божественное сказание

      

Глава 4.

«и покарают тебя Боги — в обличие белоснежных волков, и заберут твою душу, оставив гнить под землей»

      Жаркие лучи полуденного солнца плавно скользят по плитке, выложенной в незамысловатом узоре. Вместо громадных дверей — тонкие шелковые простыни, небрежно свисающие у дверного проема и раскачивающиеся под такт обжигающего южного ветра. Воздух тяжелый, пропитанный примесью сладких фруктов и соленого пота, обжигает ноздри при вдохе и не позволяет ходить без одежды — велика вероятность потерять сознание или сгореть. Помещение, что находится на последнем этаже роскошного трехэтажного алмазного замка, заполнено слугами, не успевающими приносить холодную воду и обтирать своего Господина сухими тряпками. Господин же расслабленно восседает на мягком кресле, лежа головой на худых коленях одного из придворных омег и заставляя того негромко петь и кормить альфу зеленым виноградом.       На всем южном континенте не найдется человека, что не узнает единственные в своем роде бирюзовые глаза, в которых, никто не побоится этого сравнения, притаилось морское чудовище, некогда названное Левиафаном, и его жестокая смерть в глубине зрачков. Не найдется человека, что не узнает светло-русые волосы, похожие на пшеничное летнее поле, всегда идеально уложенные, и смуглого цвета лицо, сияющего на солнце привычным медовым оттенком. Господин этот славится дарованной от родителей красотой до самого северного холодного материка. Те, кто хоть раз удостоился увидеть его вживую, были искренне и приятно поражены и не могли не признать чужое превосходство. И дело, пожалуй, не в одной красоте. Способности у Господина также велики и могущественны, потому гордость ни разу не была задета.       Но даже в прекрасном существе, как нам известно, прячется безжизненная гнилая сторона.       Подол распахнутой серебристой мантии касается наполненного таза со льдом, босые ступни погружены в воду, руки спокойно бродят по оголенному телу, вызывая мурашки и приятную истому. Альфа тянется к продолжающему петь омеге, касается большим пальцем нижней губы и, чуть надавив, побуждает сильнее приоткрыть рот и послушно облизнуть два других пальца. Чувствует тепло, разливающееся внизу живота, и, поднявшись на локтях, с ненасытным мычанием целует, снимая мешающуюся ткань на плечах и оказываясь полностью раздетым. Мальчишка, переодетый в дорогую одежду и вылизанный от макушки до головы, задыхается в поцелуе, не имея возможности хоть на секунду оторваться от чужого лица и перевести дух. Только и может, что проглатывать подступающий страх и смиренно не двигаться с места, впуская сухие ладони под прозрачный хитон прямиком к покалеченным ребрам и избитым ногам.       Альфа зарывается носом в острые ключицы, беспощадно кусая нежную кожу и наслаждаясь полной покорностью, которой он так дорожит и к которой обязывает. Однако в голове отчего-то появляются расплывчатые картинки прошлого: отрезвляющая пощечина, мокрые от слез сапфировые глаза и шелест голоса, оставившего дыру в груди:       «Вы отвратителен, Господин Ким»       Омега, перестав получать кислород, царапает ногтями свирепо сжимающую горло руку, как рыба, беззвучно шевелит губами и брыкается, отчаянно сражаясь за последнюю нить, удерживающую еще здесь, в живом мире. И ведь такое не первый раз, отличие лишь в обстановке вокруг и предоставленных условиях, и все же до чертиков страшно. Вдруг именно сегодня смертоносная рука не отпустит и будет держать до последнего? Никто не имеет право жаловаться, питать внутри жалкую надежду о спасении. Игрушки, подобранные с улиц и тайных борделей, заточены в алмазной клетке, где боятся стоить не сотни, а всего одного устрашающего монстра. Лишь украдкой ночью они смотрят ему в душу и наблюдают за тем, как она медленно покрывается липкой тягучей жижей, заволакивающей на беспросветное дно.       — Ваше Величество, — в зал торопливо вбегает группа стражников, одетых в золотые мундиры с атласной лентой через плечо, что является символом процветающей Империи. Каждый сгибается в почтительном поклоне, не смея поднимать голову без приказа. — Просим прощения за то, что прервали. У нас вести от вернувшегося судна с западных островов.       Король, разомкнув пальцы и словно пробудившись от страшного сна, брезгливо отталкивает мальчишку на пол. Завязывает мантию поясом на талии и оборачивается к ожидавшим драгоценным псам. Колючее видение до сих пор застилает ядовитый взгляд, отзывается током по венам и подогревает затаившуюся ненависть. Седой мужчина со шрамом под правым глазом, кажется, Юн Джи, при виде немного безумного, дикого вида Короля нервно сглатывает и выходит вперед, решая самостоятельно продолжить срочную новость:       — Из двадцати пяти человек на борту в живых осталось трое. Остальная часть, по словам капитана, погибла, как только корабль достиг причала. Вам от Королевства подснежников по просьбе молодого Короля был передан подарок, — двое юношей, опустив глаза, заносят в комнату деревянный ящик, вонь от которого за считанные секунды достигает альфу. И было бы чудесно, не узнай он этот запах — запах разлагающегося человеческого тела, частенько преследующего его с недавнего времени. — Вместе с коробкой шла записка, — пока Юн Джи открывает конверт, распечатывая бумагу, дворцовые слуги, закрыв платками носы, приподнимают тяжелую коробку и снимают крышку прямо перед Господином. — «Кровь за кровь», — слуги, мельком взглянув на содержимое, резко отшатываются, уронив кровавый груз, и отползают назад, зажмуривая глаза, не разрешая себе сохранить в памяти увиденное. Стражник непонимающе хмурится, сжимая записку всего с тремя высеченными словами.       Его Величество, в свою очередь, не бледнеет, не покрывается испариной от страха, не отворачивается и не убегает. Откидывает небрежно вылезшие пряди волос, облизывает пересохшие губы и вдруг улыбается, не скрывая очевидного ликования и восторга. Наконец-то. Хоть какое-то продвижение в ненавистных добрососедских отношениях на протяжении целого года. Наконец-то ему дали прямой ответ. Он удовлетворенно наклоняется к коробке, на публику двигаясь, словно гибкая кошка, плавно и без пугливой осторожности. Обхватывает ручку вонзившегося в затвердевшую плоть кинжала, вытащив с омерзительным звуком и не дожидаясь подходящего момента, с расстояния запускает оружие в альфу. Заостренный конец с невероятной точностью прилетает тому меж бровей и валит мужчину спиной на пол, растекаться кровавой лужей. Белый конверт в мертвых руках становится алым.       Отрубленная голова какого-то безызвестного мальчишки, судя по всему, участника неудавшейся дипломатической миссии, продолжает одиноко гнить в коробке на красивом дворцовом мраморе, будто трофей побежденного соревнования. Присутствующие в зале после убийства ни в чем не повинного стражника прижимаются лбами к сложенным в молитве ладоням и неслышно просят покой для его души и безопасность для его тела.       — Созвать королевский совет. Мне нужно увидеть предсказателя. Сейчас же, — и, коротко взглянув на рыцарей, обратно садится на мягкие подушки, подзывая небрежно захлебывающегося в слезах омегу. — Посмотрим, что он скажет о будущем в этот раз, — головой укладывается на чужие бедра, демонстративно приоткрыв рот и потянув за растрепанные волосы.

