Фотопечать. Проявка фотопленки/оцифровка видеопленки

Кажется, окажется проще не знакомиться Кто из нас откажется взять и успокоиться?

Верная-неверная, тихая-печальная Я твоя не первая, ты моя случайная

Зуши делает очередной глубокий вздох. Он стоит в ванной, нервно переминаясь с одной ноги на другую, пытаясь решиться сбросить звонок и вернуться в комнату. В экране телефона - входящий вызов с фотографией, сделанной им тайком не так уж давно: Аякс целует Лапку между ушей, бережно поддерживая в своих огромных руках - эта кошка и так довольно небольшая, хоть и взрослая, но в его руках кажется почти котенком. Зуши еще раз глубоко вздыхает в надежде, что легкие как-то помогут здравомыслию победить, плотно стискивает челюсть, размышляя. Можно поступить как умный человек, который не хочет тратить свои нервы на прослушивание очередного дурацкого стендапа от человека, который ветреный и безответственный настолько, что было бы глупо обвинять его в чем-либо, но отказаться от общения с ним - было бы в самый раз. А можно поступить как жалкий смехотворный доверчивый дурак и принять входящий вызов и услышать с первых секунд оскорбительно непринужденное: - Привет! - Привет... - угрюмо бурчит Зуши. -...привет, хе, - уже тише, нежно и смешливо повторяет Аякс. Будто ничего не было. Будто между ними все еще те самые первые мягкие чувства, а не все это сплошное.. непонятно что. Зуши слышит его игривую идиотскую улыбку. Переводит взгляд с черного кафеля ванной на светящуюся в телефоне фотографию контакта снова. Все вместе производит вполне ожидаемый эффект - Зуши безобразно тает, но от этого внутри становится так противно, что он, стиснув зубы, говорит: - Если ты решил в очередной раз надо мной поиздеваться - делай это скорее. Сейчас я занят. Зуши жалеет, что сразу же выдал такое небезразличие - стоило общаться прохладнее и не позволять себе эмоционально вовлечься с первых же секунд. Он встает перед зеркалом, смотрит себе в глаза, хмурится - чтобы себя было легче контролировать свою речь. - Чем? - Зачем ты мне звонишь? - холодно, но все-таки с очевидной злостью в голосе говорит Зуши. Он зол на них обоих - и на себя, и на Аякса. В зеркале на него смотрит надменное и обезображенное презрением лицо. - Хочу тебя услышать. Увидеться завтра. Пожалуйста?.. - вопросительная, почти заискивающая интонация заставляет Зуши покраснеть от злости. Так, что щеки ощутимо начинают гореть, а сердцебиение учащаться. Этот придурок должен его умолять, уверенно, после всего, что произошло, а не задавать вопросы, не использовать таких интонаций! - Нет, - сразу же отрезает Зуши. Лицо в зеркале кривится - сначала сердито, а затем уже обиженно, но Зуши сразу же поджимает губы. Пусть Аякс думает как угодно, пусть думает, что его можно приманить простой лаской, умаслить этим его "пожалуйста", но это совсем не так. И обижаться на то, что Аякс считает, что после произошедшего его нежные словечки волшебным образом вернут все, как было, не стоит - чего еще ждать от идиота-предателя, для которого доверие пустой звук, а вместо мозга ниточка, которая уши держит. Надменность вновь наплывает Зуши на лицо. И он рад ей, разглядывая себя в зеркало. Таким он себе нравится больше. - Почему? Ты не хочешь поговорить нормально? - внезапно серьезно спрашивает Аякс. - А ты можешь сказать что-то нормальное? Или новое? - на усталом выдохе отвечает Зуши. Буквально чувствуя, как все тепло, что появилось к этому человеку, когда прозвучал его голос, уходит. - Да при чем тут новое или не новое, - сразу же отвечает Аякс. - Я не прав был в том, что не интересовался твоими делами, мне казалось, ты умней и беззаботней, чем я. Не знаю, почему. Я понял свою ошибку, но это не делает меня чудищем от которого бегать теперь надо. И не позволять случится взрослому серьезному разговору. - Не надо меня отчитывать и рассказывать, как с тобой надо поступать! - Я тебя не отчитываю и ничего не рассказываю, я вообще последний, кто понимает что-то настолько, чтобы объяснить. Но я считаю, нам нужно поговорить, а не грубить. Я хочу простого человеческого разговора. Ты - нет? Разлюбил ты меня что ли... - неловко фыркает в трубку Аякс. Зуши почти роняет челюсть, услышав эту маленькую лекцию о взрослости. Этот самый Аякс, предлагающий взрослый серьезный разговор, все это время прикидывающийся каким-то внеземным рыжим мальчиком, непосредственным и неосознанным, теперь желает серьезного разговора... И спрашивает, после того, как чуть не вернулся к своему драгоценному рыжему рыцарю-спасителю, не разлюбил ли он его. Он издевается, явно и без стеснения. Не презирает, говорит без снисхождения, но не воспринимает все, что было, всерьез. И это бьет по самолюбию Зуши настолько сильно, что он едва ли способен поверить в то, что Аякс и в самом деле говорит то, что говорит. - То есть ты еще и поучаешь меня? - шипит Зуши в телефон. Он взволнованно сглатывает, чувствуя горечь разочарования, комкающегося в горле. И много-много гнева... Который неожиданно даже для него самого выливается в мысль, высказываемую сразу же, без всякого осмысления. - Ты в курсе, что соблазнять школьника можно только если обещаешь ему долгую красивую любовь, при этом такую, какая его полностью будет устраивать? А иначе - знаешь, что бывает? - едко выпалил Зуши с тщательно демонстрируемой злой иронией в голосе. - Я в полицию пойду, если ты еще раз позвонишь. Или подойдешь ко мне. Как тебе такой разговор? Достаточно серьезный и взрослый, Аякс? Сделать его взрослее? Аякс молчит. Долго. Зуши после затянутой тишины, за которую успевает немного пожалеть о выплюнутой дешевой манипуляции, слышит в трубке глухое фырканье. И Аякс без тени эмоции спрашивает: - Ты серьезно? Зуши, переставая жалеть о произнесенном, услышав эту интонацию, не дает себе времени подумать, что ответить, он поддается желанию напугать Аякса, и злой азарт, осознание собственной возможности нанести вред в виде крошечной паранойи ощущается.. даже приятно. Разве ему остается что-то другое? Аякс ни во что его не ставит, не воспринимая всерьез то, что для Зуши все-таки было чем-то более глубоким, чем-то.. первым, взаимным, сокровенным. За Аякса приходилось побороться, ощущать победу было приятно, приятно было принимать и оказывать заботу, ничего друг другу не обещать, но аккуратно в глубине души знать, что все будет хорошо, ведь Аякс, хоть и дураковатый, но искренний и беззлобный парень, а еще было так приятно, когда он.. ..