Жрица Магии

- Ты чего нервная такая? – Панси сидела на кровати и, как обычно, болтала ногой, разглядывая соседку. - С чего ты взяла? – Гермиона Грейнджер переплетала косы. - Волосы дергаешь, - из другого конца спальни заметила Дафна. - Просто спутались, - пожала плечами девочка. - Как ты вообще кудри заплетаешь? – вздохнула Милисента. – У меня кузина кудрявая, так ей даже заклинания и лосьоны не помогают, так с копной и ходит. Закалывает разве что. - Просто ей это не надо, а Грейнджер, наверное, на части развалится, если не вплетет в прическу тысячу бренчащих штук, - расхохоталась Трейси. - Кстати, Гермиона, а почему ты косы не собираешь потом в пучок или еще что? – спросила Гринграсс. – Они же в глаза лезут, я видела на зельях. - А если еще отрастут, то и в котел упадут. – заметила Панси. - Как тебя Снейп еще не выставил? - Их можно заколоть, просто не хочу. Тяжелые, - пожаловалась девочка. - Можно же заколдовать, - удивилась Булстроуд. – Я, например, без заклинания и голову не подниму. Сейчас покажу! Гермиона Грейнджер настороженно посмотрела на кончик направленной на нее палочки. - Только попробуй, - холодно предупредила она. - Ладно, ладно, успокойся! – подняла руки брюнетка, удивленная такой реакцией. На секунду ей показалось, что у Гермионы Грейнджер пульсировал зрачок, но видение исчезло быстрее, чем она смогла его осознать. - И что это было? – спросила Трейси, когда маглорожденная слизеринка покинула спальню, отправляясь на завтрак. Ей никто не ответил. - Что будем делать на каникулах? – спросил Гарри за завтраком. - Можно к Хагриду сходить, - пожала плечами девочка. Поттер вздохнул. К Хагриду они с Гермионой ходили раза три или четыре с начала года, но разговор не клеился. Девочка с удовольствием слушала рассказы про Запретный лес, но иногда странно снисходительно морщилась, глядя на великана. Самому же Гарри Хагрид продолжал рассказывать ничего не значащие вещи про такого распрекрасного Дамблдора, Гриффиндор и его родителей, заключающиеся в основном в разных вариациях фразы «хорошие они, вот». Когда не выдержавший мальчик взорвался и рассказал, что гораздо больше ему поведал декан, великан только поджал губы. Больше приглашений они не получали, и Гарри с каждым днем становилось все более стыдно. - Понимаешь, он хорошего хочет, но только душу бередит, - пожаловался он Грегори. - Ты скидку-то на интеллект делай, - откликнулся с кровати Драко. - Именно, для него «хороший» - это исчерпывающая характеристика, - съехидничал Нотт. - От «великого человека Дамблдора» меня уже подташнивает. Чего он так привязался к директору? - Там вроде бы история какая-то некрасивая была, и директор его отмазал, - протянул Драко. – Дед рассказывал, но я забыл. - Протекторат в его худшем проявлении, - пробормотал Теодор. Мальчики пожали плечами. За несколько дней до рождественского пира Хагрид притащил в большой зал несколько огромных пушистых елей, запах которых распространился почти на весь замок. Дети, предвкушая каникулы с семьями, обменивались планами на Рождество. Несмотря на тонну заданных эссе почти по всем предметам, атмосфера стояла праздничная донельзя. Битэг сосредоточенно изучала огромный талмуд по волшебным палочкам, который ей достал из запретной секции библиотеки староста. - Книгу читать будешь при мне, если что-то непонятно – спрашивай. Я и сам не разбираюсь толком, но так надежнее, - увещевал ее Торфинн. – И ни в коем случае не пробуй ничего отсюда, это только для понимания! Ведьма кивнула. Судя по информации из книги, палочки при изготовлении зачаровывались несколькими заклинаниями и вымачивались в зельях. Описания заклинаний или списков ингредиентов для зелий в книге не было, но вот их действие было обозначено достаточно четко. Ведьма пыталась прикинуть в уме, сможет ли она создать суррогат своими силами, опираясь исключительно на руны. Выходило