не говори «М*кбет»

      Чанбин уже забыл, что значит выходить из школы одному. Его либо выпихивал наружу Сынмин, либо тащил за руку Феликс, иногда и то и другое происходило одновременно и стоило ему синяков в местах, которыми его приложили об перила или столбы парковки от большого энтузиазма.       Ким дошёл с ними до магазина, набрал себе целый пакет закусок, выделил старшим по банке колы и шоколадному батончику, а потом свалил в закат на полупустом автобусе, оставив их продолжать путь вдвоём.       Обычно Феликс доводил его почти до дома, Минхо забирал брата на машине, а Чанбин делал вид, что идёт домой, только чтобы через несколько минут развернуться и пойти обратно в школу, забуриться в библиотеку и читать роль, либо бродить по району в наушниках, пока не сядет солнце. Тогда уже можно было возвращаться, отец спал, в комнате или за столом, и не мог ничего сказать.       Сегодня всё было иначе, потому что машины Минхо не было на привычном месте, а Феликс уверенно шёл дальше.       Чанбин нахмурился.       — Тебе в другую сторону.       — Чтобы ты опять бродил в гордом одиночестве? — сердце пропустило удар. — Не-а, не прокатит больше.       Со искал в себе силы разозлиться, да хотя бы просто спросить, как он догадался, но так и не нашёл, сдаваясь без боя.       — И куда хочешь?       — Дай подумать, — блондин приложил палец к губам, а свободной рукой взялся за подол юбки (сегодня в фиолетово-белую клетку) и водил им из стороны в сторону, смотреть ему в глаза было сложно, но Чанбин справился. — А!       Он заговорщически улыбнулся.       — Хочешь узнать, как мы познакомились с мистером Яном?       Чанбин хохотнул от неожиданности.       — Звучит зловеще, я в деле.       Феликс схватил его за руку и понёсся вниз по улице, Бин только успевал переставлять ноги в берцах, стоило перейти на кроссовки с таким-то другом.       Другом.       Да, другом.       От этой мысли было не так тепло, как хотелось бы, но жжение в ногах вскоре перетянуло всё внимание на себя.       Они пробежали несколько кварталов, за всё время ни разу не расцепив пальцев, магазины кончились, сменившись частными домами с высокими заборами. Феликс затормозил посреди улицы, Чанбин от неожиданности влетел ему в спину и простонал, получив локтем в бок.       — Прости, — блондин погладил место удара и кивнул на дом напротив. — Видишь?       Два этажа, белые стены, чёрная крыша, окна тёмные, резной забор в цвет стен, почтовый ящик с декоративной птичкой сверху. Перед домом только дорожка из камня и ровный газон, постриженный как по линейке.       — Дом мистера и миссис Ли.       — М, и кто они?       — Так получилось, что были нашими с Минхо родителями.       Чанбин нахмурился.       — Были?       — Им, оказывается, не нужны сыновья-педики, — Ликс пожал плечами, говорил он легко, но на дом больше не смотрел, вместо этого вглядываясь в дорогу и редкие машины. — Застукали Минхо с Джисоном и попёрли, я сбежал следом. Они не горевали. Мистер Ян помогал брату оформить опеку, чтобы копы не притащили меня обратно в этот гадюшник. Так и познакомились.       Чанбин не нашёлся, что сказать.       У него в ушах звенело как при контузии, а руки сами вцепились в чужие плечи и потянули на себя, Феликс уткнулся подозрительно мокрым носом ему в шею.       Со потряхивало от гнева в сторону их родителей, жалости к братьям, чувства поганой жизненной несправедливости, и нежности к Феликсу, открывшего ему душу.       Сказать бы что-то— да что?!       Как назло в голове только помехи и строчки из песен.       Но им нравятся одни и те же.       — Каждый раз, разрываясь на части, мы строим что-то новое из своей боли, — услышав это, Феликс замер, а потом разревелся ещё сильнее и обнял его в ответ.       У Чанбина опыта в утешении совсем не было, но что-то подсказывало, что это уже хорошие слёзы и их надо выпустить. Поэтому он просто стоял посреди дороги и держал Феликса, крепко держал, наблюдая поверх светлой макушки за тем, как солнце клонится к горизонту.       Когда парень затих, у Со уже затекли ноги.       — Теперь твоя слезливая история, моя кончилась, — блондин прогудел в его куртку, шмыгнул носом несколько раз.       Чанбин вздохнул.       — Мама умерла, отец бухает и читает нотации, говорить с ним бесполезно, — пожал плечами, насколько позволяли объятья. — Короче, хуёво, но терпимо. И явно лучше, чем жить с людьми, которые трахаются на общем диване.       Феликс захохотал и бил его в грудь ладонью, пока тот не отступил и не извинился.       Лицо красное, веснушки на таком фоне будто стали ярче, кожа блестит от слёз — Чанбин натянул на пальцы рукав кофты, вытащив его из-под куртки, и протёр им щёки, подбородок и нос замеревшего блондина, стряхнул руку пару раз, хотя без толку, и заправил ткань обратно.       Парень скривился.       — Это самое милое и гадкое, что для меня когда-либо делали.       Чанбин горел от стыда, но продолжал улыбаться, подумал: милое, значит?

