XIX.
26 марта 2023 г., 18:00
Примечания:
Что ж... выход этой главы неожиданно затянулся надолго. Ваша везучая переводчица тяжело заболела, поэтому работа шла медленно (и да, теперь ЭТО самая длинная часть). Большое спасибо за ожидание, приятного чтения!
«...согласно оценкам экспертов, уже несколько акров земли были уничтожены взрывами и последовавшим за ними пламенем. В настоящее время на месте происшествия работают пожарные, пытаясь сдержать приближение огня к городу. Полиция не знает, что вызвало череду взрывов и неукротимый лесной пожар. Нас заверили, что после того, как пламя будет потушено, начнётся тщательное расследование. Мы продолжим держать вас в курсе событий по мере поступления новых новостей с передовой. Это Channel 9 Action News, репортаж из…»
Голос репортёра эхом разносится по больничной комнате ожидания. Хеджу, Йерим, Чэвон и Ёджин сидят на ряду пластиковых сидений у стены, откинув головы и ощущая полное изнеможение. Несколько других людей, разбросанных по комнате, молчат и ждут, а единственный звук помимо телевизора исходит от медсестёр за приёмной стойкой.
Автоматические двери в отделение неотложной помощи открываются, и Суён выводит Виви, Хиджин, Джиу, а затем ошеломлённых Чонын и Джинсоль в комнату. Старшая девушка направляется к своим подругам, и те встают, чтобы поприветствовать остальных. Хеджу сканирует их тела на наличие каких-либо травм и не находит явных проблем. Её взгляд останавливается на Джиу; облегчение наполняет вены. Группа подходит ближе, и Хеджу тут же обнимает Джиу.
— Я так рада, что ты в порядке, — шепчет она, и Джиу прижимается крепче. Хеджу отходит и позволяет Ёджин и Чэвон также обнять старшую девушку. Йерим бросается вперед и обхватывает плечи Чонын и Джинсоль обеими руками, а Хеджу наблюдает, как старшие подруги обнимают Йерим в ответ, что-то шепча ей на ухо. Когда Йерим наконец отстраняется, Хеджу подходит ближе.
— Девочки, всё нормально? — тихо спрашивает девушка, беря Йерим за руку. Та немного расслабляется от прикосновения, а Джинсоль и Чонын кивают.
— Да, да. Отделались небольшими головными болями. У нас всё в порядке, — говорит Чонын и делает осторожную паузу, поджимая губы. — Ты… оно ушло? Ты с этим расправилась?
Хеджу кивает, чуть шевеля головой; Джинсоль и Чонын наполняются утешением. Они обе звучно выдыхают, их внутренние тревоги и страхи рассеиваются. Наконец-то всё кончено. Боль, которую причинили их двойники, а также муки, которым подверглись они сами, теперь позади. Они снова могут двигаться вперед.
— Хватит оккупировать Чонын и Джинсоль. Некоторые из нас ещё не успели с ними обняться.
Хеджу закатывает глаза и отводит Йерим в сторону, чтобы Ёджин могла напрыгнуть на двух блондинок, чуть не сбивая их с ног своим интенсивным объятием. Чэвон следует сразу за ней.
Пока Чонын и Джинсоль заняты, Йерим оборачивается и бледнеет, сталкиваясь с тремя другими подругами. Одна из них, в особенности, заставляет её замереть от чувства вины. Хеджу это замечает, поэтому сжимает ладонь девушки крепче. Чтобы успокоить её. Чтобы подтолкнуть к разговору с Джиу. Чтобы сказать Йерим, что быть искренней и уязвимой с другими — это нормально. Но прежде всего она сжимает ладонь Йерим, чтобы дать ей понять, что она рядом. Девушка кротко улыбается, а затем отстраняется от Хеджу, чтобы подойти к Джиу.
Стоя друг перед другом, ни одна из них не знает, что сказать. Они единственные, кто в курсе всего, что происходило на той сцене, всего, что говорила и делала Чхверри, но Джиу не знает, что Йерим это видела. Она не знает, что Йерим занимала место в первом ряду на гнусном спектакле Чхверри. Проходит несколько секунд, прежде чем из глаз Йерим на пол приёмной капает слезинка.
