шестёрка мечей и шут.

♫KHALED - SI TU TE VAS

Доминиканская культура представляет собой табак, волейбол, палящее солнце и арабику. Здесь на улицах сидят торседоры, бегают чернокожие мальчики с мячами подмышкой и постоянно предлагают фрукты. Потому что иностранцы охотно ведутся на гуаву и кокосы. А местные торгаши прекрасно знают, на что у приезжих спрос. Здесь отовсюду льется родной испанский и в самых редких моментах звучит привычный для большинства английский. В Санто-Доминго на каждой улице звучит испанская музыка. Вокруг танцоров и музыкантов собираются толпы, дружно аплодируют. пытаются танцевать под оригинальный ритм. Выйти на улицы столицы республики, это значит попробовать, станцевать, спеть и возможно потерять в буйстве местного колорита. Местные богатеют только за счет туризма. Коренное население живет достаточно бедно, поэтому без зазрения совести вливает туристов в истинный колорит, выгодный им, а не выстроенные идеально экскурсии. Здесь вам покажут, что такое настоящий табак, но будьте осторожны, тамахуану тоже могут предложить. Поэтому тщательно проверяйте все, что принести вам на пробу могут даже безобидные дети. Доминикана это колорит праздника и буйства красок. И здесь даже заядлый домосед проникнется общим настроением. А ещё в Сант-Доминго, как и в других городах республики, ничего не проходит мимо Сугуру Гето. Того, кто стал послом доброй воли одного уголка мира другому. Его знают здесь под разными именами. Но в одном мнении все они сходятся безоговорочно: Консультант. А ещё этот приятной наружности мужчина любит играть с детьми в волейбол, затаривать поселения средствами первой необходимости и спонсировать строительные работы на особо бедных участках. Поэтому стал для половины чуть ли не крестным отцом, пусть и не официально. Сугуру Гето важнее политика, ближе родственника, надёжнее полиции. Именно поэтому Годжо не связывается с Гето чтобы сообщить о приезде своей компании. Что безусловно всех вокруг самую малость неприятно поражает. Особенно Нобару, которая не так давно сама стала жертвой внезапного визита. — Годжо прав. Люди Гето наверняка отмечают всех подозрительных или узнаваемых личностей. Велика вероятность, что он уже знает, что мы прилетели. Они едут в одной из двух машин: Сукуна, Итадори, Нобара. Белый хендей крета — каршеринг заказанный Идзити. Машины уже поджидали своих хозяев под охраной пары местных информаторов. Которые наверняка сотрудничали и с Гето. Позади на такой же, но черной машине едет с остальной частью команды Годжо. — Думаешь встретит? — Нобара сидит в заднем сидении в окружении багажа. За окном пока один пустырь. От аэропорта до столицы ехать приличное количество времени. — Ты явно не знаешь Сугуру, — усмехается в зеркало заднего вида Сукуна. — Он устроит нам прятки. И мы на них поведёмся с большой вероятностью. Это все его территория. — Он же наш друг? — уточняет Юджи. — Подставы не будет? — Пока с нами Годжо — нет. Но Гето имеет скользкую жилку. И если он захочет сбежать, он это сделает. — Я найду его в любом уголке мира, — распинается Годжо в другой машине. — Мы и раньше играли в подобные прятки. — А вы точно друзья? — осторожно интересуется Мегуми. — Он мой единственный лучший друг, — искренне и с улыбкой отвечает Сатору. В груди позади сидящего Оккоцу возможно неприятно жжет от этих слов. Ведь в далеком прошлом он мог бы с этим мнением согласиться и присоединиться. Он бы не назвал этого человека другом. Скорее гордо охарактеризует лучшим учителем. Но в суровом настоящем, он немного злится на ослепленного привязанностью Годжо. И самую малость страдает от обиды внутри себя на того, кого не видел уже четыре года. Пока сам