не важно. Теперь для Зуши после каждого "приятно" стоял огромный вопрос. - Да. Я серьезно. А что, испугался? - Зуши криво, безрадостно, даже с отвращением улыбается. Брови обиженно дрожат у переносицы, изогнувшись в морщину. И Зуши отворачивается от зеркала. - Испугался, что я из тебя буду правильного жениха себе воспитывать, шантажировать? У меня есть уже практика, если помнишь. Если я захочу- Аякс не звучит испуганно или взволнованно, он просто перебивает Зуши, спрашивая снова: - Подожди. Ты серьезно сейчас? Зуши чувствует, как от стыда начинают гореть щеки. Аякс спрашивает так, будто он не припугнул его, а признался, что у него футфетиш или геморрой. Как унизителен этот разговор, Зуши просто не поспевает осмыслять его, держать дистанцию, прохладу в голосе, у него не получается совладать с эмоциями. Снова. - Что за бред ты несешь? - Аякс звучит так, будто искренне удивлен. - В полицию пойдешь? - Я подумаю. Может быть, пойду. Не звони мне больше. Не хочу тебя знать, не хочу тебя видеть, ничего с тобой общего иметь не хочу. Как тебе не ясно? У тебя что, мозга нет, что ты звонишь мне и отчитываешь меня за то, что обидел меня? - вырывается у Зуши. - Да как я тебя обидел? Что я сделал?! - вот теперь уже Аякс точно звучит нервно и напряженно. Ничего не понимает или делает вид, что ничего не понимает. - А ты не знаешь? - шипит Зуши. Чтобы не рявкнуть в трубку. - Сука, как с тобой сложно, - устало выдыхает Аякс. Видимо, все-таки, как минмум рассердившийся на манипуляцию. - Что за детский разговор. Я ничего дурного тебе не сделал, я тебя не обижал так, как мог бы это сделать, я хотел, чтобы все было правильно. Потому что знал, что ты заслуживаешь лучшего. Да даже после этого шантажа, помимо того, что хочу высечь нахуй твою мелкую злую жопу, я думаю, что ты несешь этот бред просто потому что рассердился... - И что же, с пустого места получается? Ты как всегда не при чем, конечно. Неужели ты думаешь, что если вести себя как придурок, то можно вообще ни за что не отвечать? Как же меня достали твои психологические разборы меня, ведешь себя так, будто тебе есть до меня дело, будто ты меня знаешь. Но мы оба знаем, кем ты грезишь. Зуши снова жалеет о сказанном. Верней, о том, как оно вышло. Оно выходит грустно, горько, отчаянно. Будто что-то внутри все еще стремиться выпросить признание о том, что все произошедшее - недопонимание, ложь, бред. Ему даже не нужна честность всегда честного Аякса, напротив, пусть хоть немного соврет, чтобы можно было разозлиться снова, послать нахер или едко напомнить, что с растлителями делают в тюрьме, чтобы Аякс, роняя кал, прибежал просить прощение, умолял, плакался в трубку, чтобы страдал. Отчего-то казалось, что страдание, может быть, сумеет воспитать в нем хоть какую-то осознанность. Как же Зуши был зол... И как обижен. И как же трудно было совладать с двумя этими эмоциями вставшими в оппозицию друг с другом. - Да, я не могу отказаться от его участия в моей жизни, - тихо признает Аякс. Зуши может услышать, как скрипит его челюсть, желающая сжаться покрепче и посуровей, но обязуется опускаться вниз, чтобы слова все-таки выходили из рта. - Да! Потому что он мне был как семья. И он кинул меня. И для меня самого унизительно вообще вспоминать о всей этой хуйне. Я от него чего-то ждал. Это правда, - с очевидной горечью подчеркивает Аякс. - И понял бы все, потому что он уже мне был как.. брат?.. Поддержал меня, когда собственная семья во мне не видела ничего. Такая слабость с кем угодно может случиться. Да почему я вообще оправдываюсь перед тобой! Ничего не было. Ничего бы не случилось! Он кинул меня через хуй, Зуши. Не тем, что целоваться со мной не хотел, - раздраженно пояснил Аякс, - он вообще ничего не хотел, пожалел просто да и все. Снова он играет в непонятого мученика, несправедливо осужденного, нуждающегося в ласке и принятии, - сердится Зуши. - Ты думаешь, что мне нужна твоя честность! Какой же ты.. дурак. Только о себе думаешь. Как я раньше не видел, как не замечал, что это была не харизма, а идиотизм! - А о ком думаешь ты, угрожая мне полицией! - фыркает Аякс. - Зуши, ты такой смешной, я ебал... - Да это чтоб жизнь слишком сладкой не казалась после того, как ты меня чуть не трахнул. Красиво сделал вид, что считаешь, будто я достоин большего, чтобы я точно не отказал потом, решив, что ты галантный, чуткий и нежный. Любишь же ты корчить из себя ребенка, которого обидели! И меня упрекаешь в незрелости! Я ведь не знаю сколько у тебя в городе таких членов семьи, которых ты поцеловать мечтаешь. Я не хочу в такую семью. Ебитесь там друг с другом, сколько хотите. Аякс, похоже, ошарашенный исступленным шепотом, долго молчит. Зуши успевает сделать три длинных вздоха, столько же выдохов. - О какой сладкой жизни ты говоришь?.. Сука-а... Какой бред. - снова Аякс шумно вздыхает. И усмехается. - Насколько же ты сосредоточен на том, что тебя якобы никто не любит. Зуши, я неудачник, ты еще не понял? Такие, как я, союзниками не разбрасываются. И ошибок делают не мало. Дохера. И звучит это вполне искренне. Будто Аякс сознается в чем-то болезненном, но таким очевидном и неприглядном, что даже смешно это озвучивать. Зуши этим не проникается, ему не нужны были ни правда, ни искренность Аякса, точно не после того, что произошло, не после того, что прежде успел уже в этом разговоре озвучить Аякс. - Да я знаю. Другие со школьниками не целуются, - язвит Зуши. Утерев крупные слезы унижения, Зуши с не менее едкой сладостью шепчет, - так приятно слышать, что ты падок на любого. Что достаточно на тебя просто посмотреть и ты готов трахаться и думать о любви... Как часто ты меняешь своих союзников, так называемых? Также им потом плачешься про то, какой ты неудачник? - Какой же ты мудак... - выдыхает Аякс. Зуши думает, что он курит. И