— Джиу… Я рада, что ты в порядке.
Джиу притягивает Йерим к себе. Слёзы младшей девушки смачивают рубашку Джиу. Джиу утешительно шикает, гладя по волосам, но на её лице застыло замешательство.
— Тсс, тсс. Всё в порядке. Я в порядке, — как только сдавленные выдохи Йерим стихают, она отстраняется, кладя руки девушке на плечи.
— А ты… ты знаешь, что Чхверри... — Джиу замолкает, слегка озадаченно глядя на Йерим, а Йерим прочищает горло и отходит. Она пожимает плечами, избегая вопроса, и возвращается на своё место, пока Джиу провожает её взглядом. Она опустит эту тему. Пока что.
Вся компания снова обменивается объятиями, прежде чем вернуться на свои места у стены. Хеджу остаётся рядом с Йерим, всё время сохраняя между ними хотя бы одну точку контакта. Они погружаются в тишину, которую окружает суета персонала больницы.
— Врачи сказали, как дела у Хёнджин? — спрашивает Суён.
— Нет, — отвечает Чэвон. — Хасыль пошла с ней, и она информировала Ёджин, пока они делали рентген, но мы уже давно ничего не слышали от неё.
Остальные хмыкают. Поскольку тишина нарушается, в плотине, сдерживающей их любопытство, появляется трещина, высвобождая наболевший вопрос.
— Суён немного рассказала нам о том, что произошло в лесу, но… это всё звучит так странно. Что случилось, Хеджу? Куда ты ушла? — спрашивает Виви.
Шесть пар любопытных глаз останавливаются на девушке. Чонын, Джинсоль и Йерим намеренно избегают зрительного контакта с Хеджу, опустив взгляды в пол. Хеджу вздыхает; её взгляд прикован к стене комнаты ожидания.
— Я знаю, что вы хотите знать о произошедшем, и сама хочу всё рассказать. Правда. Я просто… хочу дождаться, когда мы все соберёмся вместе. Не хочу объяснять больше одного раза. В этой истории много слоёв, и она требует подробностей не только с моей стороны, — Хеджу сжимает руку Йерим крепче, получая ответный жест.
Подруги согласно кивают. Внезапно двери в приёмную открываются, внутрь входят Хасыль и Хёнджин. Левая рука младшей девушки закована в жёлтый гипс. Девушки сразу же их замечают.
— Эй, что они сказали? — спрашивает Хиджин.
Хёнджин поднимает руку и презентует гипс, будто говоря этим обо всём.
— Просто порекомендовали принимать обезболивающее и вернуться через полтора месяца, чтобы снять его.
— Ага, — кивает Хасыль. — К счастью, это не оскольчатый перелом, так что всё не так плохо, как могло бы быть.
— А твоим родителям не звонили? — спрашивает Чэвон. Хёнджин кивает.
— Конечно, звонили. Но они уехали из города на выходные, чтобы навестить брата в колледже. Хасыль сказала им, что позаботится обо мне до их возвращения, — младшая девушка ярко улыбается Хасыль.
— Ну да, кто-то же должен, — бормочет себе под нос старшая. Все облегчённо улыбаются.
— Я рада, что ты цела, — шёпот Чонын едва слышен среди общей суеты, но он не остаётся незамеченным. Должно быть, кто-то из девочек уже рассказал ей о том, что произошло с Хёнджин, потому что в напряжённой позе Чонын читается раскаяние. Хёнджин кладёт руку ей на плечо и нежно улыбается. Этого достаточно, чтобы плечи Чонын расслабились, но недостаточно, чтобы виноватое выражение покинуло её лицо.
— Итак, — Суён хлопает в ладоши, — не знаю насчёт вас, но я хочу пойти домой и проспать как минимум двенадцать часов. Разговор обо всём этом сумасшедшем дерьме может подождать. Давайте встретимся завтра, чтобы это обсудить. Как вам идея?
Девушки согласно мычат, и компания покидает травматологический пункт. Снаружи уже темно; пока все ждали Хёнджин и Хасыль, успела наступить ночь. Они разбиваются на группы, которые сформировали в самом начале этого безумного дня, оставляя Чонын, Джинсоль, Йерим и Джиу самих по себе.
