Демоны Москвы

Чернота. Удушливая тьма темнее самого чёрного цвета. Холодная, вымораживающая из души все надежды. Горячая, распаляющая гнев и горечь. Наполненная пронизывающим до самых глубин сути ветром, разрезающим души бесчисленными лезвиями. Невыносимо спокойная, как глубины земной коры, и сдавливающая заключённых в незримые точки своим монотонным давлением. Горькая, как отвергнутые идеалы. Приторно-сладкая, как гниющая надежда. Всё это одновременно — и есть Бездна. Яма. Ад.

Но само место ещё не настолько плохо. В нём можно выжить. Это будет больно, это потребует могучей воли, но в Бездне можно было бы и жить. Она не настолько и ужасна. Ужасной её делают сами заключённые.

Бесконечность, наполненная бесконечностями. Так можно описать время, проведённое здесь. И всё это время переполнено страданием, сожалением, горечью, непониманием, злобой на себя, союзников, людей, Люцифера, Творца. Это наложило невероятный отпечаток на души всех, кто побывал в этой страшной черноте, плотной, как резина и мечущейся, как дым.

Печать мучений, вросшая в Падших, никогда не будет снята. Ведь никто не вырезал в них этот проклятый символ. Они сами, добровольно и упорно, приняли это проклятие.

Алексей осознал всё. Да, он — Марикаль. Для него поражение, вызванное отказом людей верить, было особенно болезненно. Ненависть затуманила его суть, осквернив и извратив помыслы. С мстительным удовлетворением он слушал мольбы Нассазара о прощении, его стенания и вопли. Но никогда он не отвечал. Так или иначе, однажды крики затихли и более не возобновлялись. Проклятый Аруру не почувствовал ничего.

Он слишком уж сильно был занят, проклиная всё сущее. Он множество раз возвращался к мыслям о разрушении мира, и множество раз пытался отвергнуть их. Пока, наконец, не принял иной путь.

Ведь он сможет создать свой, новый мир! Перебить предателей и создать новое человечество из тех немногих, кого он пощадит! И пусть вернувшиеся из мира утверждали, что человечество невероятно деградировало, он не отрекался от своих идей. Он когда-то был одним из немногих, кто создавал для людей их мозг. И пусть сознаниями и душами занимались другие, он приложил свою руку к важнейшей части человека. И кто, если не он, сумеет исправить всё?

Погружённый в свои горделивые думы, он легче переносил заключение. Не виня себя, скинув все неудачи на ограниченного Люцифера, скрывавшего за ослепляющим сиянием фатальные недостатки, он облегчал своё проклятие. И после удара Вихря, позволившего демонам вырваться на свободу, он среди первых бросился наружу.

Далее сон, заперший Алексея в котле гордыни и злости Марикаля, оборвался.