понять не может: жаждет он этой встречи или избежать готов при любой удачной попытке. В далёком прошлом Гето Сугуру был испуганным ребёнком с незаурядными способностями. Со своими детскими страхами быть хуже других, не справиться с поставленной задачей или оказаться бесполезным. А Годжо был тем, кто изначально считал себя лучшим и без обиды получал за это по шее от судьбы и реальных людей. В те времена они были детьми, которых пока только готовили к высшей миссии. Не всегда эти методы были гуманны по отношению к детской психике. И будь они порознь — поехали бы крышей своей надолго и основательно. Но в том прошлом и зародилось то теплое и крепкое между ними, что тянется сквозь года. То, что заставляет двух людей в разных уголках мира друг до друга тянуться. Гето не нужно звонить, чтобы давать другу ощущение связи. Она у них где-то под кожей, прошита в нервной системе. И это нетерпеливо мигает разными цветами стоит им сократить между телами дистанцию. В том прошлом, где Сугуру не пролил кровь, они были просто детьми с глупым обещаниями и привязанностями. Быть друг для друга поддержкой, опорой, островком безопасности. И столько лет прошло, руки по локоть в крови, слух привык к звуку выстрела, а глаза к сценам убийств, а то детское и искреннее между ними все еще есть. Все ещё ощущается самым важным и драгоценным, нерушимым, монументальным буквально. Весь мир может осуждать Гето за поступки и взгляды. Но за спиной его всегда будет Годжо. Тот, кого самого судят изо дня в день, тот, кто разрушителен сам по себе, но важен как гарант безопасности. И миру стоит быть осторожнее с тем, чью спину он прикрывает с того самого прошлого, когда он ребенком был, с первым убийством за плечом в тринадцать лет.

***

Шестерка останавливается в одном из лучших отелей, паркуя машины прямо напротив. Швейцар любезно приглашает гостей внутрь и сопровождает их до стойки регистрации. Нобара чувствует себя принцессой. Это тот редкий случай, когда дело ей доставляет удовольствие не только со стороны возможности показать себя умной, но и с простой человеческой стороны. Не каждый день оказываешься на одном из лучших курортов и в лучшем отеле столицы. В экстазе от происходящего находится и Итадори Юджи. Он буквально присвистывает от буклета с предоставляемыми услугами. Вот тебе бассейн с вечеринками, спортзал, шведский стол, включенный в цену номера. А ещё на внутреннем дворе всегда проходят различные мероприятия и днем и вечером. Он тычет пальцем в буклет, дергая за руку Сукуну. И старший брат, неожиданно совсем, вдруг забывает, что они здесь по делу, и на автомате обещает Итадори все попробовать. Оба в глубине души жаждут восполнить пробел жизни. Жизни, где они все ещё просто братья близнецы. Да, оплачивает все Годжо. Не без комментария в стиле, что все остальное в столице с их кошелька. Но это не слышит уже убегающая в свой личный номер Нобара. У неё в планах загар и коктейли со льдом. — Девочки такие девочки все-таки, — Годжо тащит в руках чемодан. Жить он будет с Сукуной. — Услышь она, прибила бы за такие слова, — комментирует Оккоцу. — Вас — да. А я её любимый учитель. Мне она ничего не сделает, — Фушигуро усмехается самонадеянности Сатору. Нобара за проявление сексизма прибьет хоть президента. Пятеро мужчин заваливаются в лифт и чувствуют себя возможно неловко. Однозначно тесно из-за чемоданов. — Какой у нас план на день? — спрашивает Юта прежде, чем они разбегутся по номерам. — Сначала отдых, а вечером встречаемся на набережной за отелем. Там будет вечеринка. — Разве нам не нужно искать контакта с Гето? — Фушигуро думает, что чего-то ему не хватает. И нет, дело не в Нобаре, которая уже небось выбирает