божественное сказание

      

Глава 5.

«воспевающий имя Его, однажды будет благословлен небесами, испробует вкус бессмертия и постигнет людские тайны»

      Асгейд — имя, воплощающее весь страх и всю непоколебимость северного острова. Дарованное в награду мифическим божеством за непревзойденную силу. Дракон, в чьей власти находятся другие. Истинный Король. Истинный правитель. Не подчиняющийся ни одному человеку, ни следующий ни одному природному закону. Тот, кто наводит не смертельный, а трепетный, вдохновляющий ужас. Тэхён, игнорируя неприятную боль в левом бедре, бежит, ловя раскрытым ртом потоки холодного ветра и уклоняясь от колючих еловых веток. Бежит, задыхаясь от волнения и тревожных, заполняющих голову мыслей. Что-то тут не так. Самый главный повелитель драконов вернулся домой и лишь спустя шесть месяцев. Раньше подобного не происходило. Асгейд принадлежит тому типу драконов, что ненавидят сидеть в заточении, становятся чересчур агрессивными и кровожадными при долгом контакте с людьми и потому чаще всего улетают в свободный полет в неизвестное направление, куда-то за океан. Еще маленьким Тэхён всегда боялся приближаться к нему. Асгейд крупнее Фемиды в три раза, его редкая золотистая чешуя похожа на расплавленное железо, тронь пальцем и получишь ожог; взгляд двух изумрудных глаз выворачивает наизнанку. Он единственный из всех, кто не позволил Тэхёну оседлать себя и коснуться.       Добравшись до ворот, принц крепче сжимает лямки рюкзака и, нетерпеливо облизнув пересохшие губы, быстрым шагом направляется в сторону, где, по идее, приземлился дракон. Стук колотящегося сердца отдается в ушах. Ненужное в роли застывших в испуге стражников и любопытно выбежавших слуг расплывается в неразборчивые силуэты, остается только главное: угрожающее тело крылатого аспида, занявшее все пространство вокруг и отбросившее могучую тень на замок. Пар, исходящий из раздувающихся ноздрей, пепельным облаком охватывает округу. Когтистые лапы враждебно выставлены вперед вместе с проглядывающими клыками. Народ вокруг молча склоняет головы и с нескрываемой дрожью топчется на месте, ведь никто не знает, чего ждать от прилетевшего небесного владыки.       Намджун, как и остальные собравшиеся, прихватив с собой и командира, тоже отправился на улицу, по пути приказывая бросить оружие и не сметь смотреть тому в глаза. Если дракон заметит наличие меча или кинжала у кого-либо в руках, в живых могут остаться лишь некоторые. Дойдя до толпы, альфа щурит глаза и безрадостно ухмыляется, осознавая новые для себя проблемы: положение Левиафана в последние дни и так заставляет желать лучшего после приезда объявившегося наследника, теперь и второй полноправный Король вернулся в собственное королевство явно не из-за хороших вестей. И внутреннее чутье подсказывает, что сегодня обязательно должно что-то нагрянуть.       Люди вдруг расступаются, освобождая путь единственному, кто способен дать им ответы на волнующие вопросы. Tamer na créatúir farraige — укротитель морских созданий.       — Тэхён, — зовет Намджун, хватая того резко за локоть. Омега оборачивается, недовольно хмуря брови, и бросает красноречивый колкий взгляд на руку брата. «Не сейчас» — читается на дне поблескивающих от несдержанности темных сапфиров. Старший Ким расслабляет хватку, прилагая неимоверные усилия, чтобы не притянуть и не спрятать в объятиях. Как бы внешне Тэхён не пытался скрыть нерешительность и медленно прокрадывающийся испуг, Намджун видит его насквозь. — Будь осторожен, — короткий кивок и шаг в сторону.       