Алексей с трудом снова вышел из сна. С трудом открыв глаза, он увидел над собой ясное небо и уходящую в него стену дома. Спину, лежащую на земле, неприятно подморозило. Всю информацию из сна надо обдумать. Но что же было дальше? Окончание видения оказалось неестественно резким. Там должно было быть что-то ещё. Но почему его вышвырнуло? В звенящую и гудящую голову демона ввинтился детский смех. Вот почему. Его разбудил шум. Судя по голосам, детям нет и десяти. И обсуждали они... его? — Да говорю же, шевельнулся! — Всё ты врёшь! — Не вру! — Врёшь! Алексей попытался встать. Выкинутая в поисках опоры рука ударилась о неровный бетон. Где я вообще? Память подбросила воспоминание. Он попытался скрыться в подвале, но навернулся с лестницы из вбитых в бетон арматур и упал на землю. Демон застонал и дотронулся до места удара. На голове набухала шишка. Алексей схватился за "ступеньку" и попытался подняться. С огромным трудом он смог немного поднять торс. После чего рука соскользнула, и он обрушился на землю. Что за хрень? Тело было будто бы свинцовым. Едва закрывшиеся за ночь раны горели болью и снова кровили. Правой рукой из-за этого демон старался не шевелить вовсе: рана там была тяжёлая. Впрочем, болела вся внешняя поверхность предплечий, в особенности запястья. Несмотря на то, что броня хорошо проявила себя против мечей, синяков на Алексее осталось немало. Да и порезы по всему телу тоже мешали двигаться. Нет. Так я не поднимусь. Из меня вытекло слишком много крови. Снова обращаясь к Знанию Плоти, демон пустил целительный поток по телу. Но на этот раз он не лечит всё. Сила Веры восполняет кровь и затягивает самые страшные раны, пересекающие его торс. Диагональный порез он смог полностью закрыть, а спускающуюся по рёбрам рану заставить хотя бы частично срастись и перестать кровоточить. Впрочем, тромбы он образовывает на всех значительных ранах. Царапины, покрывающие большую часть его тела, сейчас его не интересуют. Алексей снова цепляется за арматуру и рывком, вызывая всплеск боли в колотой ране на животе, садится. Теперь он способен оглядеть своё временное прибежище. Бетонный мешок немного скрашивает то, что всё его дно залито кровью. Большая её часть уже застыла, но есть и свежая. Алексей поднял руку и взглянул на рукав. Тот весь пропитался кровью. Спина тоже, да? Впрочем, и так всё изрезано. Сука, второе пальто за неделю. Надеюсь, мою сумку никто не спиздил. С трудом поднявшись на ноги, демон вскарабкался наверх. Обморожение и кровопотеря сделали его руки ватными. Перевалившись на асфальт под триумфальные "а я же говорил" от какого-то мальчонки, демон на подрезанных ногах заковылял к кустам. Раздвигая ветви, он быстро нашёл большую чёрную сумку. Именно там лежали его деньги, патроны, пистолеты, ножи и самое главное — запасная одежда. Всё же в изрезанном и окровавленном пальто, которым он ночью закрывал раны, не давая крови вытекать, он мог гулять до первого полицейского. Уж как не упала вовлечённость полиции в свою работу, такую халяву не упустил бы ни один. Быстро раскопав одежду, демон быстро сбросил старое и нацепил новое, пока что целое и чистое. Перекладывая вооружение в новые карманы, демон с недовольством отметил, что трофейный мобильник схватку не пережил. Поперёк чёрного экрана пролегла широкая трещина, доходящая в глубину чуть ли не до задней части корпуса. Пытаться включить такой было бы настоящей глупостью. Закончив, Алексей завернул испорченный телефон в столь же испорченное пальто и зашвырнул их поглубже в кусты. Спохватившись, он достал немного марли и начал с болью сдирать с лица засохшую на нём кровь. Хорош бы он был, "маскируясь" с таким лицом! Через пять минут работы он бросил свою тряпицу, надеясь, что этого хватит. Достав из сумки немного денег, он повесил её на плечо, зашипев от боли в не до конца зажившей ране, и направился к ближайшему магазину с одеждой, застегнувшись на все пуговицы. К счастью, он быстро нашёл искомое. Бегло осматривая вешалки и полки, он отметил для себя пару футболок — с такой жизнью пригодятся, — и джинсы. Те, что были у него, почти устраивали демона. Зашить их ещё можно было. Однако учитывая, что демон спал в луже крови, замена определённо требовалась. Оплатив взятые вещи на кассе и спросив разрешения переодеться в обновки в примерочной, демон занял одну из кабинок. Требовательно посмотревшись в зеркало, демон неудовлетворённо пробормотал: — Да уж. Побриться мне бы не помешало. — заострив