совсем сухо, Аякс продолжает, - я не могу поверить, что купился на твою мудрую мордашку. И прочие выебоны. Ты реально просто ребенок еще. Я рад, что секса не было. Зуши не понимает, что конкретно задевает его в этой радости Аякса, но пик унижения явно достигнут. Наспех вытирая запястьем лицо, Зуши постно и строго цедит: - А я-то как рад, что не прошел инициацию в вашу ебучую семью. - В какую, сука, семью!, - смеется Аякс, с горьким изумлением. - Что ты опять себе напридумывал... - Не знаю. Один помогает тебе с киоском, другой с ремонтом, третий с.. я не знаю, скидкой в маке! Или это моя вина в том, что ты настолько на дне, что любую руку помощи, которую тебя протягивают, ты стремишься опустить на свой хуй? Аякс снова помолчал. Взял свою идиотскую паузу, будто не понимает, что ему говорят и сидит осмысляет или в переводчик на свой идиотский язык забивает, чтобы узнать, чем же так недоволен его.. приятель. Бывший союзник. Может быть, в этом разговоре, Аякс просто думал дольше, прежде чем говорить, но все же вскоре произнес: - Да пошел ты нахуй, Зуши, - Зуши слышит яд в ответ, насмешку. Возвращенную, прежде всего. Горькую, но все-таки насмешку. Будто Аяксу совсем не хочется это говорить. - Ты сам на него чуть ли не лез. На этот самый хуй. Тебя с него стаскивать приходилось, если помнишь. Зуши чувствует, как обида встает комом в горле, как глаза мокнут злыми горячими слезами. - Ты же хотел поговорить серьезно - что, не нравится? - тихо пролепетал он, стараясь подавить желание просто провизжать, чтобы Аякс пошел нахер. И как же противно от того, что во всех ссорах приходится встречаться с самим собой, самой истинной и искренней частью себя - плаксивым, обиженным и злым ребенком. В этом Аякс прав. - Не нравится. Пошел ты. Зуши. Никогда еще Аякс не называл его имени так, будто говорил о чем-то.. совершенно гадком, чужеродном. - Не звони мне больше, понял? Или я... я... - от гнева задрожали связки. - Хватит. Я больше не позвоню, не переживай. И Аякс действительно сбрасывает трубку. А Зуши не по себе от этого разговора. В нем он унизил себя сам, его унизил Аякс, и вся эта ситуация была настолько унизительной, что психика едва выдерживала. И злые слезы, все-таки, срываются с ресниц, от этого только хуже. Гнев горячит все его тело, этот гнев подпитывается презрением к Аяксу, но более презрением к самому себе. Хочется, невзирая на последствия, разнести эту ванную. Или вовсе самого себя. А, может, все вместе. Складывается впечатление, будто вся жизнь - это просто возможности позорить себя, разложенные на каждом шагу, эти возможности красиво блестят, может даже показаться, что это самовыражение или попытка найти себя или свое счастье, а на деле это просто херня, которая заставляет унизительно нагнуться, чтобы понять, что ничего, кроме дерьма, тут и не лежало. Зуши гонит от себя эти навязчивые меланхоличные жизнеотрицающие мысли. Но в данный момент ему кажется, будто он в течении всей жизни только и делал, что занимался этой самой борьбой с этими мыслями. Жалость к самому себе становилась все более невыносимой, но стоило признать, что это был единственный механизм утешения, иного способа прийти к облегчению и принятия для него и не существовало. И осознание этого только глубже погружала его в цикл презрения и жалости к себе. Мозг Зуши раз за разом проигрывает весь разговор от начала и до конца, и каждый раз гадости, сказанные Аяксом, и гадости, сказанные им самим, казались все более ужасными. Откуда вообще в них столько ненависти друг к другу? Откуда у него столько презрения к Аяксу, откуда у Аякса столько насмешливости и снисходительности по отношению к нему? Откуда в них обоих эта мелочность? Какой же противный разговор. Это к лучшему, что Аякс больше не позвонит, сколько еще дерьма друг другу они могли бы наговорить, если бы он не бросил трубку. Зуши чувствовал, что в нем все еще столько обиды и злости - что он мог бы говорить с Аяксом до утра. И это был, пожалуй, один из самых честных перед собой выводов после этого разговора. Умывшись холодной водой и посидев в ванной еще немного, он решил вернуться в комнату. Даже не зная, как после всего можно вообще с кем-то заговорить. Казуха наверняка почувствует смену настроения, ему будет неловко... Впрочем, он уже скоро уедет и можно будет побыть одному. Но обижать его не стоило, идея о совместном творческом проекте ему по-прежнему нравилась, хоть и было ощущение, что сейчас нет ни на что сил, не говоря о желании. Вернувшись в комнату, Зуши мимоходом оглядывает себя в зеркало - вид жалковатый. Казуха смотрит в телефон и, не отрываясь от него, что-то печатая, говорит: - С облегчением. - ..спасибо? Они долго молчали, уставившись в телефоны. Зуши успел заподозрить, что Казуха заметил, что он не в духе. На телефон пришло уведомление - Казуха отправил три картинки. - Референсы. Совместить - и будет здорово. С первой обработку, а на второй мне нравятся бензиновые разводы и отсылка к Ван Гогу, но надо что-нибудь не настолько заезженное, а третье... - Круто, - вполне осмысленно отвечает Зуши. Идея ему нравится. Силы на осмысление он потратил, но на качественный отзыв о задумке их уже не хватило. И это последний их разговор, в течении нескольких часов они молчат, а затем уже неловко прощаются в коридоре, деловые переговоры родителей завершаются. Мамы Казухи заставляют их обняться. Ни Казуха, ни Зуши не принимают это близко к сердцу, хоть это и неловко. - Я тебе напишу, Казуха, - напоследок говорит Зуши. Чувствуя легкий укол вины за то, как негостеприимно все получилось... Уже, заперев дверь в комнату и рухнув на кровать, Зуши слышит вибрацию телефона, - пришло сообщение. Перебарывая ощущение, что если это Аякс, то он не выдержит, ведь его уже сегодня было через край, Зуши открыл его, от того, что это просто спам, не стало легче. Теперь не было задачи тяжелей, чем разобраться, что ему нужно от Аякса - чтобы тот расшаркивался в извинениях, чего точно не случится, или чтобы тот навечно забыл о его существовании. Может быть, забудет, решив, что секса и в самом деле не светит. Кто сказал, что его искренность, приземленность