя точно прикончу... Аякс вытирает руки бумажным полотенцем и кидает его в урну. - Что ж, оргазм - маленькая смерть, - отвечает другой громкому тихо и лукаво. Аякс все пытается вспомнить, где его слышал... И только этот громкий возмущенно хочет спросить, почему еще жив, и даже спрашивает, как Аякс, покидая туалет, своим громким голосом его перебивая, говорит: - А мастурбация - большая кончина.       Прикрывая дверь, Аякс слышит как тот, со знакомым голосом, мягко негромко смеется. Аякс, подходя к киоску видит, что возле него стоят два человека, которых он не ожидает увидеть. Владелица торгового дома и борец за его сердце. Джинн и Зуши. Они о чем-то общаются. Аякс бы подслушал, притаившись за углом, если бы вовремя не вспомнил-осознал, что стены и двери с прозрачной основой. - Здравствуйте, - говорит он Джинн и переводит взгляд на Зуши. Его лицо безразличное, но взгляд очень проникновенный. - Здравствуйте, я бы хотела вас оповестить о мероприятии. Вы новый член нашего коллектива, но ваш друг сказал, что вы бывали у нас гостем на торжественном вечере. - Да. Бывал, - отрезает Аякс. - Каждые три месяца мы стараемся проводить корпоративы. Для сближения сотрудников, поддержания легкой рабочей обстановки... Можете приводить друзей. Все обычно кого-нибудь приводят, - Аякс смотрит на Зуши, но тот смотрит куда-то в сторону. Может быть, с усилием не смотрит на него. - Обычно принято что-нибудь приносить. Напитки, еда. Все это вы знаете... Просто будьте в курсе, что мероприятие в пятницу в семь часов. - Спасибо, мисс Гуннхильдр, - говорит Аякс. - Подождите, это послезавтра? Уходя, Джинн неловко оборачиваясь, шутит: - Явка строго обязательна!       Аякс открывает киоск, снимает замок. Отворяет дверь, пропуская Зуши. Почему-то этот момент ощущается как что-то очень неловкое. Аяксу за что-то стыдно. Зуши тоже. Аякс не знает, что будет хуже - если Зуши зайдет внутрь или уйдет. Зуши не знает, что будет хуже - если он зайдет внутрь или уйдет. Но он, к своему стыду, движимый бог знает чем, заходит внутрь. Присаживается на знакомый диван. Аякс садится в кресло. Они молчат. - Книжный закрыт. - Я хочу купить мотоцикл. Говорят они одновременно.       И почему-то Зуши ощущает себя придурком после этой реплики, а не Аякса. Он уже успел пожалеть, что вошел. Внутри Зуши все сжимается от злости на Аякса. Но больше на себя. И аяксовы мотоциклы заставляют его почувствовать себя еще более униженным. Поэтому он говорит откровенно: - Я хочу тебя ударить. Аякс не смотрит на него. И на автомате, без злости или вызова отвечает: - Ударь. - Я так сильно хочу тебя ударить, - говорит Зуши с тяжестью в голосе. - Я никого никогда не хотел ударить. Даже того урода. Но тебя хочу. - Значит, я плохо на тебя влияю. - Да. Ты плохо на меня влияешь. Это подходящая формулировка. - Спасибо. Стараюсь, - говорит Аякс с напряжением. Потому что тоже не может долго с ним справляться. И Зуши даже это злит - с чего ему напрягаться. Его также злит, что его теперь что-то злит, что что-то имеет на его чувства влияние. Зуши не знает что сказать.       Что он может сказать? Пикнуть "я тебя люблю" и убежать? Действительно попробовать его ударить и понять, что вся эта тоска и униженность, стыд и вина рождены в нем не Аяксом, а механизмом психики, пытающимся заставить Зуши отречься от симпатии к случайно ворвавшемуся в его наглухо закрытый мир человеку, чтобы тот его не ранил? И Зуши противно от того, что эти механизмы он осознает. И все равно делает. Противно от всего. Все это сложно. Спасибо, мама, иначе говоря. - Хочешь пойти со мной? На корпоратив. Спрашивает Аякс. Так просто. И смотрит на Зуши. И в его взгляде нет напряжения. На самом деле, этот же взгляд у него возникает, когда к нему приходит спать Лапка. Если бы Зуши знал, как выглядит лицо Аякса, когда он смотрит на Лапку, - нежно и виновато, что он у нее вот такой, глупый, резкий и большой папа, а соответственно не умеющий мягко и как следует приласкать, - если бы Зуши знал этот взгляд, он бы распознал его сейчас. - Потому что Люк приведет кого-то?       Зуши спрашивает это так отстраненно, так холодно, что любому было бы понятно, что холодность напускная, но Аякс и не думал об этом, о том, что Люк может привести кого-то, потому он вдумывается в смысл фразы, не в интонационную обертку, с которой он, в конце концов, мало что может сделать, но Зуши оценивает эту заминку по-своему, как ответ. И спокойно покидает киоск.       Аякс не успевает ничего сказать. И позорно давит мужественный порыв догнать Зуши и сказать, что дело вовсе не в Люке.