Жрица Магии

Несмотря на боль в выломанных и снова сращенных пальцах, она упорно вытирала прогоревшие кости и перья в ступке, смешивая необходимый для снадобья порошок. Оставалось совсем немного. Еще чуть-чуть, и она сможет отдохнуть. Древнее, даже по ее меркам, капище нашлось не сразу. Присоединившись к группе туристов, она приблизилась к ограждению вокруг монументального строения, названного Стоунхенджем, и удивленно выдохнула: камни были совсем обычными, чуть шероховатыми, от них не чувствовалось никакой силы… У нее было мало времени, совсем мало – всего-то чуть более полутора дней. Она должна была уже начать, но Битэг стояла перед веревочным ограждением одной из главных туристических достопримечательностей островов и тупо пялилась на камни. На неправильные камни. Ей подумалось вдруг, что то капище, каким она его помнила, показалось бы аномалией даже современным волшебникам, не то что людям без дара. Его могли скрыть, спрятать после объявления Статута, как очевиднейшее доказательство существования Магии и истинного ее величия. Битэг фыркнула и покачала головой, направляясь к видневшемуся невдалеке пролеску с парой подходящих деревьев. Ей стоило куда больше доверять тому древнему чутью, что вело жрецов по их пути, чем накопленным современными людьми знаниям, - так куда проще было добраться до сути. Настоящий Стоунхендж рябил магией, накатывавшей на подходящую все ближе жрицу. Мелкая морось, типичная для Островов в почти любое время года, размывала очертания выстроенных кругами камней. Камней, которые были испещрены рунами, наносимыми каждым дожившим до дня Посвящения ребенком. Камней, на которых были их имена – знак вечной памяти об ответственности и столь же вечной благодарности за силу. Магия давила, пригибала к земле и подчиняла. Пробовала на прочность мышцы и кости, но оставляла неприкосновенным разум. Старая Силис говорила, это для того, «чтобы ты знала, на что идешь». И она знала, но ей нужно было это напоминание. Хоть ученикам жрецов и следовало проходить к алтарю через авеню, Битэг воспользовалась малым южным входом. Она уже ходила здесь, много, бессчетное количество раз. Вход для жрецов, тех, кто был в своем праве находиться в капище, узкий и совсем не такой торжественный, как широкие северо-восточные ворота. Через него впервые проходили уже жрецами. Те немногие, кто выживал. Она могла гордиться собой и своим новым телом. Там, где прошлая Битэг уже опустилась бы на колени и ползла, нынешняя лишь медленно и тяжело шагала, опираясь на верный посох. Каждый шаг, жалкая четверть метра, давался с трудом, но она шла. Судя по всему, из носа текла кровь, в ушах противно гудело на одной нескончаемой ноте, сердце неритмично стучало, будто пытаясь вырваться из груди, но она стискивала крошащиеся зубы и шла. Шла, потому что не могла не идти. Двоившийся в глазах отколотый алтарный камень, покрытый мхом сбоку и влажный от дождя, вдруг оказался прямо перед ней. Давление ослабло, боль отступила, гул в ушах утих и превратился в тихий, заунывный напев. Битэг оскалилась и затянула вторым голосом, медленно принявшись стягивать с себя одежду. В свой первый раз она поражалась давящей тишине вокруг алтаря и, чтобы не отвлекаться на нее, затянула медленную песню, всего-то пять тянущихся нот. Тех самых, что сейчас звучали у нее в ушах, все набирая силу. Она еле заметно улыбнулась - сквозь тысячелетия капище вспомнило песню той, что вернулась. Кое-как приподнявшись над камнем и усевшись на него, жрица вытащила из мешка тонкий крепкий нож с обмотанной бечевкой рукоятью. Голому телу, на котором она оставила лишь белье и ботинки, не было холодно под августовским дождем, но ее все равно трясло. То, что ей предстояло, полагалось делать за год, а то и больше до Посвящения, но в этот раз она начала слишком поздно и теперь должна была закончить. Вздохнув и приоткрыв рот, чтобы не откусить себе язык и не подавиться, Битэг полоснула ножом левое бедро, а потом снова и снова, пока не добралась до кости. Запустив тонкие пальцы в рану и расширив сочащийся кровью разрез, она поудобнее перехватила нож – на мягкой еще, в силу возраста, надкостнице нужно было вырезать пару