в чем покорять испанцев. — Так делают те, у кого нет шансов найти Сугуру, — поучительно говорит Годжо. За их спинами вид на внутренний двор. Наружный лифт со стеклянной стенкой открывает взор на красоты отеля. Людей у бассейна уйма и все они выглядят буквально как модели. Бармен делает целое шоу, подкидывая то стакан, то шейкер. А его напарник поджигает некоторые напитки под восторженные выклики зрителей. — Он к нам придет сам. — Потому что у нас есть его маленькая слабость, — скалится рядом стоящий Сукуна. — Маленькая? Я выше тебя, дебил, — ворчит Сатору. Его эго обещает настучать этому Король чего-то там. — Я имел ввиду Юту, — подмигивает ему Сукуна. — Своего лучшего ученика я никому не отдам, — театрально вздыхает Сатору перед тем, как дверь перед ними открывается. Номера находятся в разных сторонах этажа. Этажом ниже расположен номер Нобары. Годжо и Сукуна прощаются с тройкой. Сатору обещает скинуть точное время чуть позже. А ещё предостерегает не вестись на обаяние испанских дам. — Испанские женщины имеют охренеть какой страстный характер. А их черные глаза, — мужчина хватается за место, где у нормальных людей расположено сердце. Но огромный вопрос стоит о наличии данного органа у этого психа. — А как они танцуют, — поддерживает друга Сатору. И друг другу мужчины отбивают пять. Тройка смотрит на них с немым вопросом в глазах. И понятно становится, кому на самом деле здесь необходим контроль. Фушигуро осознает в чем образовалась брешь: со стороны Рёмен ни одной хамской шуточки с того проклятого туалета. И он не соврет, если скажет, что быть за бортом этого Титаника, ему в разы приятнее.

***

Были времена, когда Фушигуро был хмурым ребёнком с клеймом новичка. В те времена он не приживался в школе и постоянно был жертвой детских издевательств. Дети относились к нему как ко временному событию. Мегуми и впрямь дольше пары месяцев не задерживался в том или ином классе. Из-за работы отца ему постоянно приходилось переезжать. Заводить друзей казалось бесполезной тратой времени. Поэтому с головой ребёнок всегда и везде уходил в учебу. Становился лучшим в классе, а это добавляло очередной пунктик ненавидеть его таким, какой он есть. Мегуми не стремился быть в центре компании. И никогда не хотел привлекать излишнего внимания. Целее и здоровее ему было оставаться немой тенью. Без своего мнения, без стороны и друзей. Отец учил, что окружение решает все за человека, в том числе решает, как и где он проживет остаток жизни. Но малыш Мегуми отрицал желание обзавестись друзьями. После попыток прижиться и стать ненадолго своим, он опустил руки и принял для себя одну истину: одиночка. Ему проще не делить свои мысли с кем-то, не надеяться на кого-то кроме отца и его помощников, не искать понимания в ком-то, помимо родителя. Своими руками он свел свое окружение только к Тоджи Фушигуро. К идеальной модели отца и мужчины, с которого он брал пример и который давал ему силы. Друзья непозволительная роскошь. Мегуми уверен, что дружбу нужно получить упорным трудом в первую очередь над собой. И быть крайне осторожным с теми, кого язык повернется назвать другом. Он до сих пор не понимает до конца, каково это привязаться по-настоящему, без жажды выгоды, без страха не быть одному. Просто стать близкими, безвозмездно, на неопределенный срок. Есть Итадори, в ком он нашел приятеля, с которым находиться терпимо, несмотря на разность характером и ритмов жизни. Есть Нобара, умная девчонка, которая где-то внутри вызывает у Фушигуро желание назвать её своей подругой. Даже Оккоцу с которым контакта было меньше всего оставляет свой след в душе. Но Мегуми Фушигуро все ещё не знает как дружить. Вокруг него