Рука Йерим всё ещё крепко держит ладонь Хеджу, так что это отвечает на вопрос, в какой машине она поедет. Бросив быстрый взгляд на Джинсоль, Чонын предлагает поехать вместе с Джиу в машине Хасыль (несмотря на то, что Джиу смотрит на неё с опаской). Поскольку в её автомобиле больше нет сидений, а багажник хэтчбека Суён намного больше, чем у седана Хасыль, Джинсоль не приходится выбирать. Она присоединяется к Суён и остальным, но не раньше, чем бросить в сторону Чонын озадаченный и несколько обиженный взгляд.
Поездка проходит в тишине, прерываемой только мурлыканьем певца на радио. Хеджу сидит в бездумной полудрёме, крепко держа Йерим за руку, пока Суён везёт их к первой из многих остановок. Она отдалённо слышит, как Джинсоль ёрзает в багажнике прямо за их сиденьем, а потом кто-то хлопает её по плечу. Хеджу поворачивает голову и видит, как Джинсоль стоит на коленях, выглядывая из-за заднего сиденья. Она вопросительно смотрит на девушку.
— Чонын… Чонын на меня злится из-за чего-то? — робко спрашивает Джинсоль, хмуря брови. — Она даже взглянуть на меня не хочет. Я сделала что-то не так?
Хеджу неуверенно прикусывает губу. Она не вправе рассказывать, из чего состояли кошмары Чонын в том адском месте, но ей больно видеть свою старшую подругу такой расстроенной после всего произошедшего. Поэтому она выбирает золотую середину, что-то среднее между тем, чтобы выдать слишком много информации и вообще ничего не сказать.
— Нет, ты ничего не сделала, и она не сердится на тебя, Соль. Перед тем, как Чонын попала в то измерение, произошло кое-что, что потом было связано с её испытаниями там, и не мне об этом говорить. Только она может рассказать тебе. Просто поговори с ней.
Джинсоль задумывается и слегка кивает Хеджу, прежде чем снова сесть в багажник, едва высовываясь макушкой из-за сиденья. Как и у Йерим, волосы Джинсоль уже переходят в чёрный цвет у корней, а блонд начинает тускнеть. Хеджу полагает, что смена цвета волос была вызвана присутствием злых духов, взявших их тела в заложники, а теперь, когда они их больше не контролируют, тела возвращаются в своё естественное состояние. Причём быстро. Изменение видимо и ясно, так Хеджу намного легче отличить своих подруг от их чудовищных двойников (и от того, что эти чудовищные двойники сделали, хотя для других это может быть не так очевидно, как для неё).
К тому времени, когда они подъезжают к дому Ёджин, луна уже возвышается над линией деревьев. Девушка покидает машину и открывает багажник. Джинсоль выскакивает, помогая Ёджин с её спортивной сумкой, прежде чем проскользнуть на теперь пустое место сзади, в то время как младшая девушка направляется по дорожке к своему дому, маша рукой. Подруги следят за тем, чтобы она в безопасности добралась до двери и оказалась внутри, прежде чем уехать. Отсюда до дома Йерим всего несколько минут езды, поэтому они прибывают раньше, чем Джинсоль успевает поудобнее устроиться на заднем сиденье.
Застрявшая между Хеджу и Джинсоль девушка нервно подглядывает на фасад своего жилища, пока автомобиль подъезжает к тротуару. Джинсоль начинает отстегивать ремень безопасности, чтобы выпустить её, но Йерим останавливает её взмахом руки. Она поворачивается к Хеджу с широко раскрытыми глазами и нервным выражением лица.
— Останешься? — шепчет девушка. — Пожалуйста, я… не хочу сейчас оставаться одна.
Хеджу не нужно задумываться над ответом. Она кивает, отстёгивается и вылезает из машины. Девушка ждёт Йерим с протянутой рукой, купаясь в эфирном сиянии лунного света, и улыбается. Йерим берёт её за руку.
