шестёрка мечей и шут.

Ожидаемо общий друг Сукуны и Годжо в голове заимел образ такого же несдержанного шутника, с буйными тараканами по всей голове и пропавшим из базовых настроек инстинкта самосохранения. Сугуру Гето представлялся в головах тех, кто его не видел, кем-то опасным и неудержимым, подобно тому, кто некогда был лидером их маленькой команды по спасению мира. Однозначно отличный боец и хороший учитель, раз Юта Оккоцу считается одним из лучших шаманов нового поколения. О его меткости ходили разные слухи. Годжо любил сравнивать своего друга со жнецом, у которого вместо известной косы, на левом плече покоилась, до поры до времени спокойно, снайперская винтовка. Оружие, не знающие промахов. Или дело не в нём, а в человеке, чья рука крепко держит, несмотря на отдачу в плечо? Сугуру Гето эффектно развеивает все представления о себе одним своим появлением в команде Годжо. Мегуми наблюдает за каждым движением мужчины. Ведь по сути снайпер темная лошадка во всей этой истории. Нет человека страшнее, чем тот, кто владеет важнейшим в их мире ресурсом — информацией. И нет сомнений, что Сугуру прекрасно знает как превращать данные в сильнейшее оружие. Он спокоен, наблюдателен, умеет создать нужное о себе впечатление. Гето расслаблен и ленив своих движениях, словно в жизни не испытывал ничего схожего на стресс. Он смотрит на все с полуулыбкой и прикрывает глаза смеясь, словно в эту короткую секунду что-то отмечает в своем разуме, подобному на лабиринт. Гето держится идеально, поэтому и вызывает ощущение жертвы вблизи дремлющего питона. Ослабь свою бдительность, и он среагирует быстро. Команда отдаляется от шумной толпы на побережье. Нобара ворчит, но прихватив с собой бутылку текилы, обещает стерпеть дела рабочие. Сукуна вскользь мажет взглядом по фигуре Фушигуро, что заставляет Годжо ухмыльнуться своим фанатским мыслям касаемо этой парочки. Оккоцу дается все в разы тяжелее. Он обещает себе даже не смотреть на Гето. На того, кто подарил некогда вторую жизнь, а потом толкнул на виселицу. Радость от встречи отдает разочарованием и раздражением. Ведь Годжо прямо сейчас забывает месяцы скрытых страданий. Дает немое прощение, которое человек, по общему мнению, пока не заслужил. Нобара падает на песок следом за Сукуной. Мужчина так же отпивает из бутылки алкоголь и отмечает, что здесь он получше, чем в Америке. Она говорит о парнишке, который ей очень понравился во время танцев. Он успел позвать её в номер. Сукуна дает родительское наставление отвлечься от работы и обязательно согласиться на такое предложение. Мегуми и Юта стоят за их спинами, стоят как сердитые родители. Последним подбегает бодрый Итадори, немного потный после игры и грязный из-за валяний в песке. Его глаза округляются при виде Гето. Мужчина красив настолько, что даже мужчины ощущали в его присутствие определенное влечение. Сугуру свойственна не женственность, а плавная завораживающая грация. И Юджи малость стыдно и неловко за подобные мысли о собственном напарнике. — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — Годжо за последние дни говорит это чаще, чем комплименты своему величию. Они вместо с Гето по щиколотку стоят в воде. А на песке точно их зрители. Концерт обещает быть зрелищным. И только Итадори выглядит как благодарный слушатель. — Жаль повод отстойный. Гето, Доминикана? Ты слишком предсказуем, — ухмыляется Сукуна. — Я и не прятался. Выбрал занятие и место по душе. — Дада. Решил вытереть ручки и прибрать всякий мертвый мусор из своей жизни, — Мегуми удивляется такой враждебности со стороны Рёмен. В его интонации сквозит раздражение и желание поскорее уйти. Хотя ещё днем по нему не было видно, что перспектива встречи с Гето его хоть как-то заботит. — Тебе бы тоже не помешало, дружище, — снова улыбается Гето разглядывая морские камни под ногами. — Не хочу притворяться тем, кем объективно не являюсь, — ауч. Рёмен в очередной раз