богатые туристы, их дети, команда, с которой он вроде, как и в огонь и в воду. А в голове назойливо вертятся воспоминания одинокого детства. И лицо родителя, который был не просто воспитателем, а всем миром. Тоджи часто пропадал на работе. Он мог не видеться с сыном неделями. Но каждая встреча была толчком для Мегуми двигаться дальше, равняться, ставить цели. Он не относился к нему, как к другу. Отец был всем миром, единственным понимающим, единственным, кем он мог быть всегда понят. А сейчас? Четыре года прошло, а Фушигуро все ещё чувствует себя одиноким до скрипа где-то в районе сердца. Он сам пуст, как упрекал в подобном Рёмен. Так и не нашёл того, кому довериться, к кому тянуться. Годжо стал крестным отцом, которого никогда не было. Но достаточно ли этого? Если внутри все грустно воет по ночам, видимо, нет. Или Мегуми слишком ребёнок глубоко внутри, чтобы принять имеющееся. В большом бассейне Юджи, Годжо и Сукуна в окружении других гостей перекидывают из руки в руки большой надувной мяч. Рядом на шезлонге умиротворенная и улыбчивая Нобара, а по другую сторону сидит Оккоцу. На пару с Мегуми они единственные, у кого верх прикрыт широкой футболкой. За счет этого ярко выделяются на фоне других. Но даже им не переплюнуть Сукуну с его странными полосами. На него смотрят с восхищением. Как и на Годжо. Высокие мужчины, спортивного телосложения, с бешеной харизмой. Свидание и не одно им обеспечено. Главное, чтобы это никак не отвлекало никого из них от дела. — Видите этот ужасный баланс жизни? — спрашивает Нобара, попивая через трубочку уже третий коктейль. — О чем ты? — Мегуми наблюдает за окружением через солнцезащитные очки. Возможно, его взгляд снова и снова возвращается к высокой копии Итадори. Но это не потому, что Сукуна улыбается во все тридцать два и по-доброму поддерживает какую-то девчонку, из-за которой мяч улетел за бассейн. — Что-то Бог дает, а что-то взамен забирает, — по-философски продолжает девушка. — Тебе солнце напекло или коктейли алкогольные? — спрашивает Оккоцу, переглядываясь с Мегуми. — Да чего вы такие толстокожие, — Кугисаки допивает коктейль и подзывает свободного официанта. — Ну вот посмотрите на Сукуну. И они смотрят. Ну, Мегуми уже давно. Никому об этом не скажет и темные очки не выдадут его маленький секрет. Рёмен выбирается из бассейна и выглядит это малость шикарно, как из рекламы красивой жизни с красивым мужчиной. Сукуна в одних черных плавках, чуть выше колен. Они облегают спортивные бедра, идеально очерчивают каждую мышцу, подвижную во время движения. По телу стекают капли воды. Вдоль татуировок, мышц и многочисленных шрамов. Они не портят идеальный образ, добавляют брутальности и силы. На лице его широкая улыбка, розовые пряди аккуратно свисают на глаза. И от всего него исходит атмосфера безукоризненной уверенности в себе. А она всегда подкупает людей. — Он же, блять, прекрасен, — почти шепотом говорит Нобара. Совсем забывая об официанте за спиной и пустом стакане в руках. Возможно, с этим соглашается Оккоцу, присвистывая у себя в голове. Возможно, Мегуми нервно прокашливается и отводит взгляд, стоит Сукуне зачесать розовые волосы назад. — Но он же псих конченный, эгоист и вообще убийца, — добивает девушка. — Стакан отдай, — шипит Оккоцу. Девушка вскрикивает, испугавшись молчаливого свидетеля её спича. Но парень держится молодцом, хотя ноги немного подкашиваются от характеристики мужчины из бассейна. Он уверенно держит маску доброжелательности и приветствия. — Что-нибудь принести? — обращается он с любезной улыбкой ко всей троице. — Что-нибудь алкогольное и с мятой, — всё ещё смущенная Нобара садится на край шезлонга. Стыдливо прячет