☆☆☆

      За день до вечеринки Сынмин кинул их ещё в коридоре, умчав с парой ребят из кружка закупаться едой на машине одного из них. Пиво им обещал подогнать Минхо через друзей из универа.       Чанбин рассчитывал на ещё одну приятную прогулку с Феликсом, но в этот раз парень куда-то спешил и тащил его на остановку.       — У нас очень важное дело!       — Такое важное, что даже поесть не успеем? — Чанбин развалился сразу на двух сидениях в конце автобуса, Феликс не растерялся и уселся прямо на него.       Юбка, тёмно-синяя, в частую складку, смялась где-то в районе его паха и пророчила остановку сердца Чанбина.       — Мы поедим после этого, чтобы отпраздновать! — безапелляционно заявил Ли, хватаясь руками за его плечи, чтобы не слететь на пол на крутом повороте. — Думаю, это будет твой первый раз!       Чанбин закашлялся и вцепился обеими руками в сидения.       — Что?!       Блондин как ни в чём не бывало продолжал:       — Ну, не думаю, что ты там был. А если и был, то не там конкретно, а это имеет значение!       Ага, его ведут в новое место. Да. А не то, что он там себе надумал. Извращенец.       Остаток дороги они провели слушая музыку с телефона Чанбина через наушники Феликса.       Вышли на остановке в дальнем конце центра города и сразу же сошли с главной дороги на менее широкую, но куда более громкую улочку. Там тебе и ресторанчики с пластиковыми стульями и крышесносными запахами, и магазины одежды, где висит то, что Бин видел только в пинтересте и кастомизировал сам из доступных в супермаркете шмоток, и всякие подозрительные двери без вывесок, но каждая в своём особом стиле.       В одну из таких дверей Ликс постучал три раза и вошёл, услышав щелчок замка. Бин шмыгнул следом. Огромный парень в ковбойской шляпе смерил их недобрым взглядом, но уже через секунду ловил Феликса в объятья и со смехом пропускал обоих дальше, напоследок хлопнув блондина по заднице. Чанбин сжал было кулаки, чтобы отметелить гада, но Ли рассмеялся и хлопнул в ответ ещё сильнее, после чего взял Бина за руку и повёл вперёд, пока громила хватался за ушибленное место и высоко ойкал.       Они спустились в подвал по лестнице и шли по длинному коридору, минуя кучу безымянных дверей. Над головами горели ультрафиолетовые лампы, в их свете волосы Феликса были голубыми, а некоторые нашивки на куртке Чанбина светились.       Наконец, одна дверь оказалась приоткрыта и пропускала в коридор полоску тёплого жёлтого света. Они зашли внутрь.       Высокий мужчина, старше лет на пять точно, в белой безрукавке, открывающей вид на мощные забитые руки, и чёрных джинсах, встал из-за заваленного бумагами письменного стола и улыбнулся так широко, что глаза сомкнулись в две короткие линии.       — А-а-а, мой цветочный мальчик! Скажи, что ты ещё не надумал насчёт проколов? Потому что Уён взял недельку по болезни и не простит никому, если колоть тебя буду я, а не он.       — Никаких железок до его возвращения! — Феликс устремился прямо в раскрытые для объятий руки, контактный какой, Бин раньше не замечал. — Сегодня только чернила, Сан, будем творить магию.       Сан взглянул на Чанбина через плечо блондина, хитро улыбнувшись.       — Тот самый твой друг?       Феликс отпустил его и хлопнул по чужой груди.       — Сан!       — Молчу-молчу! Прыгай в кресло, эскиз уже распечатал, сейчас всё принесу.       Чанбин ничего не понял, но подошёл к огромному кожаному креслу, куда уселся Феликс.       — Что собрался бить?       Ли улыбнулся и резким движением задрал юбку. Чанбин поперхнулся воздухом и с хлопком закрыл глаза ладонью, слыша звонкий смех в ответ.       — Я в шортах, дурак!       Осторожно приоткрыв один глаз, Бин в этом убедился и уже спокойно открыл и второй. Сердце всё не унималось.       Тяжелый день. Очень тяжелый.       Теперь рассмотреть татуировку, которую он видел только мельком, можно было во всех деталях. Букет из разных цветов, названий которых он не знал. Просто чёрные линии, какие-то старше, какие-то новее, но выполнено изящно, под стать Ликси.       — К каждому цветку есть либо событие, либо человек. Для брата тут аж три, для Хана два, ну, потом расскажу подробнее, там долго. И, если я бью для человека, — он вдруг замялся и отвёл взгляд, уши у него горели красным. — То привожу с собой. Вот так вот.       