Командир, стоящий чуть дальше, хмурит брови и заводит руки за спину, подмечая прихрамывание принца и его напряженную спину. Сам становится поближе к выброшенным орудиям, в особенности к луку, спокойно лежащему на снегу. В случае чего сумеет сориентироваться и отвлечь внимание грозного зверя, чтобы спасти чужую хрупкую жизнь. Рядом появляется еще одна фигура, став плечом к плечу и выдохнув клубок теплого пара.       — Что происходит? — немного обескураженно спрашивает Чонгук. Он, как и Тэхён, в лесу стал наблюдателем возвращения золотого дракона. Пришлось по следам второго торопиться в замок, дабы не пропустить столь значимое представление.       Хосок не отвечает, продолжая смотреть вперед. Не считает нужным проявлять реакцию по отношению к этому самозванцу. Его место не здесь. И дела Левиафана его никоим образом не касаются.       Асгейд же при виде приближающегося пепельноволосого паренька спокойнее не становится. Будто в один момент смог отыскать, на ком может вдоволь выместить накопившуюся ненависть: пошире раскрывает пасть, взмахнув крыльями, и ударяет массивным хвостом по близстоящему дереву. Ствол раскалывается на части и падает, вызвав у многих восторженные ахи со смесью заполняющего страха. Слуги тотчас же опускаются на колени, пытаясь доказать перед владыкой свою миролюбивость и покорность. Асгейд благородно вытягивает шею, нависнув над крошечными головами непробиваемой горой, и ждет, пока все, включая стражников в доспехах, не преклонят перед ним колени.       Только Король севера стоит, не шелохнувшись и не убрав оскал с лица. Хосок пробирается к нему, заняв стойку. Чонгук, приподняв острый подбородок, с вызовом глядит дракону прямо в глаза, сжимая пальцы в кулаки и мысленно побуждая себя не прогибаться под столь могущественной аурой.       Аспид издает рык, прокатившийся эхом по всему лесу и вызвавший мурашки у остановившегося напротив Тэхёна. Омега нервно сглатывает, готовый к любому повороту событий. Ему всего-то нужно узнать, чего он хочет и с какой целью вернулся. Да и если судить по поведению дракона, он ждал его. Иначе бы не отправился сюда. Отправился бы сразу к возлюбленной — к прекрасной величественной Фемиде.       — Я знаю, ты пытаешься что-то сказать, — он говорит совсем тихо, подняв голову и вытянув ладони. — Я безоружен. Ты не должен бояться меня, — бессмертное существо чуть поддается навстречу, опустив свои длинные остроконечные рога на уровень роста юного повелителя, который храбро выпрямляет плечи и раскрывает собственную душу, как книгу. Показывает, что не преследует злых помыслов. — Кажется, случилось нечто плохое, — принц замирает, внезапно ощутив расцветающую боль в груди, очень похожую на пронзившую сердце деревянную стрелу. Кислорода катастрофически мало. Тэхён выхаркивает кровь черного цвета, пачкая рубаху и замерзшие пальцы.       Намджун и Хосок первые срываются на бег, подхватив мечи со снега, однако их сшибает с ног яростное пронзительное рычание. Оба мужчины валятся на землю, неуклюже ударившись висками. Следующим предпринимает попытку Чонгук, незаметно вытащивший лук со стрелами и уже прицелившись в огромный глаз божественного чудовища. Однако что-то мешает ему сделать это. Будто невидимые тяжелые цепи сковывают туловище, и чей-то незнакомый голос шепчет на ухо, что он обязательно пожалеет. Стрела неуклюже выпускается из рук, концом врезаясь не в расширенный зрачок дракона, а в поваленный ствол дерева. Альфа рычит, пытаясь снять с себя загипнотизированное состояние. Раньше с ним подобного никогда не происходило. Почему разум внезапно на пару мгновений отключился и перестал подчиняться ему?       Тэхён, всё ещё страдающий от приступа и не имеющий понятия, куда деться от душераздирающей боли, поглощающей организм все сильнее, заставляет себя вновь взглянуть на дракона и громко потребовать:       — Покажи, что привело тебя. Сейчас же.       