глаза. — Сок гранатовый, пожалуйста, — просит Оккоцу. — Ничего не нужно, — отказывается Мегуми. — А виски есть? — тот самый прекрасный стоит перед ними, расставив руки по бокам. Обручи на плечах приобретают странные формы из-за напряженных мышц. Линии, уходящие с плеч вниз до крепкой груди, вздымаются вверх под неровным дыханием. Каждый узор сделан с божественной точностью. Видимо мастер был хорош с собой. И заживало все это приличное количество времени. Но эффект «вау» был однозначно достигнут. Думать о том, как и почему эти линии появились отдаёт грустью. И Сукуна никогда никому не рассказывает, почему вместо привычных рисунков, его тело покрыто плотными узорами. Почему красивое лицо так же перечеркнуто линиями и настоящих эмоций больше не покажет. Это все останется его личным делом. И главной загадкой для кого-то вроде Мегуми. — Со льдом? — уточняет официант. — Верно мыслишь, парень, — улыбается ему Сукуна. Свидетель странных разговоров удаляется. Рёмен падает на шезлонг Кугисаки под девчачье ворчанье. — Чего не купаетесь, детишки? — В один бассейн с тобой и Годжо? Из самоубийц у нас только Итадори. — А чем это мы плохи? — Рёмен ставит руки чуть позади себя и опирается на них, откидывая голову назад. Жаркое солнце касается смуглой кожи, которая сохнет за пару минут. О бассейне напоминают капли с волос и влажные плавки. — У тебя была девушка? — вдруг спрашивает Нобара, откровенно залипнув на татуировки, точнее их конец в районе шеи. На неё вопросительно оборачивается Рёмен, а следом и Юта. Мегуми прилагает приличное количество усилий, чтобы голова его даже не дернулась в ту сторону. Не хочется выказывать и капли интереса или причастности. — Чего? — переспрашивает, словно есть шанс, что девчонка не ему задаёт вопрос. — Ну отношения были? Может с парнем, — пожимает она плечами как ни в чем не бывало. — Просто интересно стало очень. Мегуми не хочет слышать ответ и вообще быть частью этого странного разговора. Но уйти значит отреагировать несколько странно. Дать повод Сукуне надумать чего нового. Поэтому он статично сидит, голова повернута в сторону бассейна, а боковым зрением ловит каждое движение Короля оружия. — Прям отношений нет, — кивает Сукуна и переминается с одной руки на другую. — Какие могут быть связи с такой работой? И без этого проблем дохуя просто. — Думаешь шаманы не могут иметь пару? — Нобара, ты готова рисковать другим человеком ради шанса почувствовать себя любимой? — спрашивает спокойно, с закрытыми глазами сидит, ощущая солнце на коже. — Готова взять на себя ответственность за чужую жизнь? Добраться до тебя возможно проблематично, благодаря твоим хакерским навыкам. Помимо этого, на тебе иммунитет шамана государственного уровня. А паренёк твой или девчонка как выживать будут? — Я буду защищать. Это логично, — Кугисаки упрямится. — Как? Вот сейчас ты здесь, а этот человек был бы за пару тысяч километров от тебя. Какую защиту ты можешь обеспечить? — Масамичи, другие шаманы. Это вообще бред вообще. Что нам теперь любить нельзя? — Да люби сколько влезет, но в Ад за собой не тащи другого человека, — хмыкает Сукуна. — Ты сама выбрала жить в таком ритме, а у твоего партнера не будет выбора, он просто станет мишенью. Яга поэтому приказал обрубить связи с семьями. — Но ты всегда нарушаешь правила. Неужели за всю жизнь никогда не влюблялся? Не сближался в романтичном плане? Сердце Мегуми колотится, лицо выражает абсолютное спокойствие и незаинтересованность в разговоре. И почему дышать так тяжело становится ему неизвестно. Почему пауза перед ответом кажется пыткой. Вдруг мнение Рёмен становится интересным. Возможно, причиной тому его прямые ответы, без тени шуток и