Чанбин переваривал это пару минут. Он и не думал, что в простых цветах столько смысла. А ещё на таком месте. Получается, он часто видит их, и часто думает о тех, для кого бил. И… если бьёт для человека, то приводит с собой.       Он так долго загружался, что Сан успел подойти, напшикать чего-то на ногу и перевести на неё эскиз очередного цветка. Хорошо, что он закончил, потому что все вздрогнули, когда до Чанбина дошло:       — Цветок для меня?!       Сан хохотнул.       — Смотрю, он у тебя смышлёный.       — Ой! — Феликс замахнулся, но не ударил мастера, потому что тот начал фотографировать эскиз на коже вблизи и всю композицию в целом, блондин робко улыбнулся Бину. — Да, для тебя сирень.       — Почему сирень?       Почему сирень. Почему сирень?! Может, почему он бьёт в честь тебя тату? Или почему ты такой важный вдруг стал в его жизни за такое короткое время?! Сходит ли он с тобой на свидание?! Нормальный вопрос!       Ли пожал плечами.       — Потом расскажу как-нибудь.       Значит, нормальные вопросы он тоже сможет задать потом. Хорошо.       Чанбин кивнул и уселся на кресло у стены, чтобы удобнее было наблюдать.       Ушло всего минут сорок, и они были свободны. Феликс — с ногой, заклеенной заживляющей плёнкой. Чанбин — с выжженным на обратной стороне век образом бёдер в шортах и фантомным ощущением его ладони в своей. Ликс попросил держать его за руку, когда понял, что ближе к внутренней части бедра бить больнее и нужна поддержка.       Кто Бин такой, чтобы отказать другу?       Если они не расцепили рук и потом, когда пошли есть бургеры, никому об этом не надо было знать.              Вернулись обратно на автобусе, проспав всю дорогу и чуть не пропустив свою остановку, распрощались на перекрёстке, Минхо забрал брата и помахал ему на прощание. Феликс пускал в его сторону воздушные поцелуи, высунувшись из окна, пока машина не доехала до поворота.       Чанбин поймал их все и спрятал в карман куртки под его заразительный смех.       Дорога до дома прошла незаметно под плейлист, который для него собрал Сынмин, чтобы парень «лучше прочувствовал атмосферу спектакля». Далеко от того, что он обычно слушает, но пару песен даже сохранил себе.       Да, спектакль, за прогулками с новыми друзьями можно было и забыть, зачем они всё это начали.       Сюжет оказался прост: главная пара не может быть вместе, потому что их школы враждуют с давних времён. Чанбин думал, их проблема в том, что они слишком популярны в своих кругах, поэтому кому-то было дело до того, встречаются они или нет. Потому что их с Феликсом пара, — в рамках спектакля, конечно же, — отражает ситуацию главных героев, только они спокойно встречаются, потому что никому не интересны.       Мистер Бан говорит, что суть не в этом, а в том, что главные слушают свои страхи, а второстепенные — сердца. Короче, он либо не был популярным в школьные годы, либо совсем забыл, как страшно стать мишенью для кучи сверстников.       Учитывая то, какие смешные носки он носит на работу, скорее всего, первое.       Они провели полную читку, расставили акценты и получили рекомендации от руководителя, и теперь дважды в неделю ходили на репетиции. Прогоняли чаще сцены с главными, а их куски читались раза два, но присутствовать надо было обязательно, а Бин и рад задержаться после уроков, даже если просто посидеть с Феликсом и Сынмином два часа на креслах.       Причина, по которой он любил задерживаться, встретила его на кухне, после того, как он кинул ботинки, рюкзак и куртку в прихожей.              — Ты рано, — сказал ровно и медленно прошёл к холодильнику, хотя сердце в груди стучало как сумасшедшее от неожиданности. — Чего так?       Отец сидел за столом с полупустой бутылкой соджу перед собой, даже без закуски, галстук висел на плече, воротником рубашки пытался вытереть пот со лба, но не дотянулся и сделал это рукавом. Выглядел устало, хотя в последнее время иначе и не было.       — Праздновали закрытие квартала, — налил стопку и опрокинул в себя, не отворачиваясь, поставил её обратно на стол и выдохнул. — Ну, что, какие у нас новости?       Начинается.       Бин достал из холодильника упаковку клубничного молока и злаковый батончик, быстро спрятал его в карман, а молоко открыл и отпил.       — В плане?       — В плане, ну, что происходит вообще? В жизни там...       