Брюнет понимает, что желание бросить лук и побежать к еле стоящему на ногах принцу слишком идиотское и неоправданное. Да кто этот мальчишка такой, чтобы ради него кто-либо ставил жизнь под угрозу и кидался на помощь сломя голову?       Только мог ли он забыть, что сам при первой же встрече с ним дал ответ на данный вопрос?       «…— Значит, какой-то омега с северных земель, ухаживающий за животными и не занимающийся ничем примечательным — и есть то самое спасение?       — Допустим, мне было достаточно одного танца с Вами, чтобы окончательно убедиться в этом. Вы поверите?       — По танцу Вы убедились, что я хороший наездник?       — И будущий освободитель грешных людских сердец…»       — Глупец! — раздается гневный голос Намджуна, только Чонгук не слышит, он откидывает плащ и увереннее направляется в сторону огнедышащего дракона. Видел бы его Кай прямо сейчас, точно бы одарил строгим осуждающим взглядом и клинком у горла.       Асгейд, на удивление многих, окончательно опускается, открывая свободный проход к чешуйчатой спине. Прямо-таки нехотя предлагает забраться, дает позволение на совместный полет. Тэхён нерешительно тянется к роговому наросту, только его неожиданно отталкивают, разворачивая корпусом к другому человеку. Тот, с горьким привкусом во рту, озабоченно следит за шатающимся юношей и старается не смотреть на то, с какой яростью сверху вниз глядят на него звериные, переливающиеся изумрудом глаза и с каким видом золотой дракон вопрошает взглянуть на себя в ответ. По спине бегут мурашки, но Чонгук не обращает внимания на них. Осторожно двигается к Тэхёну и не забывает моргать.       — Вы в порядке? — подойдя к омеге, альфа оглядывает полученное ранение и достает из заднего кармана брюк бежевую ткань. Принц, стиснув зубы, молча принимает её и не без отвращения вытирает собственную кровь с подбородка и рук.       — Ваши навыки стрельбой оказались хуже, чем мои, — постанывая, аккуратно садится на снег и вытягивает ногу. — Найдется, чем можно перевязать рану? Боюсь, не выдержу полёт без своих лекарств…       — Я отнесу Вас в лазарет, — Тэхён гневно бьет мужчину по ладоням, когда тот торопится поднять его тело.       — Он хочет кое-что показать. Судя по всему, нам обоим, — думать о том, почему Асгейд, такой непоколебимый и независимый, внезапно отступился перед жалким отпрыском Амориса, нет времени. Мысли рассеиваются слишком быстро. Тэхён надеется, что не потеряет сознание во время полёта. — Шевелитесь.       Чонгук тяжко вздыхает, отрывает ткань от собственной накидки и, многозначительно шикнув на вмиг напрягшегося наездника, перевязывает пропитавшееся кровью левое бедро. Омега, разумеется, не поблагодарив и даже не посмотрев на альфу, самостоятельно встает, прислонившись плечом к отдающему жаром телу аспида.       — Мне и вправду необходимо лететь с Вами? — не то, чтобы полноправный Король шестого королевства боялся оседлать дракона. Все-таки не очень хочется влезать в дела северного острова, при том, что его здесь и так не любят.       — Это не моя прихоть, — Тэхён, несмотря на свой измученный вид, грациозно убирает со лба вспотевшие пряди волос и легко забирается на могучую спину. Чонгук, поколебавшись, повторяет за ним, хватаясь за все, что попадается под руку, от этого повелитель драконов недовольно рычит. — Уж будьте добры не падать, я не в состоянии ловить Вас и спасать, — ехидно улыбается, приготавливаясь к привычному взлету. Чон успевает пожалеть сто раз, что не воспользовался случаем в лесу и не выпустил стрелу тому меж глаз.