десятков рун и ни разу не ошибиться. На живую, собственной рукой. К счастью, у нее уже было куда больше опыта, чем полагалось одному жрецу – на правом бедре белели три продольных шрама. Крови было много. Она текла по бедрам и рукам, смешивалась с дождем, и капала на алтарь и землю вокруг. Жрица старательно держала рот открытым, и не останавливалась, пока не закончила работать над бедренной костью. Выронив нож, с тихим стуком упавший на алтарный камень, она задрала голову и сделала пару глубоких вдохов. Боль не ушла, но стала привычнее, терпимее. Она вздохнула и перевела взгляд на запад. За внешним кругом камней, не приближаясь, стояли несколько человек в красном. Они смотрели прямо на нее. Битэг фыркнула и выругалась сквозь зубы. Ей следовало бы подумать, что сокрытое место должны были еще и охранять, но она слишком сосредоточилась на утекающем сквозь пальцы времени. Ничего, подойти сюда для неподготовленного человека не представлялось возможным, а с остальным она потом разберется. Сейчас у нее были дела поважнее. Ведьма кивнула самой себе и, схватившись за нож и с усилием разжав зубы, полоснула себя по нижнему ребру. Ей предстояло еще много, очень много работы. Она должна была стать такой, как это место, как эти камни – ее скелет тоже должен быть покрыт надписями, рассказывающими, кто она такая. Вечная память об ответственности и столь же вечная благодарность за силу. Битэг потеряла счет времени так же, как это случилось с ней в ее первое Посвящение. Значение имели только руны; кровь, боль, слабость, противный дождь и мельтешение магов вокруг капища отошли на задний план. Она не смогла отказать себе в любопытстве и отвлеклась понаблюдать за попытками носителей красных мантий подойти поближе, но быстро потеряла интерес – ни одна попытка не удалась, а их поведение явно демонстрировало полное непонимание происходящего: одетые в красное волшебники будто нарочно избегали аллеи. Ей оставалось всего ничего работы, но они были одной из сложнейших частей – не видя отражения, нанести руны на скулы и под линию роста волос, на третий позвонок, было почти невыполнимой задачей. Примерившаяся было Битэг раздраженно зарычала и отбросила нож на алтарь, спрыгивая с места и, пошатываясь, полезла в мешок за ингредиентами и снадобьями. Для задуманного она была слишком слаба и потеряла много крови, хоть и не задела ни один сосуд. Она была очень благодарна Грейнджерам и их библиотеке за свои теперешние познания в анатомии. В прошлый раз она не ошиблась лишь чудом, теперь она хорошо знала, что делала. Ей уже приходила в голову мысль, что те ученики, что дошли до алтаря, но не закончили «роспись», могли просто случайно проткнуть себе позвоночник и умереть парализованными от потери крови. Подожженные взглядом пучки перьев и мелких птичьих костей, шерсть и сушенные водоросли истирались в ступке в черно-серый порошок. Из бурдюка прямо в ступку вылилась густая зеленовато-коричневая жидкость, источающая мерзкий запах прения и нечистот, что вкупе с гарью делало творимое Битэг зелье одним из самых тошнотворных вариантов лечения, но, к счастью, и самых быстрых. Правда, придется еще немного потерпеть… Подняв с одного из курганов камень, Жрица примерилась к левой руке и, выдохнув, с размаху опустила его на пальцы. После вырезания рун боль была почти незаметной, только неприятно резкой. Здоровой рукой она зачерпнула немного субстанции из ступки и растерла по ладони и пальцам, вытягивая фаланги и немного подкручивая их в стороны. Повторив то же с правой рукой, Битэг с удовлетворением заметила, как нестерпимо чешутся кости – лечение было очень быстрым. Теперь у нее были почти неестественно длинные и гибкие пальцы, способные воссоздать невозможные для обычного человека жесты. Выглядело немного жутковато, особенно вкупе с нечеловечески широкими и крепкими ногтями, но ее никогда не заботил внешний вид. Истерев оставшуюся в ступке смесь до полностью однородной пасты, ведьма отставила емкость, чтобы в нее набралось разбавляющей массу дождевой воды. Глотнув укрепляющей настойки, которая будто гейзером пробежалась по ее крови и добавила силы мышцам, чуть подлечив разрезы, она снова