флирта. И он снова серьёзен и спокоен, как в ту их поездку на двоих. А такого Рёмен, как говорилось не раз, слушать хочется. Такой он и других слушает. — Только короткие интрижки, — отвечает спустя минуту. — Я псих, но подвергать другого такой опасности не хочу. Пока не хочу. Когда-нибудь я встречу того, за кого костьми лягу, как, например, за Юджи. Если вдруг я почувствую что-то романтичное к человеку, я отдамся этому полностью. И возьму чужой риск на себя. Но пока это не предоставляется возможным. И, честно говоря, так спокойнее жить. — Одному? — уточняет Оккоцу. Его разговор оказывается тоже увлек. — У меня есть Юджи. Но и вам всегда помогу из задницы выбраться. Не бойтесь. Дядя Сукуна прикроет. — Ваш заказ! — официант каждому передаёт по стакану и удаляется. А следом за ним с места поднимается Фушигуро. — Что-то случилось? — беспокоится Юта. — Солнце напекло, — искусно врет. Находить что-то близкое в словах неприятного тебе человека странно и объяснению не поддается. Поэтому Фушигуро хочется сбежать к себе в номер, где не будет слышно этого голоса. И собственные мысли отклик в этих отталкивающих взглядах находить не будут. Тот, кто не блещет пониманием, вдруг кажется поразительно рассудительным и точным в своих высказываниях. Прикрыть обещает, на верный пусть наставляет. А Мегуми хочется ему в лицо сказать: «Перестань быть таким правильным. Перестань говорить верные вещи». Сукуна пуст. Внутри него лишь ярость и остатки чужих эмоций. Он хам и убийца. Хороший боец, но ещё лучший провокатор. И такие симпатию вызывать не должны. От таких держаться подальше и сводить общение к минимуму. Фушигуро за свои слова извиняться не собирается за минутную слабость. Мнение не меняется по щелчку, как и взгляды на человека. Внешне красив, но внутри изуродован самим собой или людьми — неизвестно. И лезть туда Мегуми себе запрещает. — Тебя проводить? — Юта собирается встать, но Фушигуро жестом просит остаться. — Отлежусь до вечера. С отличным чутьем, даже не подозревает с каким взглядом его провожает тот, кого он обещает себе презирать несмотря ни на что. Обещает сохранять дистанцию и выпустить ножи, стоит ей на короткий миг сократиться.

***

♫Camila Cabello - OMG (Audio) ft. Quavo

Назначенное время и место представляет собой вечеринку под светом разноцветных ламп, коктейлей в кокосах, испанских мотивов и табачного дыма. Вечер, которого все ждали как шанс разобраться с Гето, ожидаемо оказывается просто тусовкой. В отличие от недовольных учеников своих, Годжо уже танцует в компании какой-то улыбчивой блондинки с ярко красной помадой на губах. В её глазах обожание, а от шуток мужчины не сходит улыбка с лица. Очарованная такая не одна, и она чувствует себя буквально особенной, когда спиной к нему становится и он вплотную к ней танцует. Они имеют все шансы стать парой вечера. Сукуна растворяется в толпе танцующих. Так же в поисках своей королевы бала. Кугисаки Нобара танцуя уходит за жгучим латиноамериканцем в самую толпу. И тройка друзей остается несколько растерянной. Итадори предлагает пока обосноваться у барной стойки. Кроссовки неприятно тонут в песке, танцующие то и дело задевают разными частями тела, хотя расстояние между всеми более, чем приличное. У них для танцев целый пляж. Кто-то этим исправно пользуется и уходит в море для уединения. И Фушигуро надеется искренне, что там они просто купаются. Бармен в расстегнутой рубашке голубого цвета устраивает шоу в ритм музыке. Подбрасывает бутылки, переливает жидкость в полёте, поджигает шоты, очаровательно улыбается гостям, исправно отрабатывает свои чаевые. Иностранцев преимущественно больше, но и испанцев здесь все же приличное количество. И