и ребячливость - точные признаки того, что он не обычный мужлан, охочий до молодого тела. Умом Зуши понимал, что все было не так. Но этим же умом из Аякса ваялся демон, с которым расстаться было значительно легче. Впрочем, они даже не сходились. Говорил ли Аякс хотя бы раз, что они вместе? Нет. Так и рождается гигантская простыня Аяксу в личные сообщения: Мне не нравится, как кончился этот разговор. Я не хотел говорить то, что сказал. Но более чем уверен в том, что все, что сказал ты, - твои истинные чувства и мысли. Зачем ты унижал меня, играя со мной в романтику, при этом тайно, хотя, куда там - вполне явно мечтая о бывшем, который для тебя, по твоим словам, как семья? Неужели ты ни разу не задумался о том, как я себя чувствую, пока играл в новые отношения, не придавая им особого значения, хоть и замечая, что я крайне вовлечен? Неужели мои признания о том, что это для меня ново и непросто, воспринимал как какой-то детский лепет, а не откровения человека, который тебя подпустил так близко, как никого прежде? Знаю, что это было глупо, что вероятность того, что ты понимаешь, насколько для меня это было серьезно, ничтожно мала. Потому что в здравом уме никому не придет в голову относиться к тебе серьезно. И ты это знаешь сам. Мне вот пришло. И вышло мне это даже не боком. А раком. Ты только говоришь о том, что я заслуживаю лучшего. На деле тебе абсолютно все равно, кто я и что происходит в моей жизни. Лучше бы я действительно был просто целкой, которую ты хотел сбить. Но тебе не нужно было даже этого. Потому что меня ты видел исключительно пустым местом, каким-то наброском человека, над которым можно поугарать. Разве ты не понимаешь моих слов? Не понимаешь, почему я задет твоим похуизмом? Сколько раз я унизил себя в надежде, что, может быть, ты увидишь мои старания, поймешь мою боль и заметишь во мне, что я не просто хорош, а лучше всех. Для тебя. Но либо я идиот, либо ты, либо мы оба. Я уже ничего не понимаю. Аякс не читает настолько долго, что Зуши успевает заснуть, утомленный своими переживаниями настолько, что сил на томление в ожидании не остается. Он забыл поставить будильник, в школу приходится собираться торопливо, не отвлекаясь ни на что постороннее. Но даже торопливость не побеждает тот автоматизм, с которым Зуши чистит перед зеркалом, в которое старательно не смотрит, зубы, надевает на себя то, что надевал вчера, идет в школу. Он почти не опоздал. Но все мысли по-прежнему были о письме. А иначе это сообщение не назвать. Очередное унижение себя, очередная надежда на то, что если излагать свои обиды и ожидания, то все вокруг начнет извиняться и соответствовать, ластиться. До чего глупое заблуждение... На душе, от решения написать это сообщение, у Зуши неспокойно. Теперь есть повод не только ощущать обиду, но и вину. И решить перед собой, на какое место ему встать, чтобы не прогадать, было трудно. Жертвой быть устал, слишком часто убеждал себя в ней, а обидчиком становиться хотелось еще меньше... Только на перемене он замечает уведомление - ответ Аякса. Теламонид❤ я не хотел тебя обидеть никаких коварных замыслов не было но и пустым местом тебя не считал. не думай так не думаю, что тут можно как-то помириться, хоть я и хотел бы. ничего не изменится, от того, что я извинюсь перед тобой. ты нравишься мне, но теперь мне ясно, что я не до конца понимал, во что ввязывался Зуши сразу пишет ему - "Что ты имеешь в виду?" Ответ приходит, как ни странно, почти сразу. Видимо, Аякс скучающе сидит в своем киоске. Может быть, тоже пропереживав о случившемся разговоре и опоздав... Теламонид❤ ты делекатный. сам по себе и о с тобой тоже надо деликатно во мне делекатного ноль Зуши сердито вздыхает и пишет ему "Как всегда, разговор о тебе и о том, как ты признаешь свои недостатки из жалости к самому себе... Заебало." Чувствуя на скулах стыд от того, что он сам не был лучше. Занимался тем же. Если бы у них был брак, он явно был бы создан на небесах - два мудака, не способных ни обвинить как следует, ни принять вины, - вот, о чем думает Зуши. Последняя мысль о том, что он снова связывает их двоих, как влюбленный подросток, горчит. Теламонид❤ тут ты прав. ты вообще во многом прав зуши просто знай что обижать я тебя не хотел. не угарал над тобой, это не так Зуши, меняясь в лице, и оглядываясь вокруг, сердито печатает "Ну так просвети меня, в чем правда. Помимо того, что тебе нравятся твои бывшие. Об этом я правда предпочел бы просто не знать. По-прежнему не понимаю, как можно было на меня это вываливать. Почему об этом я знаю больше, чем о том, что ты думаешь обо мне???" Теламонид❤ а на кого мне это вываливать? ты доверил мне свои секреты я доверил тебе свои. никто из нас не просил этого но так вышло а правда в том что лапка тебя на кухне ищет периодически. зачем ты ее приучил что ей перепадает что-то вкусное когда ты дома Зуши растерянно смотрит в экран. Это издевательство. Он издевается. Теламонид❤ мы бы не наговорили хуйни если бы общались лчно приходи ко мне в киоск Зуши сглатывает, брови сами ползут к переносице, чтобы сложится домиком. Он пишет "Лучше не надо. Не смогу не плакать, если увижу тебя. Если заметят, что у тебя в киоске плачет школьник, к тебе вопросы возникнут" Теламонид❤ я тогда тоже заплачу Зуши тихо фыркает и пишет "В солидарность?" Теламонид❤ в сопидарность придешь сопидар? расскажешь мне, как твои дела че там с мамой мамами мне не все равно хоть и веду себя помудакцки Зуши позволяет себе не отвечать на эти сообщения. Позволяет себе и погрузиться в себя и попытаться отыскать хоть какую-то причину действительно прийти. Легко было обвинить телефон в том, как складывались их разговоры. Но, может быть, и в самом деле, окажись они лицом к лицу, все обсудить станет проще. А нести бред сложней... Теламонид❤ прости меня я просто слишком был расстроен да и есть ты тоже вроде не вроде а точно Зуши хочет ответить, что просил больше не писать ему, но сразу же вспоминает, что он первый и написал. И за это стыдно настолько, что щеки начинают гореть с новой силой. Почему, когда дело касается Аякса, ему так трудно объясняться перед самим же собой?..