Непонятно было, то ли он уже злится, то ли просто ему с трудом давалась выразительная речь.       Чанбин пожал плечами и снова приложился к молоку, кинул взгляд на заляпанную микроволновку и закрыл дверцу до конца, гася внутри свет.       — В школе всё нормально, учусь, в кружке участвую.       Отец вскинул голову и внимательно на него посмотрел.       — В каком кружке?       Зря.       Он слишком быстро втянул в себя молоко, что жидкость чуть не пошла носом, но смог всё проглотить и не закашляться. Вдохнул и выдохнул.       — В театральном.       Отец поперхнулся очередной стопкой и стал бить себя кулаком в грудь, громко кашляя.       — Чего? Какого рожна ты там забыл?! В бейсболе места кончились?       Чанбин смял пустую коробку и выкинул её в мусорку возле раковины, не сводя глаз с отца.       — Мне нравится театр.       — Да что он тебе даст?! Господи, — мужчина протёр стол рукавом от пролитого соджу, он будто протрезвел немного за эти несколько секунд. — Что твой театр? Кто там с тобой? Кучка чудиков, которым больше нечего делать со своей жизнью? И как тебе это поможет поступить в хороший университет? Со спортом хотя бы стипендию дают, а тут…       — С поступлением это никак не связано, — Чанбин сложил руки на груди и стрелял глазами в сторону прихожей, думая, как быстро сможет обуться, если что. — Просто нравится. Для универа мне хватит оценок. А вообще, общественная деятельность это плюс для приёмной комиссии. Ну, школьный соцработник так говорит.       Тут отец фыркнул.       — Соцработник так говорит! Понятно, откуда ветер дует! Забил тебе башку всякой чепухой, а ты и рад. Учиться надо, а не по сцене скакать!       Бин думал уже просто выключить звук, потому что это ничуть не отличалось от любого другого из разговора, но тут мужчина добавил:       — Всё мать тебя разбаловала!       Его как по голове огрели, в висках тут же застучало и заболело, он сжал кулаки и стукнул одним из них по столешнице.       — Заткнись! Как ты смеешь?!       Отец смотрел на него огромными от шока глазами и беззвучно открывал и закрывал рот. Чанбин продолжал кричать, не давая ему шанса опомниться:       — Была бы она жива, я бы сейчас не выслушивал это дерьмо! Она бы порадовалась за меня, я делаю то, что нравится, у меня есть друзья. Почему остался именно ты?!       Он захлопнул себе рот ладонью, но было слишком поздно. Отец смотрел куда-то сквозь него. Было так тихо, что слышно проезжающие за окном машины, но, наконец, он заговорил, голосом, срывающимся на шёпот:       — Я тоже задаюсь этим вопросом.       Бин больше не мог там оставаться, он рванул обратно в прихожую и залез в кроссовки, примяв пятки и не завязав шнурки, подхватил рюкзак с пола и куртку с вешалки и вышел за дверь.       Его никто не остановил и не окликнул.       Придурок, боже, какой он придурок!       Глаза жгло. То ли от слёз, то ли от ветра в лицо.       В голове эхом отдавались последние слова.       Он бежал по району, пока не оказался на перекрестке, где попрощался с Феликсом всего каких-то двадцать минут назад. Там затормозил возле фонаря и рухнул на газон.       В груди сводило и болело. Он пытался отдышаться и понять, где он и что он.       Закат. Кто-то выгуливает самоеда, белое и пушистое облако. Пролетела ласточка. Проехал грузовик доставки. Бабуля везёт за собой сумку на колёсиках.       Дыхание у него сбито, но приходит в норму, сердце стучит с удвоенной силой, кроссовки шуршат об траву, если водить по ней туда-сюда ногами, вдали играет музыка из чьей-то машины.       Газон мягкий, вельветовый, а тротуар шершавый, с острыми мелкими камушками по краям, фонарный столб ледяной и ребристый, хотя с расстояния кажется, что гладкий.       Кто-то из местных жителей жарит мясо на гриле, а мужчина, что прошёл мимо, оставил за собой шлейф из свежего одеколона и табачного дыма.       Во рту всё ещё стоял вкус клубничного молока, но теперь он был кислым.       Вдохнуть, задержать, выдохнуть и не дышать.       Сердце замедлилось, мир перед глазами снова был чётким.       Порядок.       Теперь порядок.       Чанбин вытащил телефон из кармана куртки и разблокировал.       Звонков нет, сообщений нет.       Ладно, хорошо.       Открыл нужный чат через иконку быстрого доступа. Напечатал. Стёр. Осмотрел улицу ещё раз. Снова напечатал.       Отправил:

Бинни

ты тут?

      Ответ чирикнул через пару секунд. Ликси ага! как добрался? ∧,,, ∧ (̳• · • ̳) / づ♡

Бинни

можно у вас переночевать

сегодня

не могу домой

с отцом посрался

Ликси боже… конечно!!! где ты??? мы с братом заберём на машине

Бинни

спасибо

там где он тебя забирает

сижу

Ликси мы будем через десять минут!!! (╥﹏╥) мне так жаль

Бинни

а да ладно

не первый раз

но впервые есть к кому бежать

знаешь

соулмейт на полставки, проблема — на полную

поэтому затаи меня, как обиду

Ликси ты не проблема но да я тебя спрячу в своих объятьях (⸝⸝ᵕᴗᵕ⸝⸝)       Чанбин понял, что визжит вслух, потому что голос сорвался. Прокашлялся, быстро оглянувшись по сторонам. Никого, кто мог бы увидеть этот позор, хорошо.

Бинни

ты чудо ликси

Ликси /ᐢ⑅ᐢ\ ♡ ₊˚ ꒰ ˶• ༝ •˶꒱ ♡‧₊˚ ♡ ./づ~: ¨·.·¨: ₊˚ `·.·‘ ₊˚ ♡

☆☆☆

      — Проходи, кровать большая, нам вдвоём хватит, или я посплю на полу, как хочешь.       Чанбин бросил рюкзак у двери.       — Не, ты чё, твоя комната же, либо вместе, либо на полу я.       — Ну, значит, вместе, пол холодный, — Феликс хмыкнул и отвернулся к шкафу. — Дам тебе спортивки и футболку, они оверсайз, так что размер подойдёт, не волнуйся. Ты первый в душ или я?       — В душ до ужина?       Феликс взглянул на него через плечо с вымученной улыбкой.              — Чтобы кое-кто, не буду тыкать пальцами, не запирался в душе на несколько часов и не транжирил горячую воду. Иначе останутся без еды.       Справедливо.       — Ты иди, я почитаю литру на завтра.       Ликси вытащил из шкафа клетчатые пижамные штаны и белую футболку, скинул это всё на кровать и скрылся за дверью в углу комнаты. Вскоре зашумела вода. Вопрос, где же ванная, отпал сам собой.       Бин вытащил книгу из сумки и рухнул с ней на кровать, матрас под ним сильно прогнулся, мягкий, спать будет как в раю.       Честно, его не очень заботили проблемы Холдена Колфилда, оставалось глав десять, всего ничего, но шли они со скрипом, особенно когда он через каждую минуту кидал взгляд на тёмный экран телефона. Чего ждал…       Когда казалось, что чтение пошло веселее, всё оборвал сигнал сообщения и выскочившее оповещение.       Чанбин повернул голову так резко, что шея хрустнула, но имя отправителя на дисплее было не то. Вздохнув, захлопнул книгу с красной лошадью на обложке, перед этим заломив страницу сверху, и открыл сообщение. Щеночек пати завтра если что кладовка под лестницей очень удобная там лежит старый матрас в комнату свою не пущу мне не нужны кошмары до конца жизни

Панкесса

ты ужасен

Щеночек а ты безнадёжен вы оба прости но даже слепому понятно что там взаимный крашинг

Панкесса

с чего взял что взаимный

Щеночек …

Панкесса

че

Щеночек не заставляй меня об этом жалеть Пересланные сообщения: Ликси ОН В МОЁМ ДОМЕ ОН В МОЕЙ КОМНАТЕ ОН НА МОЕЙ КРОВАТИ ситуация хуй в говне конечно НО МЫ БУДЕМ СПАТЬ ВМЕСТЕ БЛЯТЬ Я С УМА СОЙДУ       Чанбин поперхнулся воздухом и откашлялся, прежде чем набрать сообщение.

Панкесса

ЭТО СЕЙЧАС???