⚔⚔⚔

      — Что ты имеешь ввиду? — шаг вперед и звонкий удар металла об металл. Вокруг никого, лишь холодный пронизывающий ветер, привязанные к стволам лошади и голос работающего без устали народа. Король деловито поднимает подбородок, смахнув упавший с ветки снег на плечо, и, не отвлекаясь, продолжает наступать на искусно уходящего от нападений и внезапных ударов командира. Сколько помнит, подобные тренировочные бои всегда вызывали у него маленький укол зависти и желания превзойти, показать собственную силу. Но, к сожалению, а может и к счастью, Хосок никогда не уступал, не позволял Его Величеству одержать над ним победу, только не в деле, где он действительно хорош. Намджун тайно лелеет надежду, что младший брат опередит его и проучит гордыню этого вечно недовольного альфы.       — Сказанное Чонгуком о пополняющейся армии Солиса — чистая правда. Есть подозрения, что не один наследник Амориса хочет вернуть Альянс и взять власть над шестью Королевствами в свои руки, — рвано выдыхает, когда меч слегка задевает воротник и оставляет ткань с надрезом. Прикрыв глаза на мгновение, сбивает соперника с ног и, оказавшись позади, приставляет острие к выпирающему адамову яблоку. Намджун, лежа на мокрой от снега земле, так быстро сдаваться не планирует, отбивает меч яростным ударом, поранив ненамеренно локоть, поднимается и вновь нападает, вкладывая в обыкновенный поединок больше, чем следует — в принципе, как и на всех предыдущих состязаниях, устраиваемых с целью разгрузить тяжелые мысли и в очередной раз потешить самолюбие друг друга.       Хосок на это лишь ухмыляется и крепче сжимает рукоятку.       — Отличие в том, что Сокджин подчиняет остальных с помощью насилия и открытого грабежа, явно подогреваемый жаждой не только воссоздать былой близкий круг из глав крупных государств, — Король припечатывает его к дереву, нависнув сверху и удерживая не дружеским взглядом. Велит не тянуть резину и говорить как положено. Без растянутых запинок. Даже в подобной не совсем удобной обстановке. — Он и вправду слетел с катушек. Ему хочется править всем. Каждым островом, каждой страной или неприметным поселением, — черные радужки заполняют глаза, делая их еще более безжизненными, устрашающими. Да, в командире сейчас беснуется агрессия, совершенно несочетаемая с его обыкновенным хладнокровием и беспристрастностью. Увидеть ее проявление возможно в единичных случаях.       Разве имеет право этот незаконнорожденный мальчишка, возомнивший себя всевластным повелителем, бросать вызов пяти сильнейшим Королевствам во всем мире? Имеет ли право выступать против них — беспощадных волков, живущих на благословленной Богами земле?       Хосок многое готов простить, на многое привык не обращать внимание, и чаще всего это ему приходится приводить в чувство, призывать к трезвому сознанию вечно беснующегося Короля. Однако в данной ситуации Намджун это прекрасно ощущает и понимает: ничто не удержит альфу от жестокой и неудержимой мести за чужие совершенные грехи. Если кто-то похожий на Ким Сокджина, начинает вторгаться на территорию его дома, внутри ничего, кроме всепоглощающей злости, не задерживается надолго. Организм поедает смертоносный яд, скапливаясь в темных уголках сердца и отравляя раненую душу. А сознание уже начинает разрабатывать план будущей победы и безжалостного наказания.       Не успевает Его Величество и шагу назад сделать — к левому бедру и виску приставляют отполированные кинжалы, побуждая недовольно склонить голову и опустить руки, на мысленном уровне принимая сокрушительное поражение. Вслух никогда не произнесет. Точно не в таком месте, когда позади замок, построенный предками, представляющий величие Левиафана и своего Правителя. С деревьев, испугавшись, вылетает целая стая ворон.       — Плохая примета, — убрав меч в ножны, обратно надевает кожаные перчатки на пальцы и неодобрительно поджимает губы. — Сколько стран подчинилось Солису?       — На южной стороне — все. Естественно, не по собственной воле. С нашей пока никого.       — Думаешь, пора готовиться? Он обязательно явится к нам. И, конечно, с многочисленной армией.       — Надеяться в подобной ситуации на время, не надежный вариант, Ваше Величество, — Хосок, идя плечом к плечу с Намджуном, задумывается, поднимая взгляд темных глаз к скрытому туманом небу. — Я буду продолжать следить за ходом действий через посредников. Если ничего не прояснится хотя бы в течение месяца, окончательное решение будет за Вами. Волки поступят так, как прикажете Вы.       — Или кто-то более рассудительный, — альфы одновременно поворачивают головы к внезапному хрусту, раздавшемуся в стороне кустов, и также одновременно радостно выдыхают, узнав серебристые волосы с нерастаявшими снежинками на макушке и потрепанную сумку непонятных вещей. Командир было подается навстречу, однако Намджун прикладывает указательный палец к губам и хитро подмигивает, намекая, что торопящийся омега точно не расположен к расспросам с самого утра. Отступив, мужчина провожает принца, пока он не скрывается за поворотом, и вспоминает поцелуй, о котором, кажется, теперь никогда не сможет забыть. Накидывает капюшон и прячет за тканью еле уловимую улыбку.       «Не повторяй этого, и все будет нормально. По крайне мере, без моего согласия»       Насколько же хватит этого запрета до… следующего раза?