в целом муторно, но выполнимо. Дерево она собиралась брать не простое, а прямо с капища – жрице казалось, что обычное просто разлетится у нее в руках, как склянка с зельем того лавочника. Основной проблемой была добыча сердцевины – эач-усидж был опасной тварью, с которой однозначно нельзя было договориться. Битэг не знала, можно ли убить духа так, чтобы его тело после смерти осталось в своей истинной форме, а не развеялось, - обычно жрецы просто испаряли тварей, терроризировавших рыбацкие поселения, и никогда не пытались разобрать их на ингредиенты. Ей самой вообще не приходилось с ними встречаться, так что неприятные истории о похищенных детях жрице предстояло проверить на практике. Почему-то Битэг поверила странному пенящемуся зелью из лавки Кидделла, а потому собиралась хотя бы попробовать создать себе волшебную палочку. По крайней мере зелье оказалось достаточно оптимистичным, показав, что для такой, как она, волшебную палочку хотя бы теоретически можно подобрать. Приходить к мастеру с необходимыми материалами было бы крайне подозрительно, а «множить сущности» в форме что-то подозревающих волшебников жрица не хотела – ей вполне хватило Северуса Снейпа и превентивно «забывчивого» Гарри Поттера. Декан неплохо демонстрировал отсутствие интереса к своей студентке, но жрица не обманывала себя – внушить зельевару забыть о ее странностях оказалось непосильной задачей. Она легко могла превратить его мозг в кашу, годную разве что на тепличные удобрения, но решила не устраивать казнь человеку, смерть которого привлечет еще больше внимания. Волшебники сопоставят факты и попытаются избавиться от нее, жрица понимала это довольно четко. Неприязнь к более сильному существу, которое спокойно маскируется под одного из них, была вполне типичной для людей. Жрецы ее не имели только потому, что никогда не встречали никого сильнее себя и даже не слышали о них, но прекрасно знали об отношении тех же друидов, неспособных пойти на них войной, но часто гадивших по мелочам. Лучше всего на поиски эач-усиджа было отправляться на каникулах, вот только восторженное поведение Гарри Поттера недвусмысленно намекало, что парнишка будет искать ее компании ежедневно. Ночи на ее планы могло не хватить, а слишком часто копаться у парня в голове было чревато. На Йоль, перед самым отъездом учеников из замка, жрица бросила гадальные кости прямо в капище – даже минимальная помощь источника ей бы не помешала. Странным было то, что кости молчали – гадание не возымело почти никакого эффекта, кроме очевидного пожелания взять с собой как оружие, так и лекарственные снадобья. Было толком неясно, где найти водяную тварь – даже более распространенных келпи в Шотландии надо было еще поискать. Жрица перевела блуждавший по сводам потолка взгляд на детей вокруг: однокурсники восторженно крутили головами, разглядывая рождественские украшения в Большом зале. С зачарованного потолка падали снежинки, исчезая над самыми их головами, в воздухе слышался звон колокольчиков. - Я буду скучать, - шмыгнула носом Трейси перед дверьми в замок, куда пришли не только отъезжающие, но и те, кто оставался в замке. Среди остающихся Гарри заметил рыжего Рона Уизли и его троих старших братьев, о чем не преминул сказать Драко. Малфой только фыркнул: - Может, они надеются перетянуть тебя к львам за время нашего отсутствия. Если что – беги за помощью к декану! - О да, у профессора всегда найдется для тебя какое-нибудь дело, - расхохотался стоявший неподалеку Роули. – Любишь чистить слизняков? - Их сколько не чисти, все равно грязные, - буркнул Теодор, красноречиво скользя взглядом по рыжим головам. Змейки расхохотались. - Наших больше всего остается, - заметил Гарри. - Война унесла жизни с обеих сторон, - тихо сказал Винсент. – Просто о потерях среди сторонников Лорда не принято говорить, мол, сами виноваты. А то, что у