Жрица Магии

Битэг старалась успокоиться, сидя в автобусе на пути в Нортвуд и упершись лбом в переднее сидение. Знакомство с миром магии Великобритании оставило у нее неизгладимое впечатление. Эта, с позволения сказать, профессор, обладавшая едва ли впятеро более развитым потенциалом*, чем встреченный на Имболк мальчишка, заявляет, что преподает в лучшей Школе Магии на Островах! Она назвала ее волшебницей и одаренной, но не смогла распознать сильнейшую в не скрывающемся ребенке, избегала слова «ведьма», слова, бывшего когда-то статусом и комплиментом. Людей без дара эта женщина называла «маглами» или «простецами», но пренебрежения в ее тоне жрица не заметила, несмотря на очевидное происхождение слов. Видимо, их используют повсеместно и давно не считают оскорбительными. Какая-то странная палка, вытащенная из рукава гостьи, с помощью которой бесполезная в доме бриттов* сахарница стала еще более бесполезным букетом цветов. Принесенное письмо «под старину» с довеском, снимавшимся простейшим взмахом руки, и странным описанием колдовских принадлежностей будто и впрямь из детских книжек. Будь Битэг одиннадцатилетней Гермионой, смеялась бы долго, но ей так хотелось посмотреть на наследие магии… Посмотрела. Прониклась. С тех пор пребывала в изумлении. Торговая улочка вообще не имела собственного источника и, кажется, искусственно подпитывалась от собственной магии посетителей. Битэг, только подойдя, прикрыла отток своей силы и почувствовала всю грязь и дрянь, лезущую из щелей покосившихся домиков. Мерзость. Гниль. Нельзя питать магией места, сперва для этого не предназначенные, - в ее время не только жрецы, но и простые обыватели без капли дара знали это и считали непреложной истиной. Что случилось с миром за каких-то две тысячи лет? Дальше – больше. На улице, прямо под солнечным светом, стоял гоблин*. И не в наказание, прикованный к стене, а нес службу и не выглядел особенно недовольным. Да, эти существа не были агрессивными или жуткими, но почему они вообще оказались среди людей? Как они переносят свет? Что дальше - келпи* будут катать детишек? Уже к этому моменту ведьма зареклась анализировать увиденное. Деньги магов были зачарованы и тянули силы из владельцев. Совсем немного, для нее вообще незаметно, но тянули! И об этом никто не предупреждал, будто бы сами не знали. Идею о том, что детей, взятых из обычного мира, просто используют как дополнительный ресурс, Битэг отбросила – их было слишком мало, да и учить их для этого не было необходимости. И деньги эти она планировала потратить сегодня же, то есть тянуть магию они вскоре будут уже из кого-то другого… Зато вопрос со странными возможностями гоблина у входа в банк отпал сам собой. Огромным плюсом современности были книги, и маги переняли искусство книгопечатания. В ее времена и письменности-то как таковой не было, на чем и погорели кельты, их жрецы и друиды. А здесь – библиотеки, издательства, прямой доступ к знаниям! От восхищения она попросила лишь одну дополнительную книгу, оказавшуюся, впрочем, пятитомником, и не стала скупать все доступные печатные издания. Учебников ей на пару месяцев хватит, а потом можно будет повторить поход – дорогу она запомнила легко. Современные маги использовали вместо заплечных мешков сундуки. Все бы ничего, но большинство из них было не зачаровано на дополнительное пространство, рун Битэг вообще не заметила. Повсеместное отсутствие рунического письма вообще настораживало – чего-чего, а вот рун после себя те же жрецы должны были оставить достаточно. Да и потомственные маги могли сохранить что-то подобное в семьях. Неужели все уничтожено? Ингредиенты для зелий были прекрасны и ужасны одновременно. Стольких из них было не достать на Островах в ее время! Даже названий таких она не знала. Но вот многих родных трав она почти не встретила в списках и аптечных лавках. Ведьма во время походов по лесам уже убедилась, что многие виды растений и животных исчезли с Островов за время ее отсутствия, но все же она собирала явно больше трав, чем можно было увидеть в местной магической аптеке. Судя по ее опыту, свойства растений тоже не изменились. Опять утерянные знания? Части разумных магических существ встречались ей как ингредиенты – для жрицы это было сравнимо с лотком, помеченным табличкой «печень ведьмы – 5 галеонов/унция» и вызывало стойкую неприязнь к современным волшебникам. Магами их называть казалось почти кощунством, да и сил в них было часто еще меньше, чем у Минервы. Апофеозом знакомства с «главной торговой улицей Магической Британии» стало посещение лавки, торгующей волшебными палочками. Битэг неверяще внимала сопровождающей, заявлявшей, что без палочки волшебники колдовать не могут. Высшим пилотажем считалась невербальная магия, то есть заклинание, выполненное без произнесения словесной формулы. Всегда одинаковой формулы, произношение и ударение которой нужно было выучить! Жрице казалось, что она попала в кошмарный сон и не может из него выбраться. Палочки оказались недлинными деревянными указками с наполнителем на выбор. Она легко могла определить дерево, но «начинка» ощущалась только частично – что-то мертвое и склизкое, что-то слабое и что-то, наоборот, выжигающее. Последние тянули магию даже на расстоянии, «мертвую» палочку не хотелось даже трогать, а вот слабенькие ощущались как простые деревяшки, не несшие в себе неприятных сюрпризов. Местный производитель возмутился, когда она не признала годным ни одно из его изделий, а профессор попыталась надавить. Пришлось взять одну из деревяшек в руки. - Взмахните палочкой! – с нотками истерики в голосе. Ой не нравилась она ведьме… Учитывая полностью закрытую силу, взмах деревяшкой ничего не дал. Как и еще четыре штуки. На пятой, такой же пустой, как и остальные, жрица слишком захотела утопить присутствующих в недавно облюбованном лесном озерце, так что брызги воды Олливандер принял за подходящую деревяшку и буквально всучил ей. «Гибкая и послушная», как же. Еще и использовать эту указку, как оказалось, можно было фактически только в самой школе вплоть до завершения обучения. Когда заместитель директора уже готовилась прочитать ей очередную лекцию о том, какая же она маглорожденная, Битэг остро почувствовала ее желание поведать о сегодняшнем некоему покровителю. Она всегда плохо чувствовала мысли и эмоции людей и, удивившись, что мысль оказалась достаточно сильной, бросила в МакГонагалл внушение о собственной незначительности и нахальстве, спешно попрощалась и почти бегом направилась к выходу из этого балагана.