дает понять, что в этом мире больше всего он презирает человеческие маски, желание скрыть истинное. Человек, который известен отвратительным характером, ужасными поступками, не пытается быть лучше во благо других. И неизвестно плюс это его или минус. Возможно, в некоторых ситуациях, не лишним было бы для него притвориться. Но личные принципы важнее чужого комфорта. — Закончили? Извини, Гето. Просто пьяный дед не умеет себя вести, — Нобара укоризненно смотрит на рядом сидящего напарника. — Тогда я самый сексуальный дед в мире, — подмигивает он в ответ девушке. И Нобара будет нагло врать, если не упомянет о маленькой бабочке внутри от одного взгляда того, кто является идеальным её типажом. — А я? — напоминает о себе Годжо. — Может обсудим Нанами Кенто? — вмешивается Мегуми. Его от выпитого начинает клонить в сон. Наблюдать за этим бесконечным стендап клубом у него сейчас нет сил и нервов. — Да, где может быть Нанами и какие шаги предпринимает? — поддерживает ожидаемо Кугисаки. Её веки тоже тяжелеют. Она кладет голову на татуированное плечо. — Спросите у него, — предлагает, как ни в чем не бывало Сугуру. Будто сейчас за их спинами вырастет упомянутый ученый и вся их работа закончится на белоснежном песке под испанские мотивы, с бутылкой текилы на семерых. — Он здесь? — Это было бы слишком просто, вам не кажется? — но Оккоцу все равно оглядывается, вразрез своим словам. Ожидаемо вокруг ни намека на присутствие Кенто. Только весёлая толпа иностранцев, которых подавно не тревожит пропажа одного из оружейных гениев. — Я не знаю точно, где Нанами, но он не на этих территориях. Иначе бы я давно уже знал. — Но не сдал бы его. Дружочек все-таки, — делает ещё один глоток из бутылки Сукуна и глаза поднимает к лисьему лицу. — Да, Рёмен, я все ещё держу личные отношения выше рабочих, — парирует снайпер глаза в глаза. — И обратись он ко мне с просьбой спрятать его от шаманов, я бы это выполнил. Но такой просьбы не было. Я не знаю где наш создатель оружия. Масамичи позвонил мне сразу после нападения, обрисовал ситуацию. Просил сообщить о пересечении границ Картахены, если что-то станет известно. Но ни там, ни здесь, Кенто не был обнаружен. — Вряд ли он остался в столице шаманов. Рано или поздно его бы нашли. Яга и всё управление на ушах. — Кенто не любит рисковать. Он сразу спрячется подальше. Его дело сидеть в мастерской. Поле боя он не любит. Лишний риск, трата нервов и времени. — Итого у нас весь земной шар на поиски Нанами, — подытоживает неутешительные слова напарников Итадори. — Не думаю, — Годжо складывает руки на груди. Его взгляд останавливается на тьме горизонта. — Есть мысли? — Кенто не имеет друзей, помимо шаманов. У него проблемы с доверием. И учитывая с чем он сбежал, он прекрасно осведомлен о том, что ему выпустят пулю в лоб сразу же, как он очутится рядом не с теми людьми, — обрисовывает картину событий Гето с педагогической интонацией, уже не глядя на зрителей сцены расследования. — Скорее всего, он изначально знал к кому будет направлен. И все это нападение нитями будет вести к одному человеку. Он должен быть не только влиятельным, но и достойным по оценке Нанами, — подхватывает Годжо чужую мысль. — Способным защитить даже от шаманов. Хотя бы на время, — Мегуми вдруг ощущает себя лишним в этой сцене с людьми, где один по канонам заканчивает фразу за другим. — На эту роль подхожу я, но ожидаемо Масамичи сразу дал мне команду «фас». Нанами знал это наперёд. Второй человек — Гето. Но в Доминикане он замечен не был. — Пока только по его словам, — кивает в сторону бывшего наставника Оккоцу. — У нас есть другие варианты? — поднимает к нему голову сидящая в ногах Нобара. Правда с первого взгляда сфокусировать взгляд на парне не получается. Она снова припадает к крепкому плечу с тяжелым вздохом. Как же она не любит ощущать себя пьяной, что равняется к абсолютной беспомощности. Тут ещё бутылка текилы, которая