Щеночек хейтеры скажут фотошоп но да сейчас так что давай там активнее все условия есть       Бин еле успел дочитать последнюю строчку, как дверь в ванную распахнулась, ручка грохнула об стену. Он подскочил на кровати с совсем не мужественным визгом, прижимая телефон экраном к груди. Феликс и сам схватился за грудь, виновато улыбнулся.       — Эм, ну, твоя очередь. Можешь взять мой шампунь. И гель. И вообще всё, что видишь, мне не жалко.       Чанбин отключил телефон совсем и кинул на подушку, быстро подхватил сменную одежду и молча прошёл в ванную, чтобы не опозориться ещё сильнее, сказав что-нибудь не то. Хотя он был более чем уверен, что у него на лице всё написано.       Напоследок Феликс кинул, что будет ждать его внизу, поможет брату с ужином.       Только закрыв за собой дверь на защёлку, Бин вздохнул с облегчением.       Боже.       Так он не сошёл с ума! И ничего себе не придумал! Они правда могут быть вместе…       Глупая улыбка не сходила с его лица всё то время, что он раздевался, забирался в душ и настраивал воду.       У Ликса все средства были в основном с цветочной отдушкой, но приятной, свежей. Назначения половины баночек он не понимал, открыл только те две, где было чётко написано «шампунь» и «гель для душа». На одной из полочек ещё лежала прозрачная пластиковая сумка с какими-то железными штуками, одни меньше, другие больше, но все с одинаковой резьбой с одной стороны. Массажные насадки, наверное. Трогать не стал, ещё сломает чего, потом объясняться.       Уложив помывку в рекордные десять минут, он обтёрся полотенцем и повязал его на бёдрах, решив получше обсохнуть и одеться уже в комнате. Взяв свои вещи в одну руку и сменку в другую, отодвинул защёлку, открыл дверь и замер, столкнувшись нос к носу с Феликсом.       Они смотрели друг на друга несколько секунд. Ну, Феликс смотрел на его грудь, а Чанбин на его веснушки, которые на фоне покрасневшей кожи выделялись ещё ярче.       — Ты, вроде, — голос сорвался, Бин прокашлялся. — Ты говорил, внизу будешь.       Это вывело блондина из ступора.       — Ам, — он отвернулся и распахнул дверцу шкафа, зарываясь в него с головой. — Футболку уляпал. Сменить пришёл. Не думал, что ты уже закончишь.       — А, — выдавил из себя Чанбин, отходя к кровати и сгружая туда все вещи. — Окей. Помощь ещё нужна?       Ликс скинул с себя футболку прямо на пол, являя миру в лице Со свою изящную белую спину. Не пялься. Не пялься! Прекрати пялиться!!!       Невообразимым волевым усилием Чанбин отвернулся и стал натягивать чистую футболку на себя, перед этим поправив полотенце, чтобы то не спало.       — Да не, мы всё закончили, просто спускайся, как оденешься, — он повернулся уже одетый и, кажется, (в твоих мечтах, да) расстроился, что Бин успел накинуть верх. — Оставлю тебя тогда, да.       Парень быстро покинул комнату, не посмотрев на него больше.       Со даже не заметил, что не дышал всё это время, наконец-то сделал большой вдох и натянул спортивные штаны под полотенцем, сбросив его на пол только когда резинка плотно сидела на талии.       Напоследок отнёс футболку Ликса и полотенце в ванную, в наполовину полную корзину с грязным бельём, где лежало несколько знакомых юбок.              Внизу все уже сидели за столом, в центре стояла огромная кастрюля с лапшой, овощами и ветчиной, вокруг неё сгрудились маленькие тарелочки с соленьями и свежей зеленью.       Джисон неожиданно просиял, увидев его, значит, обида на замену прошла.       — Ура! Можно есть!       Ну, или он просто не мог дождаться начала ужина.       Феликс явно пихнул его под столом, на что уже Минхо шлёпнул брата по плечу, потянувшись через стол.       Бин поспешил сесть рядом с блондином и взять в руки палочки, остальные последовали примеру.       — Спасибо за эту еду!       За ужином никто ни разу не коснулся темы его побега, зато активно обсуждали постановку.       