* * *

Клубничное смузи в руках Аякса пахло так, будто под крышку стаканчика кто-то пернул, потому что какой-то кучерявый, с модной гейской укладочкой администратор с ярким бейджиком Кловерлифа на черном приталенном гейском пиджаке, влетел вперед него с вежливой улыбочкой и забрал банановый. Строго говоря, между запахом и кудрявым парнем никакой связи не было, но клубничный Аякс не взял бы, если бы была альтернатива. Аякс, сглатывая претензию, решил как можно более вежливо одернуть это деловое недоразумение, держащее в мужской обманикюренной черным лаком руке айпад с розовым отливом, из чехла которого выпал тоненький стилус, но весь пыл задержался сразу же, как рядом с ними возник огромный черный парень с долгими уложенными назад толстыми дредами, он, невозмутимо мазнув взглядом по Аяксу, поднял пропажу, и вручил ее владельцу, прихватывая этого кудрявого за плечо и получая от него массу вежливых, на грани флирта, благодарностей, и теперь забирая у него, Аякса, из-под носа уже самое последнее банановое смузи. - Прошу прощения, сэр, бананового сиропа будет маловато, он кончается... Все равно банановый? - спросила славная на личико девушка с двумя хвостиками-шишками. - Да, пожалуйста, - кивнул черный парень. Голос был такой грубый, что нежная интонация прозвучала почти неестественно. - И розовый пончик, пожалуйста. - Обокрал вас на сироп, арестуете меня? - заискивающе спросил кудрявый, обращаясь к черному парню., кокетливо прикусывая трубочку для коктейля, вытащенную из деревянной маленькой стойки у кассы. - Капитан... Аякс только теперь обратил внимание, что в нем и в самом деле есть какая-то копская выправка, это подсказывала интуиция... И значок на поясе, выглядывающий без всякого стеснения. Аякс невольно задумался, можно ли вообще сотрудникам полиции носить такие толстые длинные дреды, как у этого "Капитана"? У этого парня часть его передних дред была собрана сзади накрепко, но не мешает ли ему при задержаниях то, что болтается на спине, не хватали ли его когда-нибудь за эти дреды, не прищемлял ли он из дверью полицейской машины, не сдавливали ли голову при надевании головного убора? Или он уже начальник и никуда не ездит, потому может позволить себе.. выглядеть, как хочет? - продолжал думать Аякс, в упор разглядывая чужую прическу. И хмуро воображая в голове сценарии, в которых эта прическа могла бы очень навредить во время ближнего боя. - Не так очевидно кого из нас двоих, розовый пончик, обвинят в краже, - пошутил "Капитан". И, деликатно осмотревшись, слегка прихватил кудрявого за зад. Видимо, как раз за розовый пончик. С дыркой. Кудрявый хмыкнул, прикрывая рот ладонью, толкая собеседника локтем и томно шепча с чистым британским акцентом - это ужасно! Аякс же, несдержанно фыркнул, от копа слышать такую шутку было.. как минимум странно. "Капитан", нахмурившись, посмотрел на него в упор в ответ, явно не оценив его участливости. Его кудрявый.. дружочек обернулся и с приторной улыбочкой спросил, требуется ли ему что-то. Точнее, не так. Он спросил со своим неизменным, чистейшим британским акцентом, от которого у Аякса дернулся глаз: - Извините?.. - насмешливо прищурившись. Издевательски. Рядом возвышался его "Капитан", строгим взором окинувший его с головы до ног. И одним только взглядом уверил его "у тебя ничего не случилось, белый мальчик, и тебе от него ничего не требуется." Аякс стушевался, нахмурился и отвел взгляд в сторону витрины с мороженым, со сбивчивым - нет, нет ничего... На его глазах они забрали последние банановые смузи и уселись флиртовать в фудкорте неподалеку. На его глазах они выпивали его банановые смузи. Пока ему славная девочка с хвостиками делала клубничный, ведь другой опции не было. Не было и настроения выяснять отношения, ночью плохо спалось, разговор и переписки с Зуши здорово помотали нервы и заставили извилины работать, он устал. В киоск Аякс вернулся более недовольный, чем когда отправлялся за банановым смузи, который должен был сделать это утро лучше... Потому настроение стало хуже. В Америке что, может быть хорошо только геям и черным!? А таким, как он и Зуши, что-то совсем не везет. И дело было, конечно, не в Америке. И не в черных. И даже не в геях... Аякс уже чувствовал сожаление по поводу такого радушного приглашения, направленного Зуши. Пусть тот и не ответил на него, Аякс уже передумал. Пусть, они наговорили друг другу парочку злых слов, но в чем он был не прав, когда решил отказаться от свиданий с школьником? Сколько лет разницы между ними - пять? Шесть? В какое дурацкое положение он изначально себя поставил, не думая о том, что и с кем делает, кем при этом являясь. Зуши тоже на его счет был во многом прав. Может быть, это был не обмен агрессивными любезностями, а буквально озвученное положение их дел? Им нельзя связываться друг с другом по множеству причин. Это не та история, где разница в возрасте - крошечное темное пятнышко на истории долгой многолетней любви, которая их обоих друг с другом ждет. Он, Аякс, четко про себя знал - не сможет этого обещать. И не менее четко знал, что тот, кто обещает такое - полон говна. Нервно потягивая не такой уж и плохой клубничный смузи, Аякс не заметил, как в киоск вошла посетительница, робко попросившая сделать ксерокопию. Несколько раз подряд он неправильно клал документ на сканер, витая в облаках, пока девушка робко стояла в дверях и ждала, крутя в пальцах собачку молнии на сумке. Наконец, она рассчиталась за готовую работу и они смогли попрощаться. Аякс устало потянулся в кресле, скучающе уставившись на часы. Люк, наверняка, придумал бы что-нибудь. Придумал бы, как тратить здесь время так, чтобы из этого шел толк в нередкие дни, когда посетителей мало. Придумал бы, как сделать воздух здесь свежее. А свет приятнее. По крайней мере, он буквально просил его поменять здесь лампу - и требование это было, скорее, из милосердия к самому Аяксу, ведь лампа тихо, но раздражающе жужжала, будто в железное ведро забралась толстая муха и бесконечно там летала, ни разу не ударяясь о стенки. Аякс прикрыл глаза и успел задремать, вслушиваясь в гудение этой несчастной лампы. И уснул бы, если бы не услышал, как муха, все-таки, ударилась о стенку. Разлепив усталые глаза, Аякс понял, что звук принадлежал аккуратно приоткрывшейся двери. На пороге фотокиоска стояла красавица-Джин, стушевавшаяся, держащая в руке целую стопку документов. - Здравствуйте, простите, что занимаю ваш перерыв, вы же посещали корпоративное мероприятие? Аякс нахмурился. - Дискотеку, - вежливо уточнила Джин, подходя поближе к его столу. - А, да, да. Что-то случилось? - не понял Аякс. - Нет, просто хотела бы попросить вас заполнить форму обратной связи и сдать, когда завершите на стенд администрации до конца дня. Если вам не трудно, - Джин с доброй улыбкой протянула ему лист. Аякс выпрямился на стуле и принял протянутую бумагу, сразу же