взялась за нож, мимоходом заметив, что к одетым в красное прибавились волшебники в сером. Взрезав перегородку между ноздрями снизу, Битэг удивленно вскрикнула – завершающий жест показался больнее предыдущих. Ее раны почти затянулись, дождь смыл с тела кровавые разводы, мышцы налились силой. В ушах все еще немного гудело, но теперь этот гул напоминал жрице высоковольтные провода. Будто отвечая на эту аналогию, в небе громыхнуло, и Битэг улыбнулась. Она любила грозы, они всегда несли ей что-то хорошее: когда-то и она пришла в этот мир с грозой. Поднявшись, она оперлась на алтарь. Больше ей не придется калечить себя, не придется преодолевать боль. Последний этап Посвящения представлял собой суть ритуала, которую не получилось бы пережить без столь необходимой и болезненной подготовки. То самое, почему жрецами в основном становились женщины. Ведьма снова улыбнулась, вспомнив ворчание Силис. «У мужиков есть определенные проблемы с тем, чтобы впустить что-то в свое тело», говорила она, посмеиваясь. С плеч будто упала неимоверная тяжесть. Битэг открыла себя мощи этого невероятного места, той силе, по зову которой когда-то пришли на Острова первые жрецы. Она вдохнула в себя магию и почувствовала, будто никогда не дышала до этой секунды. Тело расслабилось, и она кулем свалилась у подножия алтаря, принимая в себя мощь источника, что копилась здесь так долго. Казалось, ее суставы трещали, кожа готова была вот-вот лопнуть, даже волосы будто искрили от напряжения, а Битэг немигающим взором глядела в хмурое британское небо, как раз в эту минуту разразившееся грозой. Она готова была видеть... еще раз. И ее ожидания не обманули, снова. Первая. Женщина, еще совсем молодая, лет четырнадцати. Только посвященная, она уже получила зов. Это она ступала по леднику босыми ногами, уйдя из своего селения, чувствуя землю, которая ее звала. Землю, которая ее ждала. Землю, о которой она должна была заботиться. Под ее ногами таял лед, обнажая промерзшую, но все равно способную плодоносить почву. В ее следах пробивались первые ростки столь характерного для этих мест разнотравия, забывшего солнечный свет десятки лет тому назад. Эта женщина не знала холодной тени хвойных гигантов, щекотки штормовых ветров и мирного шелеста вересковых пустошей, но именно она воткнула свой дорожный посох в мерзлую землю на краю ледника. Первые знаки, которые неизменными много после ее приемники высекут в камне, она рисовала дрожащими от возбуждения пальцами прямо в мокрой грязи. В точности там, где столько тысячелетий после ее ухода лежала поледняя жрица этих мест, принимая видение путешествия Первой. На этих землях снова появился человек, помнящий имя, которое никогда не было высечено в камне, хотя заслуживало этого чуть ли не больше остальных: Фридрекр даже не пришло в голову высечь свое имя в камне – сам Стоунхэндж стоял на ее имени. Она не знала, сколько прошло времени. В какой-то момент ведьма почувствовала, что снова может моргнуть и пошевелиться. Зацепившись рукой за алтарь и подтянувшись, она встала, пошатываясь, и огляделась по сторонам. Дождь закончился, но земля вокруг была сырой. Одетые в серое исчезли, но волшебников в алом прибавилось. Они все так же стояли за кругом камней и неотрывно наблюдали. Битэг рассмеялась. Она жива, она достойна! Все еще достойна быть жрицей! Хотелось искупаться и ледяной воде и пробежать марафон. Хотелось поделиться с кем-то своей радостью, хотелось… Жить. Она знала ответы на вопросы, которые хотела задать, она понимала, как теперь будет учить новое поколение жрецов, она даже знала, как ей найти ученика в этом все еще непривычно новом мире. Она впервые за долгие годы была по-настоящему счастлива! Но с наблюдателями в красном надо было что-то делать. Ведьма улыбнулась и, хитро глянув в сторону небольшого леса, видневшегося через южные врата, направилась к аллее. Прокусив палец, она задумчиво ощупала камни, безошибочно найдя тот самый, где, тогда пятнадцати лет отроду, нацарапала свое имя. Опустившись на корточки, она мазнула пальцем, оставив кровавый след на пяти рунах у самой земли. - Битэг, - проскрипела она на родном наречии. Пора было уходить.