гуляет по их с Сукуной рукам. — Можете шерстить хоть всю республику. Я открою каждую дверь, но предлагаю поверить мне — я не прячу Кенто. Мегуми даже при всех тревожных звоночках прошлого, интуитивно доверяет Гето. Цинично, но у них есть козырь в виде Годжо. И если Сугуру готов предать всех, то явно не сильнейшего шамана и самого близкого человека. Невооруженным взглядом заметно, как меняется рядом с ним Сатору. Неприятная мысль, что взгляд непобедимого шамана чуть мутнеет рядом с другом. А чутью Сатору, Фушигуро привык доверять как своему собственному. И если учитель доверяет этому человеку, он постарается сделать то же. — Запишем доверие к твоим словам пока карандашом, — вставляет своё слово Сукуна. — Какие у нас могут быть другие варианты? Явно не правительство, и не группировки. Человек с возможностями и доверием. Кого мы можем внести в наш список подозреваемых? — переводит тему в нужное для всех русло Юта. — Если Нанами взял чемодан с собой, это значит, что он хочет или уничтожить разработки, или передать их в более надежные руки. Возможно, тайный покровитель связан с созданием оружия. Но оружейных баронов в мире тоже немало. В каждой стране с десяток наберётся. — Инумаки? — поднимает голову Годжо, будто вспоминает что-то важное. Его чистые голубые глаза смотрят прямо на друга с длинными волосами цвета вороньего крыла. Мегуми отводит взгляд, ощущая некую в этом интимность. Видеть Годжо без очков вообще непередаваемое ощущение. Это как оказаться в Айя-София в абсолютном одиночестве. Захватывающе и пугающе одновременно. Сатору смотрит в душу с несвойственным спокойствием. Словно сам открывает часть своей странной и неизведанной души. И ты в ответ непроизвольно делаешь тоже самое с особым трепетом внутри. Но то как он смотрит на Сугуру — совершенно другое. Там внутренний кавардак нараспашку, там обожание и море надежды как на последнюю возможность в этом мире. — Это кто? — спрашивает Итадори. — Парень с которым Нанами работал долгое время. Но потом он ушел с позволения управления и теперь работает в тылах. Говорят, не сошлись взглядами. Они работали вместе над каким-то оружием, но из-за постоянных разногласий не вкладывались в сроки. Нанами продолжил работу в одиночку. — А ещё говорят, что Инумаки гений и пошатнул эго Нанами. Отсюда и скандалы, — кривит в ухмылке губы Сукуна. — Может они вместе работают теперь над этим оружием? Это логично. Может и уход Инумаки был запланирован. Через время сбежал и Нанами. Ввиду конфликта никто не заподозрит их в сговоре, — выдвигает версию Мегуми. Ощущает в ней прорехи, но хватается за мысль из последних сил. Иначе окончательно ослабит разум. — Как вариант. Но Инумаки привязан к шаманам. Он бы не пошел против организации ради Нанами, — смотрит на него Оккоцу. От его веселья у бара не осталось и следа. — Юта и Инумаки были чуть ли не лучшими друзьями в свое время. Он знает о чем говорит, — комментирует Сугуру. Видит, как Юта косит на него глаза, но не поворачивает лицо, потому что боится? Ненавидит? Презирает? Гето будет дураком если не признает, что чувства ученика его тревожит. Но понимания между друг другом они все никак не могут обрести спустя достаточное количество времени. И мысли об очередном душевном разговоре имеют обреченный характер. — Кенто был лучшим другом Годжо долгое время. А теперь мы охотимся на него. Времена меняются, Гето. Тебе ли не знать, насколько тонкими могут оказаться человеческие узы, — Рёмен хочет добавить что-то ещё, но Мегуми инстинктивно кладет ему руку на плечо. Сам не знает природу порыва, но уверен в том, что эта тема рискует обернуться разборками. А они все на одной стороне вроде как. Этим коротким жестом просит хотя бы временно сбавить обороты. На долю секунды позволяет себе быть тем, кто имеет на это право. Сукуна даже не оборачивается. На одном плече в полудрёме голова Нобары. А на другом холодная ладонь самого Фушигуро. Того, кто