внимание на сальных волосах и немного принюхавшись к запаху крови и пота, он добавил. — И помыться. Неторопливо разувшись и поменяв джинсы, Алексей столкнулся с серьёзной проблемой. Присохшая к футболке кровь с огромным трудом отрывалась от тела. Притом сопровождалось такое переодевание жгучей болью. Но, злобно матерясь под нос, демон справился и с этой задачей. Наконец, Алексей смог вырваться на улицу. Вдыхая морозный воздух, он хотел было направится к знакомой общественной бане, но вовремя остановился. Раны вызовут слишком много вопросов. Ещё ему стоило бы продолжить изменение тела, пока оно не начало обращаться вспять. Но использовать последнюю Веру не хотелось. К тому же, именно сила Веры спасала его от заражения крови, неизбежно наступившего бы иначе. Скорее всего, ночью оно произошло, но утром было обращено. Заражения не могло не произойти, но знающий основные признаки Алексей не заметил ни одного. В принципе что-то делать было невероятно лениво. Главным образом из-за ран. Необъяснимая боль не унималась. Отчасти именно она стала причиной отказа от модификаций: это означало бы ещё большую боль. Но и останавливаться Алексей не хотел. Он хотел идти, двигаться, делать что-нибудь, но не думать. Что угодно, лишь бы начавшие уже пробираться на край сознания мысли не смогли заползти в центр внимания. Но он устал. Боль в ногах и теле почти заставляли его падать. И демон просто был вынужден присесть на скамейку, давая пылающим агонией конечностям отдых. Так я — это и есть Марикаль. Никогда бы не подумал. Нассазар... Что бы он сказал? К какой вообще фракции он мог присоединиться? Миротворцы, наверное. Раз он тогда замолчал, значит, либо нашёл утешение, либо его убили. Можно ли вообще убить Ангела? Надеюсь, он жив. Как вообще можно было стать таким уродом? Я, конечно, тоже не без грех... Я. А кто это — "Я"? Марикаль? Алексей? Что вообще первично? Душа, тело или разум? Если разум, то к чему он привязан? К душе или к телу? Чей он у меня? Что я вообще такое? Причудливая химера. Без демонической личности, но с демоническими Знаниями. С обрывочной памятью, дающей лишь неясные куски информации. Как так вообще получилось? И кем я должен себя считать? Алексеем с силами Марикаля или Марикалем с личностью Алексея? И видовая принадлежность тоже вызывает вопросы. Я не человек, по крайней мере, пока во мне есть хоть капля Веры. Демон? Уже ближе. По крайней мере, в той форме я точно почти что настоящий демон. Нефелим? Я даже не знаю, кто они такие. Так что скорее всего всё же нет. И что мне делать вообще? Быть человеком и валить бандитов? Быть демоном и создавать новое человечество? Какой-то бред. Первое как-то мелочно, да и бессмысленно на самом деле. Второе требует либо ещё большего объёма работы, либо вырезания старого человечества. А это мне претит. Да уж. Вопросов дохера, а ответов... ну может быть парочка. Сука. Паршиво быть мной. Ещё и священники эти ополчились за что-то. Что я им сделал? Да, если бы вместо меня тут был настоящий Марикаль, им бы действительно стоило меня прибить. Но я-то ничего плохого не делал! Меня за что? У них что, других дел нет, что ли? Интересно, что я вообще сделал тогда? Плохо помню. Как-то ускорился. Обрывочно всё. И боль. Много боли. Впрочем, без этого я бы вряд ли ту вампиршу одолел. Интересно, сколько их тут ещё? Жаль, повторить это я вряд ли смогу. Так что, возможно, слишком нарываться и искать кровососов не стоит. Не противник я им пока что. Тот, первый, похоже, был слабым. А настоящие вампиры по силе как та женщина. Но что делать? Пожалуй, искать источники Веры. Даже могу догадаться, как это вообще делать. Нужно будет пройтись по ночлежкам и использовать исцеляющие свойства Веры на больных. Так и людям помогу, и себе. Алексей встал. Хотя ноги до сих пор болели, и воевать в таком состоянии он бы не решился, — разве что пока работал адреналин, перекрывающий боль, как тогда, в битве с вампиршей, — но в его глазах появился огонёк решительности, сломленной правдой о своей природе. Пока слабый, несравнимый с пламенем, горевшем в том памятном сражении, похожий скорее на тлеющий уголёк, но всё же не потухший окончательно. Собрав свою суть из обломков, выглядывая из-под тени сомнений, демон наконец смог хотя бы частично принять самого себя трезвым умом. И хотя до той степени принятия, что была им достигнута в том трудном пути, Алексею было ещё далеко, он сделал хотя бы первый шаг. Первый и самый главный.