они словно маги, заманивают всех без исключений в это буйство красок и настроения. Яркие платья и рубашки вращаются словно в калейдоскопе. Смех сливается с громкой музыкой. Испанский язык льется одной сплошной мелодией. И в этом всем сложно не раствориться. Мегуми не помнит, как Итадори вызвался сыграть с какой-то компанией в мяч. Пропустил момент, когда Оккоцу выпил уже точно два стакана, о них свидетельствует два ярких зонтика для напитка в его руках и хмельная ухмылка. А сам Мегуми уже начинает рекомендовать подошедшим, что стоит попробовать. Как истинный знаток напитков, название которого запомнить не может. Это похоже на магический обряд. Ловушка сознания. И пусть будет так, думается Мегуми. На глазах воспламеняется шот с разноцветной жидкостью, где каждый напиток ложится идеально четкой линией, а потом вспыхивает под аплодисменты. И бармен подвигается чудо бара ему. И Фушигуро соглашается с легкой улыбкой на губах. Иногда полезно отключать голову. Полезно побыть другим. Таким, как большинство. В этом его главный парадокс. Оккоцу под боком посмеивается с шутки испанки. И Мегуми просит её рассказать что-нибудь ещё. Где-то там танцует Годжо, сменив уже не одну девушку и не одной разбив хрупкой сердце. Он щеголяет в одной рубашке абсолютно расстегнутой, открывая вид на спортивную фигуру, и шелковые шорты, которые не облегают совсем и подаются каждому дуновению ветра. Он не в своих очках. Сейчас можно, сейчас не больно. Хотя разноцветные лампы слегка раздражают роговицу. Там, где-то в толпе на бамбуковом шезлонге восседает Сукуна. На его бедрах рыжая немка. И она почти влюблена. Её курортный роман обретает черты в вязи тату с широкой улыбкой, почти хищным оскалом. Но у него одного обаяния куда больше, чем у всех её бывших и нынешнего вместе взятых. И Мегуми почему-то ловит влюбленный женский взгляд, красные длинные ногти в розовых волосах и возможно слышит её смех заразительный. Он не ревнует, возможно, разочаровывается в людях, которые ведутся на безупречную обложку и совершенно не беспокоятся о внутреннем состоянии. Он не в том настроении, чтобы бурно их осуждать за простую человеческую слабость, но алкоголь разжигает это недовольство. И он делится им с Оккоцу. — Слава богу, мы с тобой всё знаем и у нас хватит мозгов держать Сукуну на расстоянии, — вот, что ему отвечает Юта. И это то, что он услышать хотел. То, от чего намеки на понимание этого психа в миг испарились. Он не примет его взвешенные мысли, потому что понимает, кто их изрекает. Что стоит за красивыми речами и хищной улыбкой. Не начнет сомневаться в своих скорых выводах. И наконец изгонит всякие намеки на то, что ему нужно извиниться. Он говорил искренне. Говорил о том, кого видел перед собой. — Потанцуем? — Фушигуро за локоть тянет одна из девушек, с которой они болтали вместе с Ютой. И он не отвечает, просто идет следом. Сегодня он побудет другим. Сегодня он обычный человек. Тот, кем когда-то его хотел видеть отец. Тем, кем его не хочет видеть тот, кто аккуратно убирает новую знакомую с бёдер и к бару уходит. Не отводя взгляда от предмета своих размышлений ни на секунду. Сукуна не ревнует. И не считает себя хуже этой девицы. И не признает себе, что открытый, улыбчивый, мать вашу, Мегуми, выглядит красиво. Притягательно, в меру соблазнительно и маняще. Но свеж в памяти эпизод с туалетом. А внутри уже долгие годы существование держится на железной гордости. И тогда Фушигуро его малость поддел. Дал повод сдвинуть фокус внимания. Но Мегуми улыбается, смеётся. Он немного пьян и хорошо двигается, хотя танцевать не любит. Фушигуро свободен в этот момент и Рёмен готов смотреть на него единственного весь вечер.