вглядываясь в поля с вопросами. - Там немного вопросов, всего шестнадцать, не забудьте про обратную сторону листа, большое спасибо! - скороговоркой проговорила Джин, скрываясь в дверях и убегая. Аякс задумчиво почесал затылок, разглядывая вопросы, перевернул лист. В конце красовалось широкое поле с заголовком "ваши пожелания". Аякс начал с этого вопроса, сразу же, не думая, с шкодливой улыбкой вписывая, что диджеями нужно в следующий раз делать Кэйю и Розарию. Он не без труда вспомнил их имена. Дальше были дежурные вопросы о закусках, музыке, конкурсах, декорациях с пятью баллами для оценки. Прекрасно понимая, что вся корпоративная культура держится на одной лишь Джин, судя по тому, что рассказывал Люк, Аякс проставил везде высший балл, особо не вдумываясь в вопросы. Все равно в тот вечер его захватывала не дискотека. Сейчас приятно было вспомнить, с каким пылом взялся за его воспитание этот.. Зуши... И почему тогда так ясно создавалось впечатление, будто школьнику виднее, как ему нужно жить. Почему казалось, что к нему стоило прислушаться? Смешно было об этом думать... Аякс взглянул на телефон и заметил уведомление о сообщении, пришедшее около часа назад. С лаконичным "приду". - Бля... - недовольно прокряхтел Аякс, устало смывая с лица усталость сухими руками. Смузи просилось наружу. Прекрасно понимая, что их с Зуши ждет очень долгий разговор, в течении которого отпрашиваться в туалет будет.. обычным для него делом клоуна, недопустимым и издевательским, Аякс бодро отправился в уборную, закрывая киоск на ключ, вешая табличку, сделанную из листа и скотча, с подписью "перерыв 5 минут" и минуя другие отделы торгового центра, помахав кому-то из Альбед. Добравшись до туалета, Аякс обнаружил, что поверх двери - от косяка и до косяка - была наклеена лента "на ремонте". - Да вы серьезно бля, - закатил глаза Аякс и, игнорируя ленту, сердито дернул ручку двери, которая, к его удивлению поддалась легко, он мгновенно нырнул внутрь - писсуар не разрушится, если справить в него нужду и не смыть. Да хоть в раковину. От увиденного Аякс буквально завалился на закрытую за собой дверь, больно прикладываясь головой. Вывалив из штанов огромный черный член, на который мгновенно и совершенно невольно упал взгляд Аякса, "Капитан" свесил его аккурат у коленопреклоненного кудрявого парня, укравшего его смузи в прошлом, а в данный момент обнимающего "Капитана" руками за зад, и теперь растерянно глядящего на него в ответ с зареванным, сопливым лицом, точь в точь как в порно в категории минет-глубокая глотка. Почему-то картинка того, что было буквально за секунду до того, как он помешал их свиданию, обожгла щеки настолько же, насколько обожгла, поразила, застопорила мозг. Наверняка, он быстро трахал его в рот, ебал его в эти странные оброзовевшие от сосания губы, издающие эти нелепые британские звуки, грубо заталкивая член в глотку, наверняка приговаривал "шлюха", бил членом по щеке и губам, прямо как в порно, наверняка, заставлял давиться и издавать резкие чавкающие звуки клокочущих в глотке слюней, пускать глазами слезы, носом пузыри и продолжать насаживаться ртом, ослушиваясь воли своего черного хозяина, желающего самостоятельно задавать темп, тогда уже наверняка "Капитан" звал его "строптивой стервой"... Картина предыдущих событий уборной вырисовалась у Аякса слишком четкой. Вызывая, естественно, шок. И ничего более. Аякс даже пошевелиться не мог от шока - это не тот неловкий секс в кабинке, это уже новый уровень, запредельный. Они буквально стояли напротив двери! "Капитан" невозмутимо давил на него взглядом, очевидно намекая, что он, Аякс, здесь является гостем, при этом нежеланным, пришедшим не по адресу, он все еще держал кудрявые волосы тощего администратора, подмигнувшему Аяксу, несмотря на веко, покрытое то ли соплей, то ли прекамом, то ли плевком. "Капитан", удерживая его волосы в хвосте своей огромной лапой, потянул его к члену обратно. Так, будто их не прервали, будто он им не мешал! Вот он - полицейский произвол, падение нравов Америки НАЛИЦО. Буквально! На лицо!!! - Да вы серьезно! - повторился Аякс, возумщенно и растерянно гаркая. - Сука, люди п-писить хотят! Что вам тут, намазано, что ли, извращенцы! - администратор с "Капитаном" переглянулись, будто перед ними стоял умалишенный. Будто это он тут вывалил член не к месту! - НЕ ДАЮТ ПОССАТЬ!, - растерянно рявкнул Аякс, сразу же выбегая, как только ноги смогли двигаться, и шумно захлопывая за собой дверь. Уже снаружи уборной Аякс попытался осмыслить, что увидел в уборной. В штанах стояло самым каменным образом. Единственное дрочь-место занято, в киоске все под стеклом - он, в отличии от этой парочки, вуайеристов радовать не хочет, а еще ему все еще хочется в туалет, с каждой секундой все сильней. Он нервно вернулся в киоск, надеясь переждать любовные игры любвеобильных меньшинств и, наконец, вернуться туда и спокойно справить нужду. Он устало рухнул в кресло, обреченно приготовившись ждать и задумчиво разглядывая стакан из-под смузи, все более кажущийся похожим на писсуар. И буквально спустя минуту через блики стекла увидел плетущегося сюда Зуши, о котором вовсе уже успел забыть после всех потрясений и лишений, которые обрушила на его плечи жизнь. - Привет, - бодро говорит ему Аякс. В его голове все еще стоит эта пара из уборной. Это слезливое красное лицо с влажными глазами и черный, огромный настолько, что им можно было бы убить,... Зуши окидывает его странным взглядом и без всякого приветствия, растерянно нахмурившись, спрашивает: - ..что с тобой? - Что-то не так? - Аякс пытается высмотреть себя в витрину напротив, но стекло бликует. Он оглядывает стол в поисках телефона, чтобы уже в камере оценить, что же так смутило Зуши. - Ты красный весь, - объясняет он, приглядываясь к Аяксу с новым строгим вниманием. - Болеешь? - Нет.... - получая в ответ взгляд "а что тогда?" прямо, без всякой заминки отвечает, - просто ссать очень хочу. - Я тебя не держу, - хмурится Зуши, скрещивая руки на груди. - Да там опять приспичило кому-то... тесно пообщаться. Зуши неумело скрывает удивление и с напускной строгостью ворчит: - А в чем проблема была воспользоваться уборной по назначению и уйти, никого не потревожив? - Ты вообще на чьей стороне? Если бы ты там был, ты бы не говорил так! - А что там такое было? Ну заперлись извращенцы в кабинке, тебе не привыкать. - Они были не в кабинке! - страдальчески выпаливает Аякс. - И они не заперлись! - сознался Аякс так, будто это было его личным грехом и он каялся. - Что... у раковины прямо? - Да там... - Аякс глубоко вздыхает, умолкая. - Не спрашивай! - Хорошо, мне все равно не х- - Огромный черный хуй огромного черного копа! В лицо гейскому британцу! Уже весь процесс был.. там налицо! - Аякс почувствовал, что раскраснелся только сильней. До того, что скулы защипало. - Ты возбужден, - догадался Зуши, прищурившись. - Да