всячески порицал любой контакт с ним. И будь он подростком сопливым, воспринял это как действие на сближение. Но Сукуне дважды повторять не нужно — к Мегуми он больше не подойдёт. Из уважения как к напарнику, нападки на Гето прекратит. И не будет думать о том, что ему малость приятно быть таким послушным на короткий миг. — Я попробую выйти на связь с Инумаки. Но дело в том, что в отличие от меня, все данные о его местонахождении заблокировал сам Масамичи. Из добрых побуждений, — слепая зона в возможностях самого Сугуру Гето. — Инумаки абсолютный ноль в любом бое. Он мозговитый, но в физическом плане абсолютный профан, — объясняет природу таких мер Юта. Если на ученого кто-то выйдет, тот не сможет защититься. — Не то что я, — Кугисаки победно поднимает текилу над головой. — Кстати, это по его разработкам ты училась в офисе, — Оккоцу забирает из её рук бутылку. На сегодня всем очевидно, девушке достаточно. — Стоп. Система Панда это его рук дело?! — Сукуна слышит в её недовольстве толику трезвости. — Он создал её с нуля. Масамичи был в восторге и находится в нем до сих пор. — Что она представляет из себя? – Итадори далек от любых технологий. Поэтому пока для него обсуждение подобных разработок как пустой звук. — У Панды есть три режима: защита, атака и удаление, — теперь Кугисаки звучит уверено. Это её среда обитания. То, в чем она заслужено лучшая. И она всегда рада преподать всем урок информатики для чайников. — В обычном режиме Панда защищает все сервера организации. В неё заложено огромное количество паролей. Как только вычисляется хоть одна попытка взломать пароль, он тут же меняет его на другую частоту. По сути, пароль меняется с каждой попыткой подобрать новый. Поэтому в конечном итоге, подобрать нужный не удается. И тут мы подходим ко второй функции. В режиме атаки Панда уничтожает инородные ПО. Контроль над серверами дает право распознать даже обычную незнакомую флешку. Во всех рабочих стоит специальное приложение, при распознании которого он дает пропуск. А все остальные блокирует и тут же передает данные с точность до комнаты, где она могла применяться. — Нас в жизни никто не взломает. Это радует, — говорит Итадори, размышляющий над значением слова ПО. — В каждой программе есть лазейка. Но сейчас, ты прав, Панда — это непробиваемая стена защиты в электронном пространстве, — Оккоцу не раз слушал историю создания Панды от самого Инумаки. И искренне удивлялся юному таланту и его способностям, как удивляется и сейчас. — Удаление — это экстренное стирание данных о шаманах? — предполагает суть третьего режима Мегуми. — Панда при определённых видах атаки удаляет систему шаманов безвозвратно. Ядерный кибервзрыв. Никто не восстановит и пикселя. Вместе с этим он повреждает источник атаки. Инумаки настоящий гений, если всё это его рук дело. — Главное, чтобы не оказался злым. — тише добавляет Юджи. — Какие ещё мысли есть? Бросить все силы на одного Инумаки пока неразумно. — К завтрашнему обеду постараюсь составить список тех, кто подходит на роль покровителя нашего друга. А пока отдыхайте, — Гето последний раз смотрит в голубые глаза. Надеется, что последний только на сегодняшний день, иначе горя не избежать. Он Сатору Годжо больше не потеряет. Чего бы это ему не стоило. — Не побудешь с нами? — сарказма в вопросе Сукуны больше, чем в республике табака. — Вы дали мне работу. Привык решать дела сразу, а не оставлять на потом. Думаю, без меня вы расслабитесь получше, чем со мной. Гето выходит из воды, спрятав руки в карманах шорт. И все присутствующие как-то виновато смотрят в песок, кроме одного, кто обычно на эмоции до милого скромен. — Спасибо за помощь, — та рука которая успокаивала монстра Сукуну Рёмен, останавливает Гето легким прикосновением поперек груди. — Пока не за что, Мегуми. Сугуру отмечает с радостью, как сильно отличается младший Фушигуро от Тоджи. Есть надежда, что ген монстра ему не передался.