***

Девочка натянула на себя бесформенное рубище и, закинув за спину мешок и приладив туда же палку, спокойным шагом направилась к выдающемуся из круга двойному ряду камней, будто формирующем вход в это жуткое место. - Ребята, только спокойно. Шеф сказал поговорить, а не задерживать, - проговорил Кельтон, знаками показывая сосредоточиться ближе к тем самым камням. Авроры понятливо кивнули и начали подбираться к выходу из аномалии. Когда рябь, скрывающая детали внешности ребенка, спокойно продолжавшего свой путь куда-то на север, полностью исчезла, показывая, что опасности больше нет, глава группы окликнул девочку. - Эй, привет! Ребенок молниеносно напружинился, мотнул головой с разлетевшимися серо-коричневыми косами и метнулся в сторону леса с невероятной для человека скоростью. - Куда?! – воскликнул Джадс, новенький группы, и, вскочив, погнался за девчонкой. Остальные присоединились, игнорируя окрики начальства. Поняв, что девчонку просто так не догнать, авроры оседлали метлы, но ребенок бежал именно с той скоростью, что и из вида не исчезал, и не позволял себя догнать. До летящих авроров сквозь шум листвы и порывы ветра доносился злорадный смех. - Не смейте швыряться заклинаниями! – орал догнавший их на своей метле Кельтон. Ситуация была нештатной. Еще никогда от хорошо подготовленной группы авроров не удирал на скорости разогнанной до предела метлы ребенок. Тем более легким бегом, через лес, овраги и ручьи. Несколько раз летящему на бешеной скорости аврору показалось, что прямо под ногами девочки сами по себе вырастали удобные пригорки или плоские камни, которые та использовала как трамплин, но он старался не отвлекаться на подобные нелепицы, преследуя беглянку. - Куда она бежит? – сквозь рев ветра прокричал Роудс, уворачиваясь от веток. - Вот и узнаем, - отвечал ему Джадс. А девчонка все бежала и бежала, смеясь и ничуть не сбавляя скорости. Иногда, когда кто-то из авроров подлетал слишком близко, ему будто нарочно прилетало веткой по лицу или метла втыкалась в ствол дерева. Учитывая, что они то и дело летели сквозь дикие перелески, никто бы не удивился подобному, но все же казалось, что никаких случайностей здесь не было. Главный в группе, аврор Кельтон, окончательно убедился, что вся эта погоня прекрасно контролируется маленькой девчонкой, с такой прытью и удачливостью от них улепетывающей, когда та, встретив на пути огромный сросшийся дуб, просто… разделила его жестом руки! Части дерева будто сделали по шагу в сторону друг от друга, и через образовавшийся проем проскочила мелкая пигалица, бежавшая со скоростью метлы и, судя по непрекращающемуся смеху, даже не сбившая дыхание. Выровняв курс, покачнувшийся от этого осознания Мортимер Кельтон окрикнул парней и продолжил преследование. Если ребенок, если вообще можно было назвать это ребенком, бежал на север, рано или поздно они поймут, в чем дело. Его планам не суждено было сбыться. Камни фальшивого Стоунхенджа и толпы пригревшихся на солнышке туристов увлекшиеся погоней маги заметили слишком поздно, чтобы остановить метлы вне зоны видимости. Легко бежавшая все это время девчонка подпрыгнула в полете и, развернувшись и одарив ошалевших от такого приема авроров широким оскалом, спиной впечаталась в одиноко растущий дуб, который тут же взорвался тысячей щепок, не оставивших от дерева и следа.

***

- Слушай, шеф, я все понимаю… - Нихера ты не понимаешь, кретин! – разорялся Скримджер, показательно не наложивший заглушающее на свой кабинет. – Вас видело больше двух сотен маглов! На метлах! Вблизи! Мне насрать, что у вас там случилось, но такого быть не должно! - Шеф, я же говорю, мы с парнями четко следовали указаниям… - сконфуженно жался к стене Кельтон. - А мозги вам нахера, чтобы потом тайнюкам было с чем поиграться?! Скримджер швырнул стул в стену и обессиленно опустился на кресло. - Слушай, Морт, бывает всякое, но за такой провал спросят с меня. Крауч уже скооперировался с Боунс и ножи точит – туристы-то были не из местных. Ты и твои парни крупно подставили весь Аврорат, и мне придется показательно от вас избавиться. - Шеф, но ты же знаешь… Мари, она… - Знаю, Морт, но и ты меня пойми. Твоя Мари не одна такая, больных жен, тещ и детей в Аврорате у каждого пятого по две штуки. Либо ты, либо они все. Извини, Морт, но либо ты, либо все остальные и ты, но на год. Финансирование нам после такого дай бог хоть какое-то дали бы. Парни ни в чем не виноваты, я не могу с ними так поступить. Понурившийся Кельтон вышел из кабинета не попрощавшись, а Руфус Скримджер сжал пальцами виски. Ведь говорил ему Смит забыть, а он, идиот, не послушал!

***

- Скримджер, при всем уважении, вы идиот. Какая, к Мордреду, дриада?!