***

♫Blue Foundation - Eyes On Fire

В том прошлом и зародилось то теплое и крепкое между ними, что тянется сквозь года. То, что заставляет двух людей в разных уголках мира друг до друга тянуться. То, что не разорвать ссорами, километрами между, другими людьми и обстоятельствами. То, у чего нет точного начала и, судя по всему, никогда не будет конца. Один Годжо Сатору всегда будет нуждаться в одном Гето Сугуру. И пусть весь мир второго будет проклинать, не понимать, испытывать, тот первый, который считается сильнейшим, который границы разрушит свои и чужие, всегда будет рядом. Всегда будет смотреть как на единственно важное. А все что вокруг, все, что происходит в эти четыре года разлуки, напоминает длительный прием препаратов, заменяющих то, что всегда было и останется важным. Лица, свидания, секс, поцелуи, переписки – это не имеет образа, важности, ценности. Годжо их не запоминает. Временно утоляет этим жажду, потому что иначе свихнется в один миг. И ему не стыдно перед тем, перед кем рухнет на колени когда-нибудь от усталости и бессилия, если ещё хотя бы год пробудет в разлуке. И он ощущает слишком хорошо, чтобы считать это последствием алкоголя или самовнушением. Он где-то в толпе. Спокойно наблюдает, высматривает жертву. Затаившийся хищник, никогда не рвущийся на рожон. Он тихий убийца, вечный соперник, лучший друг, единственный и неповторимый. Он все, к чему Годжо стремится. От чего отказаться не может, кто бы что не говорил. Те другие Гето не знают, ведь тот создал маску идеальную в своем хладнокровии. Он где-то в толпе. И ему не нужен привычный прицел, чтобы видеть свою жертву ярко, как привычно глазу. Сугуру Гето божественно меткий стрелок, почти легендарный снайпер. От него в жилах стынет кровь. Ни одного промаха. Настоящий жнец, тихо обирающий жизни. Годжо отдаст себя без боя. Но вслух не скажет. А Сугуру не нужно слышать слова, когда ритм чужого сердца знает как свой собственный, потому что они синхронизированы с того далекого прошлого, когда были детьми и кровь Гето пролить ещё не успел. Годжо хватает оборота. Секунды. Передать свою партнершу другому, как диктует правила общего танца. И перехватить того, за кем по всему миру, вопреки всем и всему. Его волосы отросли до самой поясницы, более блестящие, густые, цвета вороньего крыла. Он сам стал чуть выше, немного убавил в весе, но при этом сохранил стать. Он по-прежнему грациозен, смотрит как лис. И Сатору позволяет себе, другому руки переломит за такое, коснуться чужой талии и к себе притянуть без слов. Глаза в глаза, без слов и лишних эмоций. Без шуток, криков и комплиментов. Сугуру рад видеть его таким. Без очков, без маски, без слов и с облегчением. Он его нашел, пришел к нему. Гето не хочет вникать в детали работы, хотя знает их досконально. Сейчас нет Консультанта и сильнейшего шамана. Только два друга, которые соскучились до ужаса. Которые надежды не теряли, но сомнения имели всегда. Гето руками обвивает чужую шею, не сокращая разумного расстояния между лицами. Ему нужно видеть голубые глаза. Его небо, его спокойное море, стабильность в этом мире. Ему нужно видеть искренние эмоции Годжо. Он в тот день даже не оглянулся, не проводил взглядом. Отрезал как есть. Соврет, если скажет, что не жалеет. — Я скучал, — искренне. С тяжелым вдохом, словно на одно слов потребовались все силы. — Я рядом, — лис улыбается, внутри Годжо забытое тепло разливается. У всех прошлых не было лиц и имени. Они были заменителями одного неповторимого в своем великолепии Гето Сугуру. И ему не нужно делать что-то, чтобы Сатору чувствовал себя так, как чувствует сейчас: счастливо, спокойно, на своём месте. — Хорошие вечеринки устраиваешь, — они оба покачивается в такт музыке. Медленнее, чем все остальные. И это привлекает внимание. — Это в честь твоего прилета. — Кто нас сдал? — Ресепшен. Я у них на быстром наборе, — и оба смеются от понимания, насколько досконально они друг друга знают. Гето не хочет о работе. Годжо готов отложить миссию на долгие годы, если потребуется ради этого танца. — Всех с собой захватил, — продолжает Сугуру. Он перебирает свои пальцы за чужой шеей, ломает их по-детски. Нервничает. А кто бы не? — Тебе стоит поговорить с Ютой. — Само собой. — И с остальными познакомиться. — Ты уже расписал им, какой я прекрасный, умный, чудесный? — смеётся Гето и рефлекторно плотнее прижимается. Чтобы через секунду осознать это, но шаг назад не получается, ввиду стальной хватки двух рук на талии. — Пусть сами узнают. — С той блондинкой вы смотрелись безупречно, — наклоняет голову к плечу Сугуру. — Ревнуешь? Могу убить её, — вот так просто отвечает Годжо. И Гето опешив с секунду, начинает смеяться, как в старые добрые времена. Потому что все происходящее кажется правильным и запретным одновременно. — Я скучал, — очередь Сугуру признаться. — Я рядом, — не здесь и сейчас, а всегда. В этом и проблема.