***

♫ Gorillaz - Rhinestone Eyes

Ближе к трем часам ночи шаманы расходятся по номерам. Происходит это в нагнетающем молчании. Даже Сукуна и Годжо переглядываются между собой с недобрыми мыслями в голове. Алкоголь успел выветриться, анализ встречи с Гето произошел. Появились зацепки и след, где стоит искать теперь глубже. Правда он ведёт он в разные стороны одновременно. Если за дело берётся Сугуру Гето, оно будет доведено до конца. Но впереди работа над абсолютным отсутствием командного взаимопонимания. На него буквально ни намека. Войти в понимание каждого все равно что разорвать себя на части. Годжо рад. Искренне счастлив и спокоен, когда в радиусе пары километров находится самый важный для него человек. Он чувствует недостающую ранее уверенность и силы бороться. Он зависим от риска, но не так сильно, как от общей работы с Сугуру. Непобедимый дуэт, который со временем пополнился Сукуной и Ютой. Сначала их было всего двое. Только Годжо и Гето. Все страхи и надежды в то время пополам. Теплое доверие, секреты, планы. Общие места, любимые фильмы, придуманные друг для друга традиции. Они делили это поровну и никому не позволяли в то время нарушить это таинство. И сейчас Сатору будет бороться до конца. Даже с миром, который не торопится отпускать его другу все грехи. Сукуна замечает эти терзания, но отговаривает себя в это вмешиваться. Сатору не пять лет, и он сам прекрасно отличает здоровое от плохого. Да, ему тревожно. Ведь его жизнь зависит от работы Гето. От его искренности и целей. И если он действительно что-то скрывает, Рёмен закроет глаза на обожание его друга. И он честно признается Годжо уже в номере в недоверии к Консультанту. И Годжо реагирует на это с улыбкой. Потому что все это написано у Рёмен на лице и читается в каждой токсичной фразе. — Я обещаю стараться, но и тебе советую приспускать свои очки при взгляде на Гето. Годжо стоит с полотенцами в руках перед дверью в душевую. Сукуна у приоткрытого окна с пачкой сигарет в руках. Сатору держится из последних сил, отговаривает себя даже от одной единственно затяжки. — Разве я сегодня был в очках? — лампы на тумбах заставляют глаза неприятно щипать. Сатору чаще моргает, что замечает Рёмен. Поэтому в номере основной свет не горит. Напарник уже приноровился к созданию комфортных условий для болезненных глаз. — Ты понимаешь, о чем я, — Рёмен спокоен. Ему не за чем бить себя в грудь за свою правоту. Перед ним такой же взрослый мужчина со своими принципами. И они оба несут ответственность за свои поступки и чувства. Однако, дружеский долг иногда напоминать, как обстоят дела, прежде чем все выльется в катастрофу. — Гето хитрый лис и всегда им был. И не мне рассказывать тебе, как однажды он уже разбил тебе сердце. Напоминаю, он думает головой поэтому выбирает удобные и безопасные для себя варианты. Не ставит вопросы перед собственной совестью. — А кто-то из нас их вообще поднимает? — щурит глаза Годжо. — Ты когда-нибудь спрашивал себя о всех погибших? Об их семьях? Скольких мы убили и ещё убьем? Расскажи мне о совести, Король Оружия. Сукуна убивал, убивает и будет убивать. На что-то другое вряд ли способен. Факт известный и толковать его в сотый раз пустая трата времени. Однако, Рёмен никогда не убьет в свое удовольствие и не приставит дуло к чужому виску забавы ради. Даже в нападении на квартиру М5 ни одного серьёзно раненого, ибо ушибы для людей их уровня все равно что царапина об косяк. Крышу срывает частенько и кровавое месиво превращается в красную пелену без лиц, имён и просьб остановиться. Но все убитые — задание, преступники, цель. Не его прихоть и не расчет его разума для собственного блага. Он всё ещё разграничивать убийство и задание. Пусть и грань едва различима с каждым новым телом в послужном списке наемника. Годжо убивал, убивает и будет убивать. Потому что в этом заслуженно лучший. Чем пугает буквально все управление. Главным недостатком сильнейшего шамана является приверженность личным принципам, познать которые в полной мере дается тяжело. Он зависим от чувств и эмоций. И холодная голова порой отдает опасным для окружающих жаром. Известный шут с убийственными картами в своей колоде. У него нет чувства долга ни перед кем, кроме себя. Все убитые им — задание, преступники, цель. Но если что-то пойдет не так, кто-то вне задания станет угрозой, Сатору нажмет на курок, не отрывая взгляда от своей