⚔⚔⚔

      С первых мгновений полета Чонгук сразу же понимает, почему младший наследник Левиафана так не любит бывать внизу, на земле, среди простых граждан. Ведь здесь все ощущается совсем иначе. Чувства обостряются. Становятся сильнее, ярче. Страх перед неизвестным постепенно улетучивается, на его место приходит легкость и пустота, истомой разливающиеся по телу. Значит, вот чем живет маленький принц, когда сбегает из дому? Смотрит на мир с высоты птичьего полета, вдыхает запах свободы, учится звериной непокорности. И к такому действительно можно привыкнуть. Пять всевластных королевств находятся у тебя прямо на ладони, захочешь — огонь тут же охватит одно из них, сожжет построенные в течение многих веков замки и дворцы, смертельной вспышкой промчится по чужим домам. Какого знать, что любое твое желание по щелчку исполнится, невзирая на кровавые последствия?       Чонгук серьезно смотрит на пепельный затылок омеги и задумывается: ведь он только кажется слабым и открытым для ранений. Этот мальчишка, может, народ севера еще не до конца осознал, — и есть представитель морской стихии волков и их несокрушимой мощи. Тот, кто положит начало всему.       Асгейд делает очередной внезапный рывок, явно не заботясь о безопасности двух наездников. Единственный минус длительного полета — неудобства, предоставляемые разгоряченным телом и длинными сияющими крыльями, ветер от которых путает волосы и заставляет жмурить глаза. Дракон, кажется, специально летит опасными маневрами, то снижая, то набирая высоту, задевая хвостом верхушки деревьев, а лапами при снижении поверхность воды, так что брызги летят прямо на одежду. До этой поры Чонгук был уверен, что под властью Тэхёна находятся все божественные создания, без исключения, но, судя по всему, один выбился из стаи.       В скором времени они наконец-то приближаются к земле. Облетев лес и высокие заснеженные горы, дракон выбирает для посадки пустующую местность у воды. Когти касаются мокрых камней, и тело грубо опускается, напоследок хорошенько встряхнув пассажиров. Омега, через боль глотая подступающее головокружение от слабости, первым спрыгивает, начав осматриваться. Альфа ступает за ним, на расстоянии держась от прилегшего отдыхать огнедышащего дракона.       Принц хмурит брови и от волнения кусает губы, не понимая, почему именно сюда его привел Асгейд. Здесь расположена граница между северным королевством и дикой местностью, принадлежавшей уже племени изгнанников. Люди, которые сами выбрали себе жизнь подальше от человеческой цивилизации и политических интриг. Иногда Тэхён задумывается о том, что и ему, если бы было дозволено, хотелось бы жить в таких условиях.       Хруст под ногами заставляет остановиться. Глаза опускаются вниз и видят знакомую серо-голубую скорлупу от… драконьего яйца. В груди образуется дыра, когда перед взором предстаёт картина из самых страшных кошмаров: тысяча разбитых, поврежденных драконьих яиц, смешавшихся с грязью.       Чонгук вздрагивает, услышав неистовый болезненный вскрик с омежьих губ.       — Этого не может быть… — собирая осколки, Тэхён не обращает внимания на углы, что режут ему кожу на ладонях. По щекам текут слёзы. Дыра в груди продолжает расти. Где-то на задворках сознания проносится отвратительная мысль: «Трупы молодых драконьих были унесены на продажу. О сохранении детёнышей никто не побеспокоился». — Охота на драконов запрещена. Они не могли сделать этого, — брюнет, заметивший происходящее, лишь злобно скалится и сжимает руки в кулаки. Подходить к дрожащему парню ему неловко. В данный момент Чонгук точно не тот человек, от которого принц хотел бы получить ответы на свои вопросы. — Что это? — пальцы омеги внезапно покрылись красной корочкой.       — Яд, — присев на колено у одного гнезда, точнее у его остатков, тоже берет кусочек и, подняв его вверх к солнцу, видит, как на скорлупе поблескивает болотная жижа. — В них пустили магический яд и оставили умирать здесь.       — Маги…ческий? Невозможно.       — Конечно же, возможно, Ваша Светлость.       — Магия под запретом уже более тридцати лет, — уверенно заявляет, приведя дыхание в норму и смахнув слезы. — Только предсказатели вольны пользоваться ею.       — Я говорил это Вашему брату, повторю теперь и Вам: единственный среди всех пяти королевств, кому наплевать на прошлые запреты Альянса, — это Ким, чертов, Сокджин, — Чонгук поднимается с колена, недовольно складывает руки на груди и тучной горой встает напротив пепельноволосого. — И поверьте, ему абсолютно не важно, что Вы о нем думаете и какие гадости говорите за спиной. Он никогда и ни за что не станет подчиняться чужим законам.       — Значит, мы его заставим, — прошипев с ненавистью, сильнее прижимает осколки к груди, все еще чувствуя, как вместе с невылупившимися дракончиками умерла и вторая половина юной души. — Как они переплыли океан и незамеченными проникли на остров? — Тэхён медленно начинает понимать, что, кажется, решение игнорировать этого альфу было не из полезных. Все-таки он долгое время пробыл за океаном, в отличие от Тэхёна и даже Намджуна. Соответственно, знаний о других странах у него явно должно быть больше. А сейчас приходится закапывать необузданную агрессию и пытаться самостоятельно прийти к логическим выводам.       — Видимо, северянам не так хорошо живется, как Вы об этом думали до сих пор, маленький принц, — омегу не на шутку тошнит от очередных остроумных «кличек» в его сторону.       — Что Вы имеете в виду?       Чонгук, словно родитель, неодобрительно цокает языком и качает головой.       — Я говорю о шпионах. Тех, кто выполняет грязную работу за деньги.       — Не верю, что среди левиафанцев есть настолько жестокие… убийцы. Драконы — символ нашего Королевства. Разве могут они…       — Могут, — с долькой нарастающей раздраженности отрезает альфа. — Крысы есть везде. Если Вы не знали, то Вашего брата, убившего собственного отца на глазах сотни придворных, не особо то и любят в народе, — напоминать о неприятном, зато крайне известном инциденте не хотелось, однако детская наивность мальчишки выводила из себя. — И драконы по большей части приносят опасность, а не мирную тихую жизнь. Неудивительно, что нашлись те, кому осточертело правление великой династии Ким.       Тэхён на слова брюнета до крови закусывает изнутри щеку, сдерживая порыв ринуться с кулаками на усмехающуюся рожу. Слышать подобное о своем народе… ужасно. Принимать сказанное за правду — хуже. Только есть ли у него другой выбор? Долго он будет продолжать играть в прятки, рисуя в голове далекие от реальности картинки?       Мелкий дождь медленно усиливается, превращаясь в ливень. Небо, затянутое свинцовыми тучами, предполагает нескорое возвращение домой. Лететь под грозой с открытыми ранами желания нет. Тэхён, обернувшись, приметил пещеру в скале.       — Нужно укрыться и переждать.       — Я собирался предложить тоже самое.       — Да ну? — фыркает, оценивающе пробежавшись взглядом по потрепанному виду собеседника, и затем, аккуратно положив осколки обратно на камни, направляется к пещере.       Асгейд, почуяв приближающийся шторм, неспешно двигается за принцем, сосредоточенно виляя змеином хвостом.       — Он что, с нами будет греться? — поглядывая на золотого дракона, неодобрительно молвит Чонгук.       — Не думал, что последний наследник Амориса окажется такой неженкой.       Чону совершенно не пришелся по вкусу высокомерный тон парня. Пристроившись позади, он внезапно хватает его за подол плаща, отчего тот спотыкается и чуть носом не летит прямо в лужу. Вовремя поймав за локоть, альфа блестит язвительной улыбкой и хрипло шепчет в сконфуженное от близости лицо:       — Для Вашего возраста у Вас чересчур колкий язык. Найдется когда-нибудь тот, кто не побоится его отрезать.       Отпустив, легким шагом продолжает путь. Омега смахивает челку со лба и надеятся, что не сойдет с ума к окончанию грозы.

⚔⚔⚔

      Гроза, будто на зло нервам омеги, не собирается заканчиваться в ближайшие пару часов. Дракон спрятался под скалой недалеко от пещеры, где устроились неудачно выбранные напарники. У Тэхёна болело всё: необработанные царапины ныли, бедро кровоточило, к телу стал подступаться жар, испарина появилась на резко побледневшей молочной коже. Внутренности скручивало, головокружение усилилось вместе с тошнотой. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы следить за дыханием и концентрироваться на ощущениях внешне. Если полностью уйти в боль, то потеря сознания ждать себя долго не заставит. Он должен продержаться еще немного. Он обязан сделать это. Необходимо самостоятельно рассказать об увиденном сегодня. Образумить брата, заставить его поверить словам Чонгука о приближающейся масштабной войне.       Сокджин рискнул посягнуть на самое ценное, что есть у Левиафана — не имеют они право оставлять его поступки безнаказанными. Потребуется, Тэхён сам железную броню нацепит на худое тело и отправится через водную гладь к ублюдку. Не топором, как это предпочитает делать старший брат, а огнем Фемиды сожжет его тело до костей.       Всё ради погибших маленьких детёнышей.       — Эй, — перед глазами расплывчато мельтешит напряженное лицо, щелкают пальцы. — Боже, да у Вас жар, маленький принц, — холодная ладонь мягко дотрагивается до горячей влажной кожи. Омега чуть слышно стонет, уворачиваясь от нежелательных касаний. Даже в таком состоянии не выключает свою драгоценную (до ужаса бесячую) гордость. — Вас что, в ледяном замке не учат просить помощи в критический момент? — торопливо снимает с плеч меховую накидку и аккуратно укутывает в неё безвольное, на удивление послушное тело.       Чонгук, безусловно, не обязан этого делать, а проявлять внимательность к заносчивому омеге — тем более. Но так как он планирует остаться здесь и наладить хорошие отношения с Королем севера, то позволять на глазах чахнуть его младшему брату пока что не приветствуется. Выйдя из пещеры, он тут же ежится от холодного дождя. Ветки, разбросанные под деревьями, быстро оказываются аккуратно сложенными внутри пещеры. Добывать огонь Чонгука учили с маленьких лет. Поэтому через пару минут ноги Тэхёна уже согревают теплые языки пламени, а в ушах раздается убаюкивающий треск костра. Вытащив из-за пояса металлическую флягу с крепким алкоголем, он делает пару глотков и садится напротив сжавшегося в комочек омеги.       — Leathcheann fíor, — выдыхает, преподнося горлышко к пересохшим губам. — Ní féidir leat bás, — а сам не может оторвать взгляда. Отчего-то чувствует разрастающееся волнение за хрупкую жизнь в области сердца.       Они друг другу никто. Два человека, выросших в разных условиях. В разное время.       Чонгук однозначно не тот, кто готов в огонь бросаться ради принца, пусть он и действительно спасение для их мира. И все же… тот крик на берегу океана невольно звенит в подсознании, отдаваясь непонятной вспышкой в груди.       — Х-холодно… — выдавливает тихо омега, пряча голову в воротник огромной накидки.       — Чёрт.       Альфа долго трет переносицу, долго стоит на месте, не решаясь подойти. После, злобно рыкнув то ли на себя, то ли на ситуацию в целом, садится плечом к плечу мальчишки и бережно укладывает горячую голову себе на грудь, свободной рукой приобняв за спину и подарив, наконец, спасательное тепло.

⚔⚔⚔

      Командира рвет на части. Всегда спокойный и рассудительный, в данную секунду он не в состоянии совладать с бурлящими эмоциями. Как он позволил улететь Тэхёну? Улететь с проклятым невыносимым альфой, который при удобном случае готов пойти на что угодно, лишь бы свою шкуру сохранить в безопасности. Злобный крик непроизвольно вылетает из горла. Весь промокший от ливня, он стоит посреди деревьев и смотрит вдаль, в надежде увидеть долгожданный силуэт дракона и двух наездников на нем. Но прошел уже час. Может больше. Никто так и не появился. А ведь омега был ранен. Каждый присутствующий видел, как он стоял, подрагивая всем телом и истекая черной жидкостью, пачкавшей накидку и штаны.       Хосоку хочется бежать. Хочется вскочить на лошадь и помчаться в застланный туманом лес. Хочется хоть что-то сделать, чтобы отыскать своего неприступного принца.       — Даже не думай.       Тяжелая ладонь ложится на плечо. Намджун не меньше обеспокоен за пропавшего брата.       — Сейчас мы никак не можем помочь ему, Хо.       Альфа сжимает рукой рукоятку меча, переводя беснующий взгляд темных ночных глаз на лицо Короля. Тот молча поджимает губы и отворачивается, наблюдая, как небесная вода затапливает их земли.       — Дайте команду. Одно Ваше слово, и я уеду искать его. Прямо сейчас.       — Нет, — вырывается недрогнувший стальной ответ. — Ты будешь здесь со мной ждать новостей. Он не маленький мальчик, нуждающийся в твоей опеке. Ты должен научиться верить в него.       — С ним Чон Чонгук, — сквозь стиснутые зубы.       — Он не причинит ему вреда, — Намджун разворачивается, готовясь покинуть друга. Тот, в свою очередь, недовольно хмурит брови и остается на месте. Не двинется, пока не увидит того, кого ждет с замиранием сердца. — Упрямый… — тяжелый вздох и шаги удаляются.       Хосок прячется под крышей конюшни, садится на ступени и утыкается лбом в согнутые колени.       Пожалуйста, только будь в порядке.