Привязанность

      Казалось бы, если лёг позже, то можно и проспать первый будильник. Но для меня это плохой вариант. Пришлось даже раньше встать, чем обычно, чтобы подготовиться к урокам. Поскольку я человек ответственный, сделать надо было не так много: просмотреть расписание и выбрать подходящие технологические карты, которые были заготовлены ещё неделю назад. Как печальна должна быть жизнь, если всё свободное время посвящается работе. Ну да ладно. Надеваю чёрную рубашку и чёрные брюки. Смотрю в зеркало и понимаю, что выглядит слишком мрачно. Не знаю почему, но мне всегда кажется, что для детей надо выглядеть интересно, ярко. Если будешь одеваться в мрачные серые цвета, то и они будут сидеть такие же, похожие на тучи. Снимаю с вешалки белый пиджак и улыбку. Надеваю их и проверяю теперь — стало намного лучше. На часах половина седьмого, а сумку на день не собрана до сих пор. Не порядок. Обхожу маленькую квартиру-студию, заглядываю в каждый угол, думая, что найду там что-то, чего раньше не видела. Жаль, что всё по-прежнему. Беру бутылку с водой, наполняю её, а затем несколько раз наклоняю в разные стороны, проверяя, не протекает ли она. Убедившись в том, что всё в порядке, все равно кладу её в чехол, а затем в отдельный большой карман сумки. Доверяй, но проверяй, как говорится, и всё такое. На душе тоскливо, потому что из-за малого количества сна лицо опухло. Не то, чтобы оно до этого было ужасно привлекательным, но было комфортнее. Рассматриваю себя в зеркале внимательно, смотрю в свои голубые глаза. — Занялась бы уже собой, тогда, может, и нашла бы кого-нибудь. А так кому нужна? — спрашиваю сама себя, а затем обиженно отвожу взгляд. Рановато для любимых хобби. Я считаю, что лучше заниматься самокопанием по вечерам. Как-то спокойнее от того, что не надо ближайшие часы контактировать с людьми. Кладу телефон в сумку, надеваю наушники. Запираю дверь. Стучу каблуками сапог по ступенькам, торопливо спускаясь вниз. Наверное, слишком громко. Лучше было бы научиться, наконец, потише ходить. Улица встречает еле-еле проклёвывающимся среди облаков солнцем. Рассвет только начинается, а многие люди уже сидят по машинам и спешат на работу. У меня машины нет, поэтому я иду пешком. Вообще, люблю ходить пешком. Помогает развеяться и подумать о чём-то другом, кроме самого себя. Для меня полезно. Аккуратно шагаю между сонных людей, собак, дурацких луж, не высохших за пару дней. Хорошо, что не надо стоять на улице по такой погоде. Морщу нос от мелкой мороси, что неприятно щекочет, и заворачиваю за угол. Наверное, слишком рано вышла. Можно было и посидеть подольше дома, посмотреть что-то в интернете, почитать… А теперь придётся сидеть почти полчаса перед началом урока. Хотя это было неплохо, наконец смогу протереть пыль вокруг. Да и не мешало бы навести порядок в кабинете и в ящиках, а то уже самой неприятно их открывать. А там, наверное, много чего полезного можно найти. Не зря же всё это копила, да в одно место складывала. Мне становится так невыносимо грустно, что я ускоряю шаг. Когда-нибудь я выйду замуж и уеду отсюда. И больше никогда не буду ходить по этой дурацкой дороге, и больше никогда не придётся разбирать те неудобные ящики в классе. Это было бы здорово, наверное. На секунду замедляю свой поток мыслей, представляю себе, какой хорошей могла бы быть моя жизнь: большой светлый дом, совместная готовка завтрака с мужем с утра пораньше, а затем прогулка. Вдвоём, или с собакой, или ещё с кем-то. Не принципиально. Рядышком точно должен был бы быть парк или сквер, в котором все деревья были очень красивыми в лучах солнца. Можно было бы сидеть там на скамейке, смотреть друг другу в глаза и чувствовать, как просто всё нутро распирает от любви. Всё нутро распирает от любви. И не пару месяцев, а всю жизнь так. Если честно, то даже не знаю, возможно ли это в человеческой жизни. В моей жизни. Вряд ли найдётся человек, который на постоянной основе захочет со мной говорить, терпеть мои нудные высказывания и скверный характер. Если хочется таких отношений, было бы неплохо в первую очередь над собой поработать. Я точно этим займусь как можно раньше. В школе пока что тихо, из учительской слышен тихий гул переговоров. Беру ключи от кабинета, журнал своего класса, а затем поднимаюсь на третий этаж. Интересно, насколько меньше времени я бы тратила на походы туда-сюда, если бы мой кабинет располагался на первом этаже сразу же у двери? Наверное, это сэкономила пару часов в неделю. Хотя какая разница. Включаю свет, осматриваю свои владения: что ж, всё не так плохо. Обхожу парты, ровняю некоторые, выбившиеся из ряда. Открываю шкафчик у задней стены, достаю оттуда тряпку, предназначенную для протирания пыли. На часах ещё нет и половины восьмого, так что можно будет хорошенько пройти по всем тёмным углам. Сегодня я пока что ни с кем не говорила особо, да мне и как-то не хотелось. Занявшись работой, я почти освободила свою голову от дурацких мыслей. Практически от всех. Интересно, чем ты занималась ночью? К тебе пришёл ещё кто-то? Что вы делали? Пили? Курили? Что-то другое? Хотелось бы мне знать, чем ты занимаешься, когда меня нет. Хотя с другой стороны… Зачем мне это? Не то что бы мы условились быть близкими возлюбленными и ничего друг от друга не скрывать. Мы вообще не были возлюбленными. Если бы я могла описать наши отношения, какую бы я музыку выбрала? Останавливаюсь у шкафчика с музыкальными дисками. Вряд ли можно отыскать подходящее произведение среди школьной программы, но можно было бы попытаться. Нужно что-то такое резкое, непонятное, сбитое. Как будто бы недоделанное… Даже не знаю, какой композитор был бы настолько плох, чтобы его композиция подошла под наши жизни. А это плохо, кстати. Было бы здорово, если бы можно было сказать, что моя жизнь похожа на «Лунную сонату» или на двенадцатый концерт Рахманинова. Это очень поэтично. Пыль протирается так медленно, что к моменту, когда я закончила, уже по школе начал разносится детский гул. Начинался рабочий день. Может, сегодня всё сложится лучше, чем было вчера?