конечно, - растерянно и невозмутимо кивнул Аякс, обреченно хлопая по столу. Сразу же поправившись, - в смысле, нет! Ничего такого, я очень хочу в туалет, вот и все... - У вас одна уборная на весь центр? - скептично интересуется Зуши, присаживаясь на плоский неудобный диван, обитый кожзамом, стоящий напротив стола Аякса. И выглядит так, будто вообще не верит во всю эту историю. - Я не знаю, - с прежним страданием выдыхает Аякс. - Я знаю только эту. И она занята.. развязными.. утехами! Зуши, строго и деловито оглянув киоск, его, Аякса, стол, невозмутимо предлагает: - Сходи в стакан под столом, если так тяжело терпеть, потом выбросишь. - Гении мыслят одинаково, - кивает Аякс, победно фыркая. - Покараулишь меня? Его руки уже спрятали стаканчик под столом. - От кого?.. - глядя за витрину киоска, Зуши видит лишь снующий мимо них скудный поток людей, не имеющих ни капли интереса к происходящему за витриной. - От людей, Зуши, что за вопрос! Кто-то придет, а я тут что, в тетрис под столом играю? - У тебя жалюзи есть, - Зуши указал на лампу, висящую аккурат над его головой. - Закрыть? - ..я думал, это.. лампы неработающие. - Ты что, жалюзи не знаешь, как выглядят? - нервно озадачивается Зуши. Пытаясь понять, не с человеком дождя ли он пришел обсуждать их напряженные отношения. - Знаю! - почти виновато выпаливает Аякс. - А как работают они - знаешь? - спрашивает Зуши, вставая коленями на диван, чтобы дотянуться до жалюзи. - ..ну как работают конкретно эти - я не знаю. Зуши присмотрелся к ним, к веревочке под панелью, прятавшей внутри рулон жалюзи. - Не сломай их только, они трудно открываются! Зуши без труда ухватил кончик веревки, потянул за него совсем слегка и со скрипучем шумом механизма опустил жалюзи. Подарив Аяксу очередной взгляд, полный недоумения. - Облегчайся на здоровье. - Спасибо! Если не хочешь... Я имею в виду, я не обижусь, если ты выйдешь, - сбивчиво говорит Аякс, стягивая широкую резинку спортивных шорт вниз. - Это просьба? Или требование? - не понимает Зуши, поднимаясь на ноги и снова скрещивая руки. Собственное любопытство кажется неуместным. И унизительным. Мысль о том, что если подойти чуть ближе, можно будет увидеть лобок и основание члена, кажется дурацкой. И сам себе Зуши кажется дураком. Их встреча прошла так.. нелепо. Снова Аякс превращает все в цирк, как главный рыжий клоун, стоящий в центре колизея своей тупости и эгоцентризма. Оказаться в этом колизее и бороться сразу против всего Аякса... нет ничего унизительней. - Это... Это предложение, - нашелся с ответом Аякс, уже ничуть не смущаясь, открывая крышку стаканчика и шумно облегчаясь. - Есть салфетка? Зуши, закусывая губой от досады и чувствуя себя вторым клоуном на арене заглядывает в рюкзак. - Влажная. - Сойдет, давай. Зуши под долгий и почти неприлично довольный вздох облегчения Аякса, больше похожий на стон, достает из пачки салфетку, чувствуя, как за секунду запеклись собственные уши. Сделав пару шагов к столу Аякса, Зуши протягивает ему салфетку и в самом деле замечает то, чего замечать не хотел бы, но взгляд сам туда упал, невольно. Аякс беззастенчиво принял салфетку в руки, и также беззастенчиво, демонстрируя.. все, обтерся, швыряя в стаканчик салфетку, а сам стаканчик отставил подальше, под столом. Когда Зуши рассуждал о том, что первый сексуальный опыт неловок, он не рассчитывал, что первое по-настоящему эротическое впечатление тоже может быть вот настолько... неловким. Но в этом была вина исключительно этого клоуна. Зуши не знает, куда себя деть, недобровольно покоряясь смущению целиком, а когда встречается с Аяксом глазами, сразу же опускает хмурый взгляд вниз, на стол, обнаруживая там какой-то тестовый бланк. Он, не думая, берет его в руки, вчитываясь в вопросы, вертит в руках, осматривая с обеих сторон. - Это что? Обратная связь о корпоративе? - Да. Как ты так сразу понял? - Тут нечего понимать, это очевидно настолько же, насколько, очевидно, что жалюзи работают и нормально закрываются! - выпаливает Зуши. - Похоже... Ты все еще хочешь поговорить, да? - неловко спрашивает Аякс, тяжело вздыхая и укладывая локти на стол. И закатывает рукава так, будто ему предстоит физически отягощенная работа. - А ты что, очаровать меня хотел своим.. золотым дождем? - огрызается Зуши. Может быть, лучшее, что мог сделать Аякс, испытывать при нем нужду, проблемы начинались, когда он делал усилие думать. - Был шанс? - не подумав, шутит Аякс. - Ты правда ни во что меня не ставишь, - серо говорит Зуши. От ушей и щек мгновенно отливает тепло. - Хватит уже делать выводы за меня, - возмущенно протестует Аякс. - Зачем ты додумываешь? Я рассказал тебе все откровенно, объяснил свою позицию, где ты там услышал про то, что я тебя ни во что не ставлю. Сядь, не стой надо мной. - Еще что сделать? - Ты же пришел говорить со мной, я думал, мы это и планируем сделать, - непонимающе уставился Аякс. На его закрытую позу, на его злой презрительный взгляд, острый и темный, усталый. Аяксу становится ясно, что тот плохо спал. Аякс невольно замечает его темно-фиолетовый рюкзак лежащий на диване, напоминающий ему о том, что он говорит с.. школьником. Разговор слишком серьезен для них обоих, нужен хотя бы один взрослый, способный рассудить их. - Я тебе высказал все, - возражает Зуши. - Расписал свои чувства, как я это видел и как ты разбил мои ожидания вдребезги своим похуизмом. - То есть ты пришел меня слушать? - спрашивает его Аякс. Неуверенный в том, что разговор вообще нужно продолжать. - Ты ведь тоже все высказал, - отвечает ему Зуши, тушуясь. Видимо, тоже ощущая всю неловкость этого положения. - Я не знаю, к чему все это. - Я тоже, - сдается Аякс, опуская взгляд куда-то под диван и так и не решаясь посмотреть на Зуши в упор, выдавая очередной откровение. - Я имею в виду... Я тебя старше. Даже при моем.. легком отношении к жизни, мы не в состоянии друг друга понять. И мне нечего тебе обещать. Я - объективно последний, с кем тебе стоило бы связываться, Зуши. Все, что я могу тебе предложить, - дружбу. Заходи ко мне иногда, рассказывай, кому набить ебало, а? Выражение лица Зуши Аякс увидеть боится, а пауза настораживает его так, что не остается выбора, кроме как поднять взгляд. И он видит вполне закономерную обиду. Раздражение. Злость. - Ты хочешь сказать, что ты, не начав эти никому не упершиеся отношения, бросаешь меня, отправляя во френдзону, потому что я слишком молод, чтобы трахать меня без последствий, я правильно понимаю? Аякс шепотом выругивается, чувствуя ответную злость. - Я сказал ровно то, что я сказал. Зуши, - твердо прочеканивает он. - И я тебя услышал. Аякс, - тон Аякса ему возвращают в первозданном виде. - Я не понимаю, если бы у нас.. что-то случилось, ты бы отреагировал спокойней? Или что? - Почему ты говоришь так, будто это я склонял тебя к этому! - обиженно, с болью и дрожью в голосе выговаривает, наконец, Зуши. - Да потому что ты принес мне фотки, Зуши! - не подумав отвечает Аякс. Они молчат так громко, что можно было выражать отдельную благодарность шумной лампе, гудевший над ними. - ...