⚔⚔⚔

      Тэхёна немного трясет, когда лес впереди приобретает более ясные очертания, и звуки постепенно исчезают, оглушая парня миролюбивой тишиной. Ничего необычного: проснулся по традиции вместе с рассветом, искупался в ледяном озере, проверил Фемиду, немного поиграл с маленькими вылупившимися дракончиками. А затем неожиданно почувствовал неимоверную тревожность в груди и впопыхах собрав необходимое, рванул на застуженную поляну в центре белой чащи. Первое, что посетило голову по дороге: «Волчонок. Он зовет меня». До этого момента подобного еще ни разу не происходило. Волчонок не смел использовать на нем свои магические способности и тем более демонстрировать вживую. Прошлые полнолуния и последующие за ними превращения проходили не так сложно, как видимо, в этом месяце, раз оборотень с разрывающим душу отчаянием потребовал его присутствия рядом. Значит, случилось нечто плохое. Значит, ему требуется помощь.       Наверное, было бы правильнее позвать на помощь Шую или кого-нибудь из придворных слуг. Однако омега дал обещание в первый же день знакомства: никому не рассказывать. В первую очередь это сулило большую опасность волчонку. Конечно, слуг можно подкупить, а у Шуи не хватит смелости ослушаться его приказа и рассказать. Но кто знает, что произойдет после? Опять же: таких полукровок мало где принимают, их боятся, ненавидят и истребляют. Доверять нельзя. Только не жизнь ставшего близкого тебе человека или зверя…       Закинув рюкзак на спину, принц обматывает замерзшие уши шерстяным платком и, внимательно оглядевшись, вдруг видит следы лап нетипичного для волка размера. Мелко сглатывает, замечая появляющиеся капельки крови, сияющие на белоснежном фоне и впитывающиеся в землю. Ступает осторожно, старается слиться с окружающей обстановкой, боясь оказаться застигнутым врасплох. Мало ли, на волчонка напали. Кто-то из здешних мог отправиться на охоту и по чистой случайности наткнуться на полуволка-получеловека, раненного, всего в крови, еле держащегося в трезвом уме. Инстинкт самосохранения сработает быстрее, чем успеешь одуматься. Ведь и у самих северных обитателей на подсознательном уровне действует правило: «Нападай первым, иначе умрешь».       Подняв закрывшую вид ветку, омега замирает, удивленно раскрыв глаза и чересчур громко выдохнув. На него тут же в ответ смотрит любимый янтарный взгляд, который за одну невыносимую ночь переменился на пугающе красный, отдающий дикостью и животной свирепостью. Прежняя осознанность, понимание происходящего куда-то испарилось, вместо этого вытащив из глубин волчьей сущности прошлое зверство, кровожадность, помутнение. Пасть, недовольно раскрывшись, истекает то ли собственной, то ли чужой кровью. Когти, вцепившись в снег, сверкают. Все тело вмиг напрягается, готовится к незапланированной атаке, если нужно — битве. Тэхён опускает руку, следя за тем, как… бурый волк реагирует на его движения. Тот стоит, не шевелится, — истерзанный, с царапинами и ранами на мордочке и шее, с бешено колотящимся сердцем и утробным предупреждающим рычанием через раз. Приходится отпустить оцепенение вперемешку с желанием скрыться за деревом.       