меня кузины остались без родителей, это частности, - он добела сжал кулаки. - Не надо, - подошедшая Джемма коснулась его плеча. Винс дернулся, но руку не сбросил. Разговор немного испортил радостные впечатления от отъезда студентов. Задумавшийся Гарри сидел в спальне и машинально заворачивал подарки – нужному заклинанию его на днях научил Маркус. Через несколько дней у Букли будет тяжелая работенка, полярная сова за один день должна будет отнести подарки всем адресатам, а их у Поттера было много – старосты, первокурсники и несколько парней из квиддичной команды, занимавшихся с ними зарядкой. Декану, Хагриду и Гермионе мальчик планировал вручить подарки лично. И плевать, что волшебники куда щепетильнее его в плане выбора получателей – у него никогда раньше не было друзей, а теперь их сразу появилось так много! Гарри надеялся, что шоколадные наборы не обяжут других учеников отдариваться в ответ. В замке на каникулах было довольно пусто. Гермиона отказалась выйти на разведку вместе с ним, так что Мальчик, Который Выжил, бродил по величественным коридорам в гордом одиночестве. Иногда он перебрасывался несколькими фразами с портретами, если у тех возникало желание поведать ребенку о собственных жизнях и подвигах. Гарри был уверен, что они безбожно врали, но все равно слушал – информацию о некоторых из существ, которых нарисованные герои побеждали при жизни, он потом искал в библиотечных бестиариях, рассматривая движущиеся картинки. Гермиона часто отправлялась гулять, но Гарри никогда не заставал ее уход из гостиной. Еще девочка часто и подолгу спала, чего он не замечал за ней раньше, кроме тех первых выходных. На День Подарков Гарри вручил ей пушистый теплый шарф, получив в ответ странное переплетение палочек и грубых ниток. - Это амулет, привяжи под рукав и не снимай, - пояснила девочка, вернувшаяся с подарком для него из спальни. - От чего амулет? – поинтересовался Гарри, стараясь скрыть скепсис во взгляде. Гермиону он любил, но эта штука точно поцарапает его кожу, если носить ее под одеждой. - От болезней, - кивнула первокурсница. – Принято же дарить что-то, связанное с теплом, на Рождество? – она ткнула пальцем в его подарок. - Звучит хорошо. Спасибо, - улыбнулся мальчик и попытался обнять подругу, но та буквально за секунду оказалась на три метра дальше. – Ты чего? - Не люблю… Обниматься, - слегка поморщилась Гермиона. Гарри постарался не показывать, что расстроился. - А тебе что еще подарили? – спросил он. - Ничего, - пожала плечами девочка. - Как? А родители? - У них нет совы, и у меня тоже, - замялась первокурсница. - Ты… Ты можешь взять Буклю! – у Поттера не укладывалась в голове мысль, как Гермиона так спокойно говорит о том, что не получила никаких подарков от семьи. И что, они вообще не переписывались? - Нет, я все равно увижу их летом, - лицо Грейнджер было абсолютно отсутствующим. - Э-э, как хочешь. Мне прислали много всего. Хочешь посмотреть? - Нет, я пойду к себе, - и девочка скрылась за дверью. Гарри Поттер рассеянно потер лоб. Он вообще не понимал подругу. Даже взрослые были бы рады увидеть семью или получить подарки на Рождество – он видел вчера на ужине раскрасневшихся и хихикающих преподавателей. Профессор Снейп, конечно, явно выделялся на таком фоне своей черной глухой мантией и суровым выражением лица, но Гарри и не ждал от него ничего другого. Наверное, декан тоже заметил, что Гермиона не рада празднику, потому что его взгляд нет-нет, но возвращался к ней. Мальчику было немного стыдно за желание похвастаться подарками перед подругой, но ему казалось куда более приятным открывать посылки вместе. Вздохнув, он уселся возле елки в гостиной, перебирая запакованные посылки с именными бирками. Старшекурсники давно растащили собственные подарки, оставив большинство сладостей на общих столах, потому все шесть свертков были предназначены