и навязался тебе с этой.. историей, - Зуши понимающе тупит взгляд, теперь уже сам не способный держать на себе чужих глаз. И на лице у него настоящее горе, от которого Аяксу впору заламывать руки. Я сам себя навязал ему, а теперь спрашиваю его о том, как же так вышло, что он ищет повод не общаться, - с горечью думал Зуши. И снова испытывал обжигающий стыд. - Зуши... Ты правда нравишься мне. Но я уже достаточно испортил тебе жизнь за такой короткий промежуток времени. Ты заслуживаешь лучшего. - Я? Аякс, ты серьезно? Я тебя силками затащил в эти недоотношения и только и делаю, что манипулирую, удивляясь, почему ты не хочешь со мной быть! - обреченно усмехнулся Зуши, болезненно стискивая кулаки. - Да я хочу! - Аякс нервно подскочил на ноги. Так, что Зуши даже отшатнулся, не ожидая такого. - Но ты же видишь, какая залупа происходит! - горько пожаловался Аякс, разводя руками. - Так ты можешь определиться уже, хочешь ты или нет? Аякс обходит стол, возвышаясь над Зуши так, что ему приходится задирать голову. - Чего!? - Меня! - Зуши разъяренно дергает его за серую толстовку, стиснув ее в кулаках, и толкает в стол. получается так сильно, что вздрагивает весь киоск. Аякс сразу же притихает, прикрывает глаза, виновато опускает лицо и покрывается румянцем. - Пожалуйста... Давай не будем трахаться, пока не поздно, Зуши... - вдруг шепотом просит он. - Что? Да о чем ты вообще говоришь? - ошарашенно Зуши отшатывается от него. Оскорбленный. И невольно снова опустивший взгляд по телу Аякса ниже. - Мы разобраться не можем с тем, кого ты хочешь и.. Зуши тушуется, увидев на лице Аякса полное смирение перед своей глупой природой, а ниже пояса.. саму глупую природу. - Аякс, что это вообще значит... - Я... Я не знаю, сегодня был день, полный неоднозначых впечатлений, Зуши... И я уже не знаю ничего! - перевел дыхание Аякс, позорно отправляясь усесться за стол обратно. - Расскажи как дела у твоей мамы, я не знаю... Стыдливость в Аяксе кажется такой.. по-забавному неуместной. - Пока у тебя стояк, я буду рассказывать о своей матери? - Он упадет... Не в том смысле, что у тебя некрасивая мама, ты-то у нее красивый получился, значит, и она, должно быть, очень даже ничего, но... - Аякс просто прекращает разговаривать, останавливая поток своего бреда. Прячет в руках лицо. - Я просто уже обезумел от спермоизлияния в мозг. Не бери в голову. Все из-за.. того, что в уборной увидел, вот и все. Прости за все это безумие. Ты хотел поговорить, я не меньше, а тут.. вся эта ситуация не к стати, смузи этот банановый, а я такой, сука, еще голодный... Зуши куда-то уходит, шуршит рюкзаком, Аякс уже вполне заслуженно прощается с ним, считая, что хуже остановить их.. недоотношения нельзя. Но на столе раздается глухой стук, Аякс открывает глаза и замечает перед собой контейнер с едой. Сопревший изнутри, горячий. - Ты принес мне поесть? - Нет, просто показываю. Ешь, - угрюмо Зуши толкает к нему металлическую вилку. - Знаешь, - робко, неверяще глядя на контейнер перед собой Аякс совестливо мнется, - если ты хочешь меня трахнуть, я уже не против, делай, что хочешь... - хватаясь за вилку, он робко водит ею вокруг контейнера. - Только о маме расскажи, меня это ебет. Я имею в виду, я хочу проявить участливость. - Не надо, - фыркает Зуши, открывая контейнер самостоятельно. И совершенно лишая Аякса выбора. - Просто ешь. Мы никак не сделаем этот разговор лучше. Явно. - Это очередная манипуляция?, - шутит Аякс, влажным голосом, кивая на контейнер, - видимо, рот уже ослюнявился от одного лишь запаха тушеной говядины и овощей с рисом. Подумав, Зуши, устало присаживается на диван напротив и отвечает: - Да. я правда надеялся, что ты будешь рассыпаться на коленях в извинениях, что умрешь со стыда, если я снова проявлю.. участливость, - криво, безрадостно, насмешливо, прежде всего над собой, улыбается Зуши, складывая замок напряженных рук у себя на коленях. - Будешь умолять и каяться, в общем дашь мне хоть одну причину, чтобы я смог оправдать свое желание... сделать все это хоть на грамм правильней. - Это не самое трудное, что я тебе задолжал. Извинения, - легко признает Аякс. - Если бы мы переспали, я бы, по твоим словам, да что там, по правилам хорошего тона, должен был обеспечить тебе хотя бы пять лет идиллии. Ты видишь, я не могу, - с набитым ртом говорит Аякс, сметая еду из контейнера с такой скоростью, будто ест из нее целая троица. - Почему? Неужели так трудно не целоваться с бывшим? Серьезно? - снисходительно интересуется Зуши, уже ничего не испытывая к этой истории. Всю боль выжгло пониманием, что они оба - два чрезмерно жалких и облажавшихся мудака. И эта честность, как ни странно, давала самое отрезвляющее ощущение, что возможность договориться есть. - Да он-то тут при чем, - отмахивается Аякс вилкой. - Я в общем говорю. Тебе нужен какой-нибудь.. - Замолчи, - перебивает его Зуши, устало вздыхая. И удивляясь тому, что Аякс и в самом деле молчит. Видимо, так хотел есть и так было вкусно, что охотно закрыл рот, запирая за губами тщательно жующие зубы. - Я не хочу слышать твои фантазии о том, кто должен со мной быть. Я не готов слушать твою историю о том, что ты самокритично решил отступить, чтобы не портить мою жизнь. - Так а что тебе тогда нужно? Мы не договоримся об отношениях, очевидно... - Очевидно? - Зуши удивленно вскидывает брови. - Твои слова, - замечает ему Аякс, пожимая плечами. - Нет, я не так сказал... И, Аякс, ты вообще не боишься, что я тебе туда яда какого-нибудь насыпал? - криво усмехается Зуши. - Нет, - снова пожимая плечом. - Если это вкусно, организм справится и с ядом, и с плевком, да с чем угодно. Снова они молчат, Аякса тишина, кажется, не смущает совсем. Он с увлечением ест, с аппетитом причавкивает, будто старается озвученный сексуальный аппетит сублимировать буквальным, заесть. А у Зуши внутри ворочается намерение, еще не получившее идеи, но вот-вот готовящееся выйти наружу кривым словом. - Мне постоянно хочется спросить тебя, действительно ли ты не хочешь, чтобы между нами что-то состоялось, но я каждый раз понимаю, что задавал тебе этот вопрос и получал вполне однозначный ответ... Ты хоть понимаешь, насколько унизил меня? - спокойно спрашивает Зуши. - К чему ты ведешь?.. - Аякс сердито откладывает вилку. Подарив ему уже безраздельное свое внимание. - Ты мне должен, - удивляет его Зуши, надменно прищурившись. - За унижение и разочарование. И за обманутое детство. Аякс, криво усмехнувшись шутке и всей этой наглости с долгом, непонимающе качает головой. Уже зная, что на поводу выдуманных долгов идти не будет, он из любопытства интересуется: - И что же я тебе должен? - Секс. И еда встает у Аякса в горле комом.