Тэхён напоминает себе, что перед ним, пусть и в другом, незнакомом обличие — его волчонок. Тот, что однажды спас его, бестолкового, от глупой смерти. Тот, что согревал под боком в наихудшие дни. Тот, что в любую секунду готов растерзать глотку посмевшему причинить боль или обидеть.       Нельзя забывать причину, из-за которой он здесь сейчас: волчонок сам призвал его. Где-то на задворках сохранившегося здравого рассудка он ждет омегу. Тогда и плохого он ему тоже ничего не сделает. Тэхёну очень хочется верить в это. Сняв рюкзак, уже с пробудившейся смелостью, Тэхён делает шаг навстречу и, замерев, выжидает секунду, дабы окончательно убедиться в теории. Волк так и продолжает стоять на месте, лишь клыками клацает, не по-доброму отбивая хвостом ритмы по земле. Принц, не нарушая застывшего молчания, сокращает расстояние между ними, ощущая вскоре на лице горячее и достаточно агрессивное дыхание. Увереннее вглядывается в желтую радужку глаз, вспомнив, как в первый раз сравнил их с ослепительным солнцем. Перемещается к окровавленной шерсти, к засохшим алым разводам у носа и пасти. Сердце пробивает терзающее сожаление.       — Ты совсем не заслужил такого, — хриплым виноватым шепотом. Тэхён, прикрыв глаза, прикасается лбом к лохматой груди и тут же падает спиной, хорошенько приложившись затылком о сугроб. Его весом придавливают к земле, больно когтями впиваясь в ткань штанов и царапая бедра. На лицо попадают капли крови, обжигая хрустальную кожу. Омега не вырывается, не кричит и не плачет. Улыбается, как умалишенный, нежной улыбкой, словно играется с безобидным щенком. Улыбается, несмотря на то, что в уголках скапливаются соленые слезы, а ноги сводит мучительная судорога. Еще чуть-чуть и кости начнут ломаться под давлением огромной и тяжелой туши.       Когда волчонок успел стать таким сильным?       Волк внезапно отстраняется, носом ведя по открывшейся шее принца и с каким-то…удовольствием внюхиваясь. Переменившись на дружеский настрой, он аккуратно проводит языком под подбородком и поднимается, освободив парня. Тот, не сдержавшись, шипит, принимая сидячее положение и рассматривая нанесенные неглубокие повреждения. Волчонок, кажется, окончательно приходит в сознание. Глупо моргает, вертя головой направо, налево, и с искренним раскаянием осматривает своего человека.       — С возвращением, — раскинув руки в стороны, примирительно подзывает и зверь, тут же, не раздумывая, кидается в объятия, зализывая раны омеги и подставляя голову для родных успокаивающих касаний. — Я так рад, что с тобой теперь все в порядке. Пожалуйста, никогда больше не пугай меня, — обхватывает привычно радующуюся мордочку и приближает к себе, хмуря брови. — Скажи честно. Ты звал меня? — волк, опустив виноватый взгляд, кивает. — Ты не должен чувствовать себя плохо, потому что решил обратиться за помощью ко мне. Если бы я не пришел, как долго держалось бы… это состояние? — страшное «Долго» читается в янтарных глазах. — В следующий раз я остаюсь с тобой. Хоть на две, хоть на десять ночей. И ты меня не остановишь. Понятно? — положив лапу на пепельную макушку, волчонок тихо рычит. Тэхён, опустив плечи и вновь улегшись на снег, загребает в руки удобно расположившегося рядом паршивца и зарывается носом в его пропахшую кровью и зимней свежестью шерсть. И ведь глупый, даже не злится. — Нужно обработать твои царапины. Идём.