Девушки прощаются с остальными, Джинсоль слегка машет рукой в ответ, Суён измотано улыбается им с водительского сиденья, а Чэвон выгибает брови, кивая в сторону телефона, зажатого в её ладони (Хеджу понимает, что она имеет в виду). Они направляются ко входной двери. Автомобиль Суён не сдвигается с места даже тогда, когда Йерим уже стоит на крыльце, уставившись на дверь собственного дома так, будто он чужой. Хеджу чувствует отторжение, исходящее от Йерим, поэтому сама тянется к дверной ручке и проталкивается внутрь, утягивая Йерим за собой.
Закрывая дверь, Хеджу замечает, как лучи фар автомобиля Суён исчезают в ночи. Не расцепляя рук, девушки разуваются и проходят в гостиную.
— Вот ты где! Мы уже начали переживать. Ты не отвечала на звонки.
Родители Йерим встают с дивана. Они явно обеспокоены, и девушка сглатывает ком в горле, прежде чем ответить.
— Простите. Телефон разрядился, и я немного забылась. Я… была с друзьями всё это время. Клянусь.
Родители смотрят почти скептически, вопросительно переводя взгляд с Хеджу на Йерим и обратно. Хеджу пытается улыбнуться им так, чтобы убедить их просто отложить разговор на потом, и это, кажется, срабатывает, потому что родители Йерим переглядываются и вздыхают.
— Мы просто волнуемся, Йерим. В следующий раз, пожалуйста, позвони нам с телефона кого-нибудь из девочек.
Йерим кивает. Она ждёт между коридором и гостиной, держа руку Хеджу в своей, прежде чем спросить:
— Ничего, если… Хеджу сегодня останется ночевать? Пожалуйста.
Должно быть, родители замечают дрожь в голосе девушки, поэтому не сопротивляются её просьбе. Они просто кивают и возвращаются на диван. Йерим улыбается со смесью благодарности и боли.
— Девочки, вы ужинали? — кричат взрослые вдогонку.
— Да, мистер и миссис Чхве, мы уже поели. Мы пойдём наверх, — отвечает Хеджу, прежде чем повести Йерим вверх по лестнице подальше от бдительных глаз её родителей.
— Они… они ничего не знают, — шепчет Йерим, слегка спотыкаясь, пока они поднимаются. — Чхверри позаботилась об этом. Сделала так, чтобы они ей не мешали.
Хеджу не отвечает, потому что едва ли может сказать что-то, что смягчило бы вину, которую таит в себе Йерим. Вместо этого она ведёт девушку к её комнате. Они добираются до двери. Хеджу толкает её и заходит внутрь, но в этот момент Йерим выскальзывает из хватки девушки. Сделав несколько шагов в комнату, Хеджу оборачивается, вопросительно смотря на Йерим, замершую в дверном проёме.
Широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот, Йерим дрожит от страха. Она осматривает комнату. Смотрит на неубранную постель, на музыкальную колонку, на приоткрытое окно, сигареты и пепельницу, устроившиеся на подоконнике, на шкаф, где, как она знает, спрятаны осколки разбитого зеркала. Девушка рассматривает каждый предмет мебели, каждую поношенную вещь, каждую безделушку, книгу и мягкую игрушку. Всё, что она видит, испорчено, отравлено.
— Я не могу.
— Что?
— Я не могу войти сюда. Просто… не могу, — трясёт головой Йерим. Хеджу схватывает.
— Чёрт, — шепчет девушка. Оглядывая комнату, Хеджу понимает, почему Йерим отказывается сделать даже шаг внутрь.
Чхверри провернула жестокую шутку. Она разрушила это место для Йерим. Её собственная комната служила девушке тюрьмой в том искажённом измерении, а её настоящее воплощение — лишь напоминание о том, что она пережила, и о боли, которую, по её мнению, Йерим причиняла другим. И нет никакого средства, способного просто стереть эту ассоциацию из её памяти. Это займет время. Всё не должно было так сложиться, но сложилось. Поэтому Хеджу кивает.
— Я понимаю. Просто… подожди здесь.
Хеджу спешит к комоду подруги и достаёт какие-то вещи, которые можно надеть на ночь. Она возвращается к проёму, снова берет Йерим за руку и направляется в гостевую спальню в конце коридора. Когда девушки оказываются внутри, а Хеджу включает свет и кладёт одежду на кровать, Йерим заметно расслабляется. Через секунду они начинают готовиться ко сну, переодеваются в пижамы, а затем по очереди посещают ванную комнату, чтобы почистить зубы и принять душ. Всё происходит в тишине.