Ли оказались династией театралов, потому что Минхо участвовал в музыкальном спектакле год назад, а теперь раздавал советы по сценическому присутствию:       — Лучшее, что ты можешь сделать, это забить на всё, кроме своего эпизода. В идеале ты не должен замечать ни свет, ни зрителей, видеть только своего партнёра. Но тебе, новичок, будет сложно, и то и другое очень легко заметить, когда тебя трясёт от страха. Так что поработай над уверенностью, пока есть время.       Хан кивал и тыкал в его сторону палочками, мол, дело говорит.       Чанбин понятия не имел, как над этой уверенностью работать, о чем и спросил.       Ответил Ликс:       — Ну, во-первых, надо найти зерно героя, что-то, без чего он не был бы собой, а его текста и не существовало бы, связать его главное качество с собой, чтобы вообще не чувствовать, что играешь, — он втянул в себя лапшу и облизал губы. — Во-вторых, вхарактерно для твоего героя будет смотреть на меня неотрывно, а если ты будешь смотреть только на меня, ты ничего больше и не увидишь.       Минхо и Хан довольно протянули «у-у-у» и дали друг другу пять над столом.       Чанбин поперхнулся куском ветчины и закашлялся, но быстро нашёл рядом стакан воды и запил. Он точно был красный. Феликс смотрел на него с неуверенной улыбкой.       Бин прочистил горло ещё раз и ответил:       — Мне больше ни на кого и не надо.       Минхо и Хан взорвались аплодисментами и поддерживающими выкриками, теперь настала очередь Ликси кашлять, тщетно пытаясь скрыть смущение и довольный вид.       Они с братом ушли на кухню за пудингом, пока Хан полушутя угрожал Чанбину тараканами в шкафчике и пропажей его драгоценной куртки, если тот только посмеет обидеть его «бэсти».       А потом, когда десерт вынесли, Джисон как ни в чём не бывало набил им щёки и улыбался, слушая рассказ Минхо о работе. Впечатляет.       — А, кстати, — Чанбин вдруг понял, что ужинает в доме, где из взрослых был только восемнадцатилетний Минхо, и нахмурился. — Вы тут арендуете?       Феликс фыркнул.       — В жизни бы не хватило на аренду здесь, — он выпил остатки сиропа через край тарелки и облизал губы. — Это дом нашей тёти.       — Ли Бада, — Джисон сложил руки перед собой как для молитвы и поднял их наверх. — Нет женщины прекрасней!       — Тётушка взяла нас к себе сразу же, как смогла, — Минхо неспеша выскребал остатки пудинга из формочки. — Она хореографию ставит артистам, так что почти не бывает дома, вся в разъездах, но счета оплачивает и деньги на жизнь оставляет.       Бин окинул интерьер совсем другим взглядом, удивлённым и завистливым, но поспешил спрятать лицо в тарелке, чтобы избежать вопросов.       Тема после этого признания плавно сменилась на танцы.       После ужина страшно хотелось спать, так что Чанбин утащил Феликса за руку наверх, спать в кровати без её хозяина же неправильно, да?       Он начал проваливаться в сон, как только голова коснулась подушки, через полуприкрытые глаза наблюдая за тем, как Феликс что-то строчит в телефоне, лицо освещено холодным светом экрана в темноте комнаты.       Наверное, сейчас было самое время, чтобы сказать… а что сказать?       Знаешь, ты мне тоже нравишься. Почему тоже? Потому что твой друг маленький предатель.       Или, нет, знаешь, ты мне так помог, поэтому теперь я могу сказать, что ты мне нравишься.       Нужен был более… нейтральный момент. Сейчас-то куда уже?       Так мягко. Ему нужна такая подушка на постоянной основе, как на облаке лежит. Чёрт, дочитать забыл…       Ликс выключил телефон и убрал его на прикроватный столик.       — Спокойной ночи, — матрас рядом прогнулся, теплая рука легла ему на плечо. — Всё будет хорошо.       — М-м, — Бин перекатился поближе к центру и уткнулся носом в чужую шею, блондин вздрогнул, но не отстранился. — Благодаря тебе.       — Ты даже не представляешь, — прошептал в ответ.       Чанбин слишком хотел спать, чтобы спрашивать.