⚔⚔⚔

      Альфа издалека следит за главнокомандующим, мельтешащим на палубе корабля с готовыми к отправке воинами. Спрятанный по прибытию на север бледно-голубой флаг раскачивается на ветру, давая шанс каждому мимо проходящему узнать отвратительную метку подснежников и вспомнить законченную, но живущую в виде тысячи потерянных душ войну. Чонгук и не стал бы в открытую водружать флаг и ненамеренно бередить чужие незажившие раны, однако это также могло быть воспринято неуважением к Каю и сопровождавшей их на нелегком пути команде. Им необходимо вернуться назад, хоть и не самое подходящее время, но высока вероятность нападения на западное Королевство и смерть еще одного Короля. Нельзя допустить, чтобы южные войска и там внесли свои поправки. Малыш Сону точно не справится без подкрепления, не выдержит нового удара. Приходится идти на уступки и задвигать собственные желания на второй план. Так или иначе, могущественный повелитель Левиафана не собирается выгонять его отсюда в ближайшие дни, и Чонгук воспользуется его добротой как следует. Узнает все, что хотел.       Увидев вступившего на нос корабля капитана, альфа прячет лицо под черной тонкой маской и, поправив прикрепленный к сумке деревянный лук со стрелами в чехле, направляется в сторону холодного леса, пользующегося большой популярностью за океаном. Окутанный неразгаданными тайнами, состоящий из множества запутанных лабиринтов и волшебных зачарованных мест. Говорят, только Король с принцем не теряются там и без сопровождения гуляют, охотятся, изучают неизведанные окрестности. Чонгук, конечно, отправляется туда не затем, чтобы узнать, правда ли это, хотя, будь политическая ситуация другой, то непременно бы попробовал.       Сидеть постоянно в четырех стенах комнаты ужасно надоедает, а спокойно бродить по замку ему не дают. Повсюду уши и глаза, готовые доложить о любом неосторожном шаге. Да и раз на тренировках тоже не позволяют появляться, лошадей брать, то остается единственный приемлемый вариант — сходить на охоту. Вдруг удача будет на его стороне и удастся поймать красивую молодую лисичку с пушистой рыжей шерсткой. Для новой утепленной накидки — самое то, в особенности при здешнем морозе и ледяных ветрах.       Надежда, укрывшаяся в сердце, гаснет с новым утром, и поддерживать её тепло становится сложнее. Никогда не знаешь, какая часть из слов предсказателя правда, а какая — обыкновенная ложь, придуманная на ходу для забавы или выманивая денег. Удерживает от негативных мыслей одно: тот омега в фиолетовой мантии не потребовал оплату, да и без слов сразу понял, кто перед ним сидит. Историю о прошлой жизни мог у кого-то услышать, однако остальная часть звучала и вправду правдиво… Словно карты, по которым он и читал «судьбы», знали ответы еще до того, как появился сам вершитель. Придерживаться законам морских волков, сидеть тише воды и не показываться лишний раз перед Его Величеством — безусловно, задевает гордость альфы, как истинного Короля. Не случись несчастного пожара, и он бы сейчас имел все из этого и даже больше.       Чонгук, пройдя немалое количество шагов в лесу, обхватывает ладонью лук и прячется за стволом высокого клена, приметив неподалеку чьи-то следы. Прислушивается к шуму и осознает, что где-то поблизости маленький ручеек. Искать зверье нужно именно там. Но, перейдя на другую сторону поляны, он различает силуэт темно-коричневой лисы, притаившейся за камнем и что-то усердно пытающейся отыскать. Чонгук присаживается на одно колено и, не издавая ни единого лишнего звука, вытаскивает стрелу, натягивая ее на крепкую тетиву и прицеливаясь к будущей жертве.       Но стрела пролетает мимо, кончиком врезаясь в одну из веток, когда над самой макушкой пролетает точно такая же стрела с выгравированным королевским значком и улетает куда-то в снег. Чонгук тут же направляет лук на обезумевшего храбреца и в приятном удивлении застывает.       