Гарри Поттеру. Конечно, там преобладал шоколад, - ему пришли совместные посылки от соседей по спальне, девочек и старост. Большую часть Гарри вывалил на стол в гостиной, отобрав себе только позолоченные шарики с орехами внутри – еще на праздничном пиру в свой первый день в Хогвартсе он бесповоротно влюбился в эти конфеты. Мама Драко прислала ему отдельный сверток со сладостями и открытку «с надеждой на будущее знакомство». Развернув подарок от Хагрида, Гарри сразу решил, что великан прощен за все на свете авансом на несколько лет вперед, - он держал в руках альбом с колдографиями родителей. Их было совсем немного, но на них его мама и папа были запечатлены в нескольких возрастах, так что мальчик мог наконец увидеть их настоящими. Был еще и групповой снимок факультета Гриффиндор выпуска 1978 года, а также фото с их свадьбы. Пообещав себе вернуться к альбому перед сном, чтобы как следует изучить каждый снимок, Гарри вернулся к распаковке подарков. Ему остались два – самый большой и самый маленький. Огромный сверток из довольно-таки безвкусной коричневой с зелеными переливчатыми звездами бумаги содержал в себе кусок странной струящейся ткани. Вложенная записка утверждала, что эта ткань принадлежала его отцу. Подписи не было. Гарри хмыкнул и, погладив руками мягкую ткань, отложил ее в сторону, так и не поняв, что с ней делать. Последний подарок был гладким овальным кусочком чего-то, похожего на прозрачную смолу, в которой застыла слегка увядшая маргаритка. Гарри повертел ее в руках, но ничего не понял. На внутренней стороне бумаги почерком декана сообщалось: «Это – живое свидетельство первого магического выброса Лили Эванс. У вас ему самое место. Счастливого Рождества, мистер Поттер». Мальчик прослезился – профессор Снейп и правда рассказывал ему, что его мама могла создавать цветы в ладонях. У него теперь было что-то, что своими руками создала его мама, будучи сама даже младше Гарри. - Что это? – раздался над ухом голос. - А, Гермиона, ты вернулась, - улыбнулся очкарик. – Это то, что мне подарили на Рождество. Только я так и не понял назначение вот этой ткани. - Не прикасайся к ней, - девочка выглядела настороженной и не сводила глаз с куска ткани, принадлежавшего Джеймсу Поттеру. - Э-э, почему? – удивился Поттер. - От нее мертвечиной несет, не чувствуешь? Гарри осмотрел ткань, не трогая ее, как и сказала подруга. Вроде бы никакого запаха он не заметил, да и ничего опасного в Хогвартс бы не пропустили… Тут мальчик вспомнил про тролля и вздрогнул. - Она опасная? - Думаю, да. Сходи за деканом, я здесь посижу, чтобы никто не трогал. Профессор Снейп и правда всполошился, когда Гарри сообщил ему о неподписанном подарке, принесенном в гостиную. - Подарок без обратного адреса эльфы не должны пропускать. Его не принес кто-то из студентов. Откуда он взялся? – удивлялся Поттер, пока декан, окруженный всеми оставшимися на каникулы слизеринцами, водил над тканью палочкой. - Ничего опасного здесь нет, мистер Поттер, но все-таки не рекомендую нести эту вещь в спальню, трогать и тому подобное – не все на свете можно обнаружить простой диагностикой. Я могу сопроводить вас к гоблинам, в банковской ячейке с ней ничего не случится, и навредить она вам или другим ученикам не сможет. Вырастите – разберетесь. Может, у вашего отца сохранились записи. - Спасибо, сэр. Я мигом! – Гарри ускакал в спальню переодеваться. Северус Снейп тяжело посмотрел на первокурсницу, которая забила тревогу. Да, девочка очевидно была опасна, но, еcли бы не ее указание, Поттер мог пострадать. Нашел же парень, к кому привязаться! Гоблины спокойно приняли на хранение сверток и карточку, покивав и пообещав не разворачивать ткань. Доступа к записям отца у Гарри не было до достижения совершеннолетия, так что мальчик вздохнул и смирился с необходимостью отложить изучение странной вещи до окончания школы.