Когда Хеджу возвращается из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, прежде чем положить его у изножья кровати вместе со своей грязной одеждой, Йерим уже лежит под одеялом. Она выключает свет, позволяя лунному сиянию проникнуть в окно, и забирается в постель рядом с Йерим. Они всё ещё молчат и находятся так далеко друг от друга, что могут вот-вот свалиться с краёв кровати. Хеджу смотрит в потолок, а после длительного периода тишины поворачивается на бок лицом к Йерим.
Йерим уже ждёт её, тоже лёжа на боку. Свет из окна за её спиной падает на девушку, и Хеджу замечает слёзы, наворачивающиеся на её глаза. Не говоря ни слова, Хеджу тянется к Йерим и прижимает девушку к груди. Убаюкивая её, Хеджу закрывает глаза, кладёт подбородок на голову Йерим и шепчет:
— Всё хорошо. Я с тобой.
Руки другой девушки обвивают Хеджу. Она прижимает лицо к груди подруги, смаргивает слёзы и всхлипывает. Девушки дышат в унисон, выдыхая и вдыхая как один. Дыхание Йерим становится глубже, и как раз в тот момент, когда Хеджу думает, что та заснула, Йерим начинает приглушённо говорить:
— Почему ты так добра ко мне? Как ты можешь смотреть на меня и не видеть её?
Хеджу лишь крепче прижимает Йерим к себе:
— Потому что… потому что я знаю, что это не так. Потому что я вижу тебя, Йерим, а это существо никогда не смогло бы стать тобой. У него ни за что бы не получилось, оно не ты.
Слова Хеджу доходят до ушей Йерим. Всё тело девушки начинает расслабляться, будто пытаясь растаять и слиться с Хеджу. Хеджу не сопротивляется. Она закрывает глаза, шепча тихую молитву.
— Спасибо.
— Я всегда рядом, Йерим.
Две девушки обнимают друг друга, их ноги переплетаются, пока луна купает их в своём сиянии, а дыхание выравнивается. Йерим засыпает первой; Хеджу прижимает её крепче, тепло другой девушки успокаивает Хеджу и погружает её в глубокий сон. В эту ночь Хеджу спит лучше, впервые за долгое-долгое время.
---
— Большое спасибо за закуски, миссис Им, и за то, что показали комнату Ёджин. Вам действительно не стоило, — говорит Суён, держа в руках тарелку с овощами, которая попала ей в руки, как только она попыталась пройти мимо кухни по пути в комнату Ёджин. Хеджу, Чэвон и Йерим следуют за ней со своими мисками и тарелками. — Не за что, дорогая, — широко улыбается мама Ёджин. — И пожалуйста, Суён, тебе не нужно называть меня миссис Им. Можешь звать меня… — О-о-ке-ей, достаточно, — прерывает Ёджин, распахивая дверь в свою спальню. — Мама, я же говорила, что мы не хотим есть. — Знаю, милая, но вы все — растущие организмы. Вам нужно заботиться о своём питании, чтобы вырасти большими и сильными, — сетует мама Ёджин, пока девушка взмахом руки приглашает подруг в комнату. Суён, Хеджу и Чэвон хихикают из-за очевидного (Ёджин не дотягивает в области роста), а младшая сердито смотрит на них, когда они проходят мимо. Йерим лишь одаривает её сочувственным взглядом. — Ай, мам, ты смущаешь меня перед друзьями. Мама Ёджин надувает губы и щиплет дочь за щеки: — О, милая. Ты же знаешь, что я это любя. Ёджин отбрасывает мамины руки от своего лица и отступает в пределы комнаты, закрывая дверь настолько, чтобы из неё высовывалась только её голова. — Забудь, просто… не заходи сюда. Мы обсуждаем очень важные вещи и не хотим, чтобы нас беспокоили, — Ёджин делает паузу, прежде чем продолжить шёпотом. — Я тоже тебя люблю. Девушка плотно закрывает дверь, прежде чем её мама успевает сказать что-нибудь ещё или смутить её ещё больше, и поворачивается лицом к коллективу, разбросанному по комнате. Хасыль, Виви, Хёнджин и Хиджин сидят на тех же местах, что и в прошлый раз: на кровати Ёджин и у изножья. Джиу присоединилась к