***

В чаще Шервудского леса догорали в костре остатки жертвенного кабана*. Объевшаяся жареным мясом и свежесобранной черникой Битэг сидела у огня и лениво размышляла. Она успела прочитать учебники для студентов-первогодок Магической Школы чуть более чем за пару недель и теперь время от времени лениво пролистывала свод законов Магической Британии. Выводы были неутешительными – деревянная указка и правда использовалась для любого колдовства. Привычным для нее способом колдовали только дети до одиннадцати лет, и то это квалифицировалось как «спонтанный выброс» и считалось просто симптомом наличия дара. Детей не учили использовать силу и никак не обучали до поступления в школу, это считалось вредным для их развития. В школе вручалась палочка и в головы вкладывалась мысль о том, что без нее маг ни на что не способен. Деревянная указка, называемая волшебной палочкой, была проводником силы мага, концентрировавшим ее в определенной точке. Ее существование было возведено чуть ли не в культ, современные волшебники верили, что эта указка должна подходить обладателю по характеру его магии, иначе колдовать он не сможет. Палочки детей отслеживались специальным заклинанием, которое детектировало волшебство, сотворенное вне магических поселений, и подавало сигнал местным властям. Учитывая, что Битэг как колдовала до посещения школьного профессора, так и продолжила после, никакими другими способами магов не отслеживали – иначе ей бы пришло уведомление о штрафе или чем-то подобном. Закон магов вообще был крайне путанным, как и любой другой, основанный на прецедентном праве*. Единственной практической дисциплиной, изучаемой в Хогвартсе и не требующей применения деревянной указки, было зельеварение. Список зелий и описания их свойств выглядели одним большим недоразумением – зелье от угрей? Серьезно? Битэг еще с детства знала, что варить любые отвары нужно исходя из того, кто и когда будет их использовать, но в учебнике об этом не было сказано ни слова. Зелья от простуды, от икоты, веселящие… Все это было либо бесполезно, либо могло быть заменено парой-тройкой общих оздоровительных отваров. Жрица могла сварить любой из них с закрытыми глазами и используя куда более простые ингредиенты, которые всегда были под рукой у предусмотрительного мага. Чары и трансфигурация разочаровывали. Списки изучаемых заклинаний казались шуткой для умственно отсталых. История заинтересовала, но явно была упрощена для облегчения восприятия. Волшебники недалеко ушли от обычных людей в своей одержимости потомством. Битэг не хватило неполных двенадцати лет жизни, чтобы отказаться от столь привычной концепции «помер – невелика потеря, еще троих родишь»: кельты, не важно, с даром или без, растили детей без утайки реального положения вещей и не кутали их в вату. Жрицу очень заинтересовала гербология – стольких магических растений она за обе свои жизни не видела! У всех них были описаны лекарственные свойства, хоть и зачастую слишком мудрено – приписка «используется в зелье помутнения» ничего ей не говорила. Ведьма была уверена, что и в горшечных растениях можно будет почувствовать магию и разобрать свойства, пополнив собственные знания. Только ради этого предмета, судя по учебнику, еще и почти целиком практического, стоило ехать в эту школу. У волшебников было очень много запрещенных практик, клейменных непонятным словом «темномагический». Термин почти не расшифровывался, только упоминалось, что «темная магия наносит вред творящему ее», опять же, без пояснений. Подобные искусства запрещалось не только применять, но и изучать, и это сильно злило Битэг – хоть ничего знакомого ей не было упомянуто в Своде Законов, любое ограничение знаний жрецы считали злом и глупостью. Финальным аккордом был принятый в XVII веке Международный Статут о Секретности, скрывающий волшебников от не обладающих даром людей. Вроде бы он обосновывался деятельностью инквизиции, но точных сведений в купленных книгах не было, видимо, ей в будущем придется добывать специализированную литературу. В целом картина обескураживала. Понятно, что от общинно-племенного строя кельтов через два тысячелетия мало что осталось, но почему люди вдруг стали бояться магов, с которыми жили бок о бок? Церковь? Но ее руки протянулись далеко не на весь мир. Те же африканцы никогда не имели особых проблем с католиками*, а Статут приняли. Зачем магам реагировать на религиозные войны так жестко? Они не могли защитить себя? Уже ослабели? Судя по учебнику Истории Магии, волшебными палочками пользовались еще в раннем средневековье*. - Но не может же проблема крыться только в использовании этих деревянных магических «протезов»! Они скорее следствие, чем причина. Если в них не было нужды, их бы не использовали… - бормотала Битэг, неотрывно глядя в огонь. Прежде, чем пытаться помочь, стоило собрать информацию. Она все еще ничего не знала об этом мире и о причинах, повлиявших на его изменение. Нельзя помочь с решением проблемы, если не знаешь, в чем она заключается. Ведьма поднялась на ноги и, взмахом руки затушив почти догоревший костер, отправилась в обратный путь.