☆☆☆

      А спросить, по всей видимости, стоило, потому что на следующий день в школе он нос к носу столкнулся с отцом.       Выглядел тот паршиво, явно бухал и не спал, но костюм чистый и выглаженный, а перегаром и не пахнет, только одеколоном и пастой.       Господин Со ничего ему не сказал, посмотрел внимательно и прошёл мимо, прямо к кабинету соцработника.       — Блять, — Чанбин замер посреди коридора, Ликс врезался ему в спину. — Мне конец.       — А? — блондин увидел только, как хлопнула дверь кабинета. — Что?       — Отец здесь.       Феликс просто пожал плечами и, подхватив Со под руку, потащил к шкафчикам.       — Хорошо, пошли, скоро звонок будет.       Бин посмотрел на него огромными от ужаса глазами.       — Хорошо?! Скажет, что я сбежал, и всё, пизда!       Феликс шумно вздохнул и остановился, с лёгкостью отодвинув взведённого Со к стене, чтобы не мешать спешащим ученикам.       — Всё хорошо, потому что я написал Яну и объяснил ситуацию, и позвал его он сам, ясно? Он мозги вправляет на ура, твой отец от него шёлковый выйдет, вот увидишь.       У Чанбина как землю из-под ног вырвали.       — Блять, Ликси, — он сполз по стене на пол, подтянул колени к груди и обнял их. — Нахера…       Ли виновато улыбнулся и растрепал волосы у него на макушке.       — Прости, не мог просто смотреть, как ты убиваешься.       — Ничего не убивался, — буркнул в ответ, стараясь не вести головой вслед за чужой рукой.       Феликс рассмеялся.       — Тогда пошли, Сынмин ждёт тебя на литре.       Пришлось вставать.       Сынмин действительно ждал и уже протягивал ему листы с кратким содержанием всех глав, которые надо было прочитать. Ликс покинул их, помахав на прощание.       Ким легко пихнул кулаком в плечо.       — А я смотрю ты то ещё ссыкло, так ничё и не сказал ему?       — Ой, завались, — Бин уткнулся в распечатки и отодвинул стул подальше. — Сегодня вечером скажу. Не до того вообще.       Мин цокнул языком.       — Сегодня вечером, когда напьёшься? Боже, за что ты такой тупой?       — Я тебя не слышу, я читаю.       Сынмин его больше не трогал до конца занятия, когда в класс зашёл кто-то из старших и попросил отпустить Чанбина пораньше, чтобы он зашёл к соцработнику, тогда Ким подбадривающе потрепал его по плечу и шлёпнул по заднице. Второе уже больше из вредности, чем ради поддержки.       На негнущихся ногах, сжимая лямку рюкзака на плече, Бин шёл следом за старшим школьником, чувствуя, что дорога одновременно занимает вечность и слишком быстро подходит к концу.       В кабинет его буквально запихали, потому что сам он заходить не хотел.       К его великой радости отца там уже не было, только соцработник.       Господин Ян с понимающей улыбкой наблюдал, как Со рухнул в кресло перед его столом и дрожащей рукой тянулся к графину с водой на краю.       — Кто так нахер пугает? — пробормотал Чанбин в свой с трудом наполненный стакан.       — Прости, не мог же я разглашать причину вызова на всю школу, правда? — мужчина взял со стола листок бумаги и протянул ему. — Думаю, тебе понравится.       Слов там было мало, но поверить в их реальность было сложно.       — Это шутка какая-то?       Господин Ян покачал головой.       На листе было написано следующее: «Я, Со Канин, обязуюсь бросить пить, начать посещать собрания группы поддержки дважды в неделю, если мой сын, Со Чанбин, вернётся домой.» Дата и подпись внизу.       Чанбин поморгал, отвёл взгляд в сторону и прочитал ещё раз. Текст не изменился.       — Чё за?..       — С твоим отцом легко иметь дело, как оказалось. Был вполне сговорчивым, когда я разложил перед ним все возможные варианты и предложил выбрать этот.       — Вот прям так и согласился? — Бин недоверчиво взглянул на довольного соцработника.       Тот пожал плечами.       — Может быть, я сказал, что если всё продолжится в том же духе, кроме жены он потеряет ещё и сына.       Даже для Чанбина эти слова ощущались как удар под дых, что было с отцом… представить сложно.       Бин понял, что господин Ян всё это время действительно выбирал быть добрым, чутким и нежным с ним, и не шарахнул его ничем таким же жёстким, потому что не хотел.       — Запрещённый приём.       — Ой, — Ян махнул рукой. — Не худшее, что я мог сказать. Так что, вернёшься?       Со на секунду задумался. А были ли ещё варианты? Нахлебником становиться не собирался, у Ли и так забот по горло и без него. А если пьяные нотации сойдут на нет, то с отцом можно будет даже говорить.       Он кивнул.       — Но завтра, сегодня у нас поздняя репетиция.       Господин Ян изобразил удивление.       — Правда? Что-то я не помню ночной брони зала в расписании учителя Бана.       Чанбин закатил глаза.       — Репетируем у Сынмина дома, родители уехали в отпуск.       — А, конечно, — соцработник понимающе покивал. — Тогда напиши отцу, что вернёшься завтра, чтобы он не волновался.       Бин кивнул и встал с кресла, на его удачу прозвенел звонок, листок он сложил пополам дважды и спрятал в рюкзак.       — Ладно, пойду тогда.       Уже когда он взялся за дверную ручку, господин Ян его окликнул:       — Чанбин!       — М-м?       Мужчина смотрел на него поверх очков с плохо скрываемым весельем.       — На репетиции не забывай закусывать.       Ушёл он весь красный, в отместку хлопнув дверью.