цели. Хуже улыбок и шуток, только его абсолютно хладнокровное отношение к смерти. Отнять жизнь в его понимании не грех, а наказание, следуемое за преступлением особой тяжести. — У нас разные понятия совести. И мы принимаем друг друга такими, какие мы есть. — Так прими и Гето. Без него мы не найдем Кенто. Без него, мы будем слепы в этой гонке. Ты и сам это знаешь, — Годжо отворачивается к двери, крепко зажмуривая глаза. — Нам нужно наведаться в клинику, — Сукуна поджигает сигарету и выключает один из светильников. Тревожно порой за приступы боли у Годжо. Лишиться глаз в их деле в одну минуту может сыграть злую шутку. — Может вызовем сюда Сёко? — Да, нужно позвонить ей. Но уже завтра. Дверь в душевую закрываются за высокой фигурой. Сукуна остается наедине, разглядывая внутренний двор отеля перед глазами. С губ срывается дым. В полной тишине слышен лишь шелест листвы. Удивительное умиротворение. Такое редкое в его бурной жизни. И это самую малость ему нравится, заставляет ненадолго остановиться и перевести дух. Обдумать со стороны их шаги. Ведь пока все дело отдает дурно. Они движутся в никуда, преследуют призрак. Скоро начнутся звонки Масамичи, а по отчету пока пусто. Внутренний таймер назойливо тикает, напоминает, что потеряли они не просто бывшего шамана, а оружейного гения. И кто знает, что именно хранится в его чемодане и в какой кошмар всё может обернуться, дай он право пользоваться оружием кому-либо. Вероятность причастность Инумаки к побегу Нанами составляет пару несчастных процентов. Рёмен железно уверен, что след этот ложный, пусть и имеет место быть. Юта был прав в своих словах о верности Тоге шаманам. Он считал Ягу буквально своим отцом. И Панду создал ради безопасности всей организации. Нет ему резона сейчас идти против тех, ради кого положил всю свою жизнь. С Нанами они явно были в контрах. Такое нельзя сыграть ради общего плана. Слишком искренней была эта взаимная неприязнь. Инумаки юный гений, который в умном оружии перешагнул успехи Кенто. А у того гордости хватит передавить неугодных. Кенто Сукуне никогда не нравился. В нём дохрена тщеславия и раздражающей чистоплотности. Непонятно почему так тепло к нему относится Годжо. Если исключить эту версию, то следов попросту нет. В мире хватает злых гениев, умеющих создавать или использовать оружие. Вопрос опять же в том, кому этот гордый очкарик пойдет за покровительством. Или от кого позволит принять. У кого хватит наглости и возможностей организовать побег из-под носа управления организации шаманов. Таких уже поменьше, но круг поисков попрежнему размыт. Помочь могло бы понимание мотивов Кенто, но он всегда держит всё в себе, мотивы его так же остаются покрыты тайной. Докуривая, Сукуна скидывает сигарету с окна, чертыхнувшись собственным мыслям. Как он не любит оставаться слепым котенком в своей работе. Власть. Смелость. Ресурсы. Оружие. Забавно, что под критерии и подходит никто иной, как сам Сукуна Рёмен. Но он последний человек в этом мире, кто станет помогать Кенто хоть с чем-то. Кто же может составить конкуренцию Королю оружия? Сукуна накидывает наверх толстовку и выходит из номера, крикнув Годжо, что скоро вернётся. Правда в душевой громко играет музыка и вряд ли он был услышан. Рёмен спускается на первый этаж в лобби и просит сделать кофе. Замученный бариста к уже раннему утру, немного проклинает гостя. Внешность его правда не позволяет нагрубить даже шепотом. Поэтому парнишка покорно принимается за работу. Шаман падает в одно из кресел и начинает копаться в телефоне. Читает последние новости, про себя, про мир преступников, про Доминикану в частности. Порой ответы находятся случайно. У него наивная надежда по одному слову, как бывает в сериалах, найти нить ведущую к развязке. Но вот уже приготовленный кофе стоит перед ним на низком столике, а он только больше раздражается от пустого времяпровождения. Искать приходится везде и всех. — Тоже не спится? Напротив в одной красной пижаме стоит младший брат. Волосы взъерошены, взгляд подозрительно возбужденный для этого времени суток. Они так и не говорили напрямую друг с другом с момента встречи команды в полном сборе. Лишь повеселились днем в бассейне, словно простые люди. — Итадори, бегом в номер. Завтра никто не даст тебе возможность спать весь день. — Ну вот вместе и пойдем, — падает в соседнее кресло и закидывает ноги на кожаный подлокотник. — Совсем