Сам повелитель драконов предстает перед ним.       — Какая встреча, — наконечник следующей выпущенной стрелы задевает ткань на щеке. Чонгук, усмехнувшись, поднимается на ноги и снимает маску. Тэхён поднимает брови, пораженный тому, что сразу не узнал вчерашнего надоедающего Господина. Опускает лук, делая притворно-вежливый поклон. — Да Вы само очарование.       — Что посреди дня в лесу забыл наш дорогой гость из теплых краев? — складывая стрелы обратно в рюкзак, омега закусывает изнутри щеку, стараясь всеми силами не показывать дрожь, пробежавшую от перевязанного левого бедра. Черт. Не хватало еще упасть перед этим самонадеянным нахалом.       — Охотиться на дичь мне никто не запрещал, — мельком бросает взгляд на кинжалы, украшающие пояс принца. Слухи о том, что тот любитель частенько ночевать в лесу, видимо, реальны. Интересно, что еще из слухов правда? — Позвольте задать вопрос в ответ: что здесь в такую рань забыл tamer na créatúir farraige? — брюнет лукаво улыбается, пряча лук позади.       Тэхён на новое прозвище недовольно хмурит брови.       — Вчера Вы говорили, я похож на спасителя людских сердец. Сегодня уже укротитель морских… созданий? — в непривычке от затерявшегося языка Тэхён запинается, не до конца уверенный в правильном переводе. — С каких пор вы используете язык моих предков? — принц равнодушно разворачивается от собеседника и уходит в противоположную сторону. Чонгук не заставляет себя долго ждать. Пристраивается навязчиво рядышком и все также давит свою лыбу.       — Разве Вам не нравится?       — Нет. От Вас он теряет былую изысканность.       — Focail éagóracha, — хмыкнув, неискренне-грустно пожимает плечами. — Когда-то я изучал его вместе с Вашим братом и умершим Королем. Не хочу хвастаться, но они были весьма довольны моими умениями. Его Величество говорил, что во всем Аморисе не найти того, кто владел бы лучше древними языками, чем я, — альфа вежливо поднимает ветку со снегом над головой омеги и пропускает его вперед. Тэхён на это кривит губы и молча идет дальше. Строптивый. — Я могу и Вас научить, если пожелаете взять в учителя.       — Мне достаточно нашей библиотеки и Господина Чона.       — Колючка-командир преподает Вам?       Юноша на сказанное резко тормозит, сверкнув невообразимо красивыми глазами.       — Кажется, Вы заблудились, — натягивает уголки губ и ладонью указывает куда-то в глубь леса. — Вам лучше вернуться в замок, пока брат не спохватился и не отправил за Вами стражу.       — Не проводите меня? — так невинно моргает, словно не он ворвался на территорию северных волков и устроил настоящий переполох в тронном зале. Словно не он с каждым днем рушит прежнее спокойствие омеги.       — Вы — мальчик большой, уверен, справитесь.       Чонгук на сравнение с «мальчиком» вдруг недобродушно щурится.       — Маленький совет… — Тэхён наклоняется, понижая голос. — Остерегайтесь волков, они чужаков за километр чуют. Особенно тех, кто так сладко пахнет слабостью, — и без тени улыбки, отвернувшись, удаляется. Скрывшись, устало плюхается на снег, вытягивая вперед пульсирующую ногу. Сумка с травяными лекарствами в пещере с волчонком. Не думал Тэхён, что придется вести малоприятную беседу с наследником шестого Королевства. Ему бы отлежаться, желательно в тепле под боком волчонка, и проспать до завтрашнего дня.       Но, поднявшись в путь, Тэхёна сверху накрывает громадная тень, растянувшаяся по всей территории леса. Принц поднимает взгляд к небу и ощущает родной морозный ветер, вызванный взмахов кристальных крыльев. Мимо пролетает дракон, в три раза больше по размеру Фемиды и отличающийся золотистой чешуей.       Асгейд вернулся.