ним, устроившись между Хёнджин и Хиджин. Расставив миски и тарелки на все доступные поверхности, Суён встаёт на своё обычное место у стены, Чэвон садится на пол, а Хеджу и Йерим прислоняются к комоду Ёджин, слегка касаясь предплечьями. Джинсоль прислоняется к стене у двери в глубокой задумчивости, а Чонын ходит взад-вперёд вдоль окна. — У тебя такая добрая мама, Ёджин. Любопытно, как у неё получилась ты, — шутит Суён с вызывающей ухмылкой. — Вау. Я правда думала, что после того, как мы вместе пережили такие судьбоносные события, может быть, ты воздержишься от шуток хотя бы на один день, — Ёджин закатывает глаза так сильно, что её зрачки практически исчезают. Суён пожимает плечами. — Думаю, мы все справляемся с ситуацией по-разному, — подмечает Хасыль. — Защитный механизм Суён — юмор, а у Хёнджин — еда. Пока она говорит, Хёнджин жуёт чипсы из миски, которую она незаметно успела прибрать к рукам. Младшая девушка сглатывает, а затем оглядывается. — Что? Я голодная. Вчера почти не удалось поесть, учитывая всю историю со сломанной рукой, — говорит Хёнджин, размахивая жёлтым гипсом над головой. На его поверхности уже есть несколько рисунков маркером, любезно предоставленных Хиджин. — А Чонын справляется с ситуацией, отказываясь сидеть на месте, — Чонын поднимает голову, останавливая беспокойную ходьбу у окна. Она ничего не говорит, обводя взглядом всех присутствующих, но настойчиво избегая одного определённого человека у двери. Девушка вздыхает и садится на подоконник. — Теперь, когда мы все здесь, — говорит Ёджин, намеренно смотря на опоздавших (преимущественно Суён), — мы можем начать. — Как будем рассказывать? Конечно, мы хотим знать обо всём, что произошло вчера, но Джиу, Джинсоль, Чонын и Йерим ещё не знают о Тиффани, кошмарах Хеджу, а также о всех пропавших девушках и тех вещах, которые творили похитители тел, — говорит Чэвон. — Похитители тел? Мы так их называем? — спрашивает Хиджин. — Я зову их так, поскольку мы даже не знаем их имён, кроме Чхверри. — Других звали Ким Лип и Соул, — раскрывает Хеджу, но встречается с недоверчивыми взглядами. — Что? Я серьёзно. — И мы знаем о Тиффани. На самом деле, мы её встречали, — спокойно отмечает Джинсоль. Девушки скептически смотрят на неё, Чонын и Йерим; все трое кивают. — Окей, но я всё ещё не в теме, — говорит Джиу. — Думаю, я заслуживаю услышать всю историю, учитывая, что злая близняшка Чонын пыталась меня трах… — Чего?! — выкрикивает Чонын, вскакивая со своего места. — Почему ты вчера мне не сказала? — Я не знаю! — Джиу поворачивается к Чонын. — Как я должна была поднять эту тему?! Типа: «Ой, привет, Чони, рада, что ты в порядке, теперь давай поговорим о том, как твой двойник хотел меня изнасиловать и убить?» Чонын мешкает с ответом, все ждут с замиранием сердца. — Она хотела сделать то же самое с Хеджу, но не думаю, что сейчас стоит упоминать об этом, — шепчет себе под нос Йерим как раз тогда, когда комната замолкает. Все поворачивают головы в её сторону, Хеджу давится воздухом, а лицо Чонын становится алым. — Что-что Ким Лип хотела сделать? — О Боже, я не могу, — бормочет Чонын, закрывая лицо руками. Йерим слегка паникует, размахивая руками перед собой. — Вы не должны были этого услышать. Мне не нужно было это говорить. — Стой, стой, стой. Помедленнее, — перебивает Суён. — Чего ты нам недоговариваешь, Йерим? Откуда ты это знаешь? И почему ты не… Последний вопрос Суён остается неуслышанным, поскольку многоголосие усиливается, создавая какофонию звуков. Все девушки начинают говорить одновременно, забрасывая друг друга вопросами, поскольку все пытаются получить свои ответы. Йерим сжимается под пристальным вниманием, а Хеджу ничего не может сделать, потому что она всё ещё не в себе от признания другой девушки. Голоса становятся громче и громче, пока шум не становится почти оглушительным, а затем сквозь гомон прорывается резкий голос. — Стоп! Вы все, прекратите! Немедленно наступает тишина. Виви поднимается с кровати, командуя комнатой повышенным голосом, который использует очень редко, и разочарованно выдыхает. — Я понимаю, что у всех нас есть много вопросов, но перекрикивание друг друга ничего не решит. Думаю, нам нужно начать с самого начала, и я имею в виду с самого начала, — её взгляд останавливается на Йерим (и Хеджу), и недосказанное становится ясным. Если девушки собираются собрать воедино все кусочки этой головоломки, им нужно знать правду, как бы ни было трудно о ней говорить. Девушки естественным образом переключают внимание на Йерим, а младшая выглядит так, будто хочет спрятаться. Хеджу, наконец обретя самообладание, берёт девушку за руку и переплетает их пальцы, чтобы обеспечить поддержку. Чтобы Йерим чувствовала себя непринужденно. Чтобы без слов сказать, что ей не нужно сдерживать свои чувства из-за боязни быть для всех обузой. Потому что, в масштабах данной запутанной ситуации, именно эта боязнь стала причиной, по которой всё произошло и продолжалось так долго. Чхверри хотела захватить Хеджу, потому что она сдерживала свои чувства к Йерим. Нежелание Йерим говорить о своих приступах амнезии, когда Чхверри завладевала её телом, означало, что никто не знал, что с ней происходит. Отказ Джинсоль признать свою любовь к Чонын стал слабостью, которой воспользовалась Чхверри, а упрямство Чонын в её ссоре с Джинсоль создало разрыв, с помощью которого Чхверри с приспешниками смогла без особых усилий пробраться в их группу друзей. Ни в чём из того, что произошло, не было вины девушек — мало что можно сделать, когда вас пытается поймать сущее зло с манией величия — но недостаток коммуникации и подавление своих чувств при столкновении с манипуляциями Чхверри, решили их судьбы. Теперь им придётся учиться на своих ошибках. Поэтому Хеджу сжимает ладонь Йерим, и все секреты раскрываются. Следуя в заранее определённом порядке, Йерим, Джинсоль и Чонын объясняют свои части истории. Йерим начинает с самого начала — дня своего исчезновения, — и продолжает до того момента, когда Чхверри завладела её телом. Чонын и Джинсоль высказываются короче, намного лаконичнее. Джинсоль опускает самое худшее из того, что Чхверри сказала ей на платформе для прыжков в воду, а Чонын оставляет за кадром подробности произошедшего на вечеринке и причину, по которой Соул смогла заманить её в лес. Подруги догадываются, что они обе смягчают части истории ради собственного спокойствия, но сейчас не время на них давить. Все трое пока не упоминают о времени своего пребывании в другом измерении. Поэтому, когда девушки завершают рассказ, Хеджу берёт на себя тяжелую работу по объяснению всего остального. От своего первого кошмара в день пропажи Йерим без вести, до момента, когда они покинули то место в лесу. Хеджу подробно описывает всё, кроме одной части. Она скрывает подробности о природе тюрем, из которых она спасла Чонын, Джинсоль и Йерим. Это бремя принадлежит не ей, поэтому девушка умалчивает о том, как Чхверри насыщалась страхами девочек. Но это единственное, что она пропускает. Когда повествование подходит к концу, а вся информация становится общим достоянием, Хеджу делает глубокий вдох, и в комнате наступает тишина. — Значит, Чхверри больше… нет? — тихо шепчет Хиджин. — И Тиффани… — Да, — Хеджу кивает. — То есть ты хочешь сказать, что всё это время Чхверри гонялась за тобой исключительно из-за того, что