охренел. Думаешь шаманом стал, можешь брату перечить? — ворчит Сукуна как старый дед, допивая остывший и безусловно мерзкий кофе. — Да будет тебе! Что ты там делаешь? — Юджи закатывает глаза не без улыбки. Ему бы злиться и раздражаться, но братские перепалки всегда отдают ему уютом. В этом так много обычного, повседневного. Никаких тебе шаманов и убийств рекой за стенами отеля. Сукуна сдается. Самую малость ему нравится сидеть с братом и браниться в шутку. В компании Итадори всем легко. Он весь такой солнечный, открытый. Дружелюбно настроенный и главное для всех — понимающей. Юджи не осуждает, всегда пытается разглядеть хорошее. Сукуна иногда злится на эту наивность. А иногда отдает должное силе духа, который не ломается под весом чужих пороков. — Я не верю, что это мог быть Инумаки. Пытаюсь найти связь с кем-то другим. — Я тоже не поверил. Но я верю в способности Гето. Не мучай себя и оставь это дело Консультанту. — Это Консультант, как ты говоришь, головы простреливает на раз, напоминаю. Большую часть шаманской жизни, он смотрел в прицел, — Сукуна признает мастерство мужчины, но никогда не примет личных поступков. — Он правда так хорош, как о нем говорят? — Да. Сугуру очень меткий. Благодаря вечному спокойствию, его рука ещё ни разу не дрогнула. Славный убийца, — Юджи пытается выдавить понимающую улыбку на столь странную характеристику. Это прилагательное едва ли сочетается с этим существительным. — Тогда почему он решил уйти? — Со мной такими деталями никто не делится. Спроси у Годжо или у самого Гето. Сукуна блокирует телефон и самую малость ругает себя за сказанное далее. Возможно, у него ужасно обострен родительский инстинкт. Взрослый уже детина, а своих отпрысков нет. У них с Итадори разница в минутах. А он не может не беспокоиться как настоящий родитель за жизнь брата. И не может удержать от тошных даже для самого себя нравоучений. — Может тебе тоже заняться подобным? Остаться шаманом, но в тылах. Без пороха и крови. — Почему мы снова начинаем этот разговор? — Юджи старается держать себя в руках. Каждый раз пытается принять эту опеку. Но ещё больше хочет быть услышанным. Между братьями всегда было взаимопонимание и младший искренне желает, чтобы это осталось неизменным до самого конца. — Потому что мы братья и я переживаю за тебя, — искренне и от самого сердца. Не будь в этом мире Итадори, Сукуна утратит всякие тормоза в погоне за местью. — За мою жизнь, но не за мое моральное состояние, очевидно. Ты давишь на меня с этой заботой. Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но услышь меня, пожалуйста. Я сделал это ради тебя, ради родителей и ради себя. — Думаю ради себя в первую очередь. — Это звучит обидно, держу в курсе. — Ты рискуешь жизнью, держу в курсе. Как это должно отображаться на мне и родителях? Если бы у меня был выбор, я бы ни за что не подписал контракт, ни дня не провел бы в офисе. — Ты врешь. Мы же оба знаем, что ты адреналиновый наркоман. После службы на правительство, ты бы не остался дома. Гонял бы как подросток? Впустую тратил талант? — и в глазах брата Юджи видит понимание. Старшего брата хватило бы на неделю максимум. А потом назойливые мысли совершить что-то рискованное разорвали бы его рассудок. Ведь такие как Рёмен находят себя не в субботних барбекю и поездках на велосипедах. — Ты о таланте убивать? Очень признателен за отмеченные родным братом способности, — это говорили ему старшие по званию на службе. Это с укором и восхищением, отмечает управление шаманов. Талантлив к убийству, поэтому и держат его на прицеле, пока первым не сделал шаг. — Пусть и так, но тем самым ты спасаешь чью-то жизнь и не одну. — И наживаю врагов. Не нужно искать того, кто подаст в старости стакан, если старости и не будет. — Враги есть у всех. И люди умирают не только по твоей вине. Смерть — естественный процесс. Мне ещё не приходилось убивать, и я знаю, что будет тяжело. Но если это случится, я буду уверен, что этим спас жизни других. — Смерть естественный процесс. Не забывай, что можешь стать его частью. — Не боюсь, — это звучит по-детски наивно. И Рёмен хочет врезать брату за это поверхностное высказывание. — Я знаю, что ты всегда прикроешь меня. Я спасу тебя, как ты спасёшь меня. И в этой системе нет исключений. Я ведь прав? — Прав, Итадори. Поэтому не дай мне повод убить кого-то за тебя. А будешь выделываться, точно на цепь посажу. — Поэтому у тебя и нет девушки. — А сам-то? Тоже мне советник нашелся. Сам девственник небось, — Сукуна не сдерживает смеха при взгляде на брата. У того позорно красным загорелись уши. — Чего?! У меня была девушка! — Итадори немного заикается на последнем слове и старший брат смеётся в голос. — Она, наверное, тебя со мной перепутала. Или ты так и не решился её за ручку взять? — Мы целовались! — Ого. В щечку? — Игнорирую. Итадори театрально отворачивает сначала лицо, затем все тело от брата. Пытается поместиться в узком кресле и продемонстрировать всю свою обиду. — Взрослый поступок, да. — Если ищешь что-то о плохих парнях, — начинает Итадори спустя минуту нарочитого молчания. — Тебе нужно пользоваться другим поисковиком. Меня Нобара этому учила. — Какая вообще разница чем пользоваться? — На каждой территории есть свои запрещенные источники информации. А есть те, которые запрещены везде. Так называемый даркнет, где можно найти всё и на всех. Попробуй зайти через Завесу, — Сукуна передает брату телефон в ожидании настоящего чуда. — Это немного незаконные поисковик. Его создал один из этих богатых айтишников. Махито вроде зовут. Классный парень. Харизматичный такой. Делает из презентаций целое шоу. — Как его зовут? — Махито. Сукуна бросается к ресепшену настолько быстро, что Итадори пугается, роняет телефон себе на ноги. Старший подскакивает к стационарному телефону и набирает номер. В трубке спустя долгие пять гудков голос Годжо. — Слушаю, прелесть. — Махито. — Нет, хочу ром со льдом в номер. — Годжо, вспомни анонимки после убийства отца. Раздаются гудки. Сукуна оборачивается к брату. Тот смотрит на него с полной растерянностью, округлив глаза. Ощущает неприятным покалыванием в затылке, насколько встревожен старший брат. Но даже представить не может, к какой двери подошел случайный ключ.

***

Телефонный разговор пробивает в Гето сквозное отверстие в районе грудной клеткой. И дышать ему вдруг становится тяжело и больно. Руки мелко дрожат, ноги слабеют становятся ватными и вконец отнимаются до самых колен. Он смотрит пустым взглядом на одну из картин в гостиной. Молчит недолго. Собирается с духом. Чтобы чуть позже, осознав слова собеседника, выпустить наружу что-то ужасное. Оно выбирается на свет через глотку агрессивным криком. Снайпер в прошлом и ныне информатор, выдирает с проводами стационарный телефон и швыряет прямо в стену. Пластик разлетается по всей комнате с громким на весь дом хлопком. Со стороны прихожей слышны шаги охраны. Звук напомнил им выстрел. А Гето стоит посреди комнаты, думает, анализирует. Злится и приходит в ярость от череды событий. И где-то в гараже родная плечу винтовка, как сирена из мифов, напевает старый мотив. Обещавший себе за оружие больше не браться, представляет одно единственное лицо и один верный выстрел. — Идиот, — безумным шепотом в пустоту. Длинная прядь падает на глаза. — Придурок с мозгами. Убью. Сугуру растирает ладонями лицо и дает себе пощечин. Снова и снова. Стучится внутрь самого себя, где в один момент рухнул контроль. То, чем он славится и гордится. То, что никогда не должно уступать этому странному и агрессивному, по-настоящему пугающему. Гето контролирует весь мир шаманов с тех самых пор, как отрекся от заказов на участие в активных действиях. На ряду с Масамичи знает всё и даже больше. Поэтому рассудок должен быть трезв и стабилен, но сейчас он в опасном огне. В проходе вырастает один из охранников с глоком в руках. — Господин Сугуру, — детина под два метра ростом смотрит на босса с непониманием. У того распущено волосы, красные щеки и взгляд какой-то стеклянный, словно он под неизвестным наркотиком. — Был шум. — Психанул на телефон. Скажи пусть уберут весь этот бардак, — ровно, спокойно. Но свойственной легкости, к которой подчиненный привык не ощущается. — Будет сделано. Что-нибудь ещё? — охранник прячет пистолет за пояс. — Попроси наших ребят стереть все данные о пребывании других шаманов помимо меня в Доминикане. Чтобы ни единого упоминания. А ребята из Израиля пусть приготовят мне целый том информации на Махито. Хочу знать все вплоть до его туалетной бумаги.

«Юта почти отключался на тот момент, но помнит, как испуг сменялся яростью. Как руки мужчины сильнее сжимали оружие и доставали из-за пояса другое. Как глаза наливались кровью и возможно, Сугуру стал чудовищем большим, чем все вместе взятые террористы.»