act

— Поздно уже, — подумал Мацуно и, выглянув в окно, понял, что дождя, который обещали ещё с утра, не будет. Синоптики вечно ошибались, но надежда на них внутри никогда не пропадала, поэтому, переодевшись, он вышел на улицу — было также жарко и душно. — Подожди, — успел крикнуть вдогонку Баджи, ровняясь с ним. Пройдя некоторое время по улицам своего города, внезапно в небе образовались тучи и как-то также внезапно пошёл мелкий дождь, медленно переходящий в ливень. — «Да, иногда стоит на них полагаться», — подумал Чифую и направился в сторону дома. Дождь всё усиливался, а капли становились всё тяжелее, отчего с каждым их ударом о кожу становилось всё холоднее, но они были слишком далеко от дома, чтобы бежать, а иначе можно было и упасть по глупости. Больше всего его поражает, что Баджи не спешит скорее спрятаться от дождя, а, подняв голову и подставив лицо под капли, улыбаясь, наслаждается влагой. Но тут он резко меняет маршрут и быстро забегает в подъезд пятиэтажного дома, потянув за руку Чифую. — Да какого ты творишь? — Чифую обиженно шмыгнул носом и провёл тыльной стороной ладони по мокрому от дождя лбу. Он стоял, едва заметно дрожа от холода – об этом красноречиво говорили чуть сдвинутые брови и напряжённые плечи, несмотря на лёгкую расстегнутую куртку, он успел промокнуть насквозь. Баджи вытащил его белую рубашку из брюк, запустил руки под одежду и провел ладонями по напряжённой спине, прижав к себе его, натянутое, как струна, тело. — «Он будто не из наших мест», — подумал Кейске. Выделяется своей бледной кожей и светлыми волосами, будто солнечный зайчик в серой массе. Чифую попытался высвободиться из объятий. — Ну, малыш, ты чего, — обхватив его за талию, он прижал крепче, — мне прям перед ними нужно было тебя взять? Мацуно демонстративно отворачивается, показывая, что ему неинтересен разговор и крепко сжимает пакет. «Всё мокрое!» — поёжившись, резюмирует он. Баджи пытается заглянуть в пакет, но Чифую прижимает его к груди и молча морщится, когда пакет касается мокрой рубашки, а та мерзко липнет к телу. — Наденешь ещё раз? — просит Баджи, окончательно переходя на шёпот, — для меня. — Это? — Чифую достает из пакета кусок ткани, чем-то напоминающей хлопок, — парень в юбке — это пиздец, — напоминает слова, надевая ободок горничной. Белое лицо освещает свет лампочки, и Баджи замечает, что на его щеках есть еле заметные веснушки, которые придают лёгкую несерьёзность резко контрастировавшую с суровым взглядом, или весело подскакивают от радости, когда он смеётся. — Подъеб засчитан, — на лице у Кейске появляется улыбка – радостная, но неудовлетворённая, он отстраняется и садится на ступеньки давно немытой лестницы, — что думаешь по поводу игры? — переводит тему. Откидывает голову назад и делает глубокий вдох, чтоб снять напряжение. — Понравилось? — Чифую поправляет ободок и улыбается этой своей до смешного очаровательной улыбкой. Кейске усмехается и моргает глазами в знак согласия. Тут вдруг Мацуно резко становится серьёзным даже садится рядом, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком. — А если нужно будет с кем — нибудь, ну… — он замялся, подбирая слова, — в общем, согласишься? Чифую покраснел, кадык на его тонкой шее судорожно дернулся. — Поцелуй? — спрашивает Кейске, делает кольцо из пальцев правой руки и затыкает его пальцем левой, уже откровенно издеваясь над ним. — Или секс? — Да пошёл ты, — обиженно отворачивается Чифую. Теперь он искренне считает своего собеседника дураком, а на дураков, как известно, не обижаются. Он открыл входную дверь и подставил ладони. Дождь всё не прекращается, и дорога превращается в грязевой поток, по которому старые, видавшие виды машины плывут, как по реке. Баджи поднимается со своего места, медленно подходит к нему и легонько хлопает по попе. Чифую больно бьёт по рукам, напрочь отбивая у Кейске охоту проявлять какую бы то ни было активность. — Да пыль там, — смеётся Баджи звонким детским смехом и гладит его мягкие руки своими ладонями, — не буду ни с кем, — возвращается к вопросу, который особенно интересовал Мацуно, — только если с тобой. После чего последовали затяжные объятия и очень — очень сладкий поцелуй в губы. Такой сладкий, что у Чифую поплыло в глазах, помутилось в голове, и он едва не забылся, что они не дома, а в каком — то старом подъезде. Глаза, взгляд Кейске был бархатный и теплый, он словно окутывал сетями и затягивал в теплую перину. А неожиданно нежная улыбка закончила эффект. Мацуно совсем расслабился в его манящих объятиях, прижавшись всем телом. Даже через одежду чувствовались его железные мышцы. — Домой надо, — отстраняется Чифую, поглядывая на время. Баджи неудовлетворённо окидывает взглядом Чифую и указывает рукой на выход: — Пойдём. Выйдя из подъезда, город их встретил не дождем — моросью, густой, сизой, мерзлой. Или это просто Мацуно промерз до костей. Отвратительно — вода, висящая в воздухе мелкими каплями, напоминавшая то ли слезы, то ли холодный пот. Пришлось накинуть капюшон, застегнуть и втянуть ладони в рукава куртки. Это получилось легко. Ладони у Мацуно были узкие, а рукава — нестандартной и длины, и ширины — со стратегическим запасом. Но даже спрятав под куртку все, что получилось, он ёжился от ветра и нового для него, пропитанного влагой насквозь воздуха. На удивление они быстро дошли до дома. Чифую настороженно посмотрел по сторонам. — Пока, — звонко чмокнул Кейске в щёку, отчего тот размяк, словно сливочное масло под солнцем. — Пока, малыш. *** Баджи отходит на пару метров от дома, как вдруг телефон в руке начинает пищать, это приходили смс с неизвестного номера. — «расскажи ему правду или выполняй действие» — он погасил экран телефона. За все время сомнения посещали его очень часто, но каждый раз он заглушал в себе мысли и переживания.