Истории ни о чём

Если бы кто-то в этот момент разгуливал где-то по паучьими пещерам, то точно бы словил инфаркт от внезапного громкого, разносившегося эхом... смеха. Да, именно смеха. Причём смеха — это ещё мягко говоря. Потому что это был самый настоящий дикий ржач. – Ты сейчас серьёзно? И это ты, наш гениальный учёный? – сквозь слёзы от неостановимого смеха спросил Хантсмен, придерживаясь рукой о стену, пытаясь не упасть на землю. Он предпринял несколько попыток восстановить дыхание и успокоится, но всё начиналось заново. В то время, объект его насмешек негодующе стоял в паре метров от него, скрестив руки на груди, абсолютно не понимая причины такого безумного веселья. – Да, и я совсем не понимаю про что ты. И если тебе больше нечего сказать, пожалуйста, уйди и не мешай! – Да ты оказывается не гениально умный. Ты гениально тупой! – уже полностью свалившись от своей "невероятной" шутки, хохотал Хантсмен. И смех его был подобен крику чайки. Казалось, в любую секунду он рисковал задохнуться или, в лучшем случае, подавится. – Ты сюда надо мной смеяться пришёл? Слов на тебя не находится. – Не ворчи, сейчас дядя Хант научит тебя намёки понимать, – кое‐как встав, произнёс паук, обхватив своего "друга"‐учёного за плечо. На что сразу получил щелбан под затылок.

***

– Мне работать надо, поэтому не трать моё драгоценное время своей ерундой. Давай, заканчивай уже, – ворчал Синтакс, бросив свои попытки как можно скорее убежать от этого глупого разговора. Он хмуро крутил ручку в руках, которая по чистой случайности осталась у него в руках. Всё, лишь бы не смотреть на собеседника. – Вот скажи мне, Син. Ты ж умный. Вроде. А в лоб не видишь, как тебе признаться пытаются. Бегают за тобой. – Да про что ты всё заладил? О ком ты вообще? В любом случае, если бы кто-то и хотел, прямо так и сказал. Не так и сложно пару слов сказать – Я ж про Строга. Он ж прямо сказать не может. Он стеснительный у нас. А ты в свои разработки уткнулся и сидишь. – Да брось, с чего ты вообще это взял? – слегка удивлённо спросил Синтакс, продолжая изображать свою полную незаинтересованность. Он всю жизнь был довольно прямолинейным, всё воспринимал без скрытого смыла и сам всегда говорил на чистоту (в рамках возможного). Были в этом и свои мелкие сложности, но жить и работать не мешали. А это главное. – С чего взял? Он вокруг тебя крутится днями крутится. Вон, помощь предлагает... – Это норма для коллег и всё. – Норма для таких как ты, дурень. А ты сквозь строки посмотри. Побыть с тобой он хочет. Иначе никак. Ты к себе никого не подпускаешь. А я тебе как спец в отношениях говорю! – Интересно, с каких пор специалист в отношениях? – с долей нахальства спросил Синтакс, выгибая бровь и наигранно смотря куда-то в потолок – Не с тех ли пор, как тебя Королева отшивает? – Это совсем другое! Не меняй тему! – возмущаясь такой наглости, рявкнул Хантсмен, под тихие, довольные усмешки Синтакса. "Гад прямолинейный". – В любом случае, ты ж своё "счастье"-то не потеряй. Иди хоть, поговори с ним, дай шанс хоть немного, – произнёс Хант, ущипнув Синтакса за нос, из-за чего недовольно закричал. И пока учёный из-за неожиданности не успел что-то сделать, паук быстро начал толкать того на выход в спину. – Знаешь, я всё же нашёл слова, чтобы тебя описать. Ты в край охуевший. – Иди уже! Иначе я от тебя не отстану! – проворчал Хантсмен, окончательно избавившись от компании учёного. Одной проблемой стало меньше, но всё ещё остался вопрос: "А вредно ли охуевать? "