Жрица Магии

К Белтайну* у Битэг был почти полный набор необходимых вещей: небольшая заплечная сумка из нескольких заячьих шкур, три костяных ножа разной формы, куча оберегов и амулетов из кости, шнурков и перьев, наборы сушеных трав и другие ингредиенты для основных ритуалов Колеса*, набор костей того самого луня, приспособленный для гаданий, и, наконец, новый походный посох. Созданием своих сокровищ ведьма занималась без устали, прерываясь только изредка ради симуляции обычной жизни перед Грейнджерами. Внушений на них стало немногим больше, на что жрица тратила достаточно сил, но уйти в леса от родителей ей не позволяла интуиция. Что-то должно было случиться почти сразу после Литы*, и несколько гадальных раскладов наотрез отказывались уточнять что именно. Жрица раздражалась и старалась накопить побольше необходимых вещей и провести все необходимые ритуалы. Ей приходилось обходиться без человеческих жертвоприношений* и без капища – и то, и другое могло помочь ее обнаружить, а ей не то, чтобы хотелось подобного. Местные очень щепетильно относились даже к самым жалким представителям рода человеческого, что казалось жрице возмутительными глупостью и расточительством, но спорить с людьми она привычки не имела. Она старалась держаться подальше от скоплений людей, надеясь встретить человека с магическим даром, но никто из отшельников не был подобен ей. Битэг начало казаться, что она не просто единственная жрица на островах, а она вообще последняя обладательница дара на этих землях, но встреча накануне Имболка* изменила ее точку зрения: она почувствовала слабенький дар в маленьком ребенке. Пятилетний малыш играл с родителями в парке, а она ощущала слабую пульсацию силы, исходящую от него, и пыталась сформулировать правильное слово. Возвращенный? Очищенный? Ребенок из линии потомственных магов, утративших свой дар и снова обретших его через поколения. Скорее всего, ведь первое поколение – его родители, если это они, абсолютно пустые. Неужели маги выродились на этих землях, и этот ребенок и такие как он – последняя надежда? - Привет! – пока ведьма размышляла, тот самый мальчик подбежал к ней и теперь дергал за рукав пальто. – Давай дружить! Битэг недоуменно посмотрела на него и презрительно подняла бровь. Это… недоразумение считает их достаточно равными?! Да он слабее кошки! - Иди к своим родителям, - она подтолкнула мальчика в сторону, откуда он прибежал, но тот только насупился. - Нет, я хочу с тобой дружить! Подобная тяга к сильным колдунам и ведьмам присутствовала у владеющих магическим даром детей всегда. Приходившие в поселение жрецы всегда собирали вокруг толпу восхищенной ребятни, несмотря на свой часто отталкивающий вид, внушающий ужас взрослым и детям без магии. Иногда семейства будущих мажат так осознавали наличие способностей у отпрыска и с ужасом утаскивали восторженное дитя подальше от жрецов. Последние умело скрывали облегчение - с учениками бы справиться, а уж эти... Понадобятся – за ними придут, как бы их ни прятали. Жрица скрипнула зубами и глянула на ребенка. Мальчишка растерянно смотрел на нее, но через секунду уже разулыбался и, ни сказав ни слова, убежал к семье. Битэг усмехнулась – на детях ее внушения работали безотказно и силу поглощали вполне умеренно. Грейнджерам еще к Самайну* было внушено желание завести второго ребенка, приправленное амулетом на плодородие, аккуратно вшитом в матрас. Те нисколько не сопротивлялись внушению и через пару месяцев обрадовали дочь скорым пополнением в семье, и теперь счастливые будущие родители носились по Лондону, закупая вещи для малыша. Культ деторождения в современном мире казался жрице сущей идиотией, но она не вмешивалась – с точки зрения нынешних представителей человечества, ее нравы устарели веков эдак на двадцать-двадцать пять*. Ее внешний вид и поведение не привлекали внимание только благодаря ее усилиям – древняя жрица Магии явно не походила на одиннадцатилетку, и это сложно было не замечать. От надзора родителей и школы она избавилась, но ее видели люди на улицах и редкие знакомые родителей, и они слишком настойчиво интересовались неразговорчивой девочкой. Битэг за полгода получила невероятное развитие своих навыков ментальной коррекции, что отмечала с мрачным удовлетворением. Ну да, в ее прошлом мало кто полез бы с расспросами о жреце к нему самому или окружающим: это существенно понижало качество и продолжительность жизни. К Лите жрица была во всеоружии, учитывая ее скромный по сравнении с привычным потенциал. Ритуалы поддержки и благодарения были проведены, тренировки приносили отличный результат – без траты времени на подростковый бунт ведьма вполне уверенно обретала достойные ловкость, скорость и точность движений, хотя с непривычки эмоциональная стабильность давалась нелегко. Отметить это событие было решено охотой на самого крупного зверя современных Островов – самца благородного оленя. Если ей улыбнется удача, жертва к Лите будет весьма достойной. Не медведь и не волк, конечно, но хищников редко приносили в жертву. На последних в основном охотились ради хорошей теплой шкуры. Самец оленя был поразительно крупным. Перед смертью он пропорол рогом ключицу ведьмы, и той пришлось, шипя от боли, зашивать рану, сидя верхом прямо на поверженном звере. Заговорив шрам и проследив, точно ли тот исцелился, жрица рассмеялась и потрепала тушу оленя. Это была хорошая добыча. Тушу она разделала на месте самым крупным из ножей. Мясо и кости полагались жертвенному огню, рога уйдут в порошок для заживляющих мазей и, если останется, на рукоятки для будущих орудий, из шкуры жрица планировала сшить теплый плащ. Не волк, конечно, но и она больше не в продуваемой северными ветрами ветрами Шотландии. Стоя ночью возле огромного костра, Битэг ощутила смутную тревогу и, достав кости луня из специального мешочка, швырнула их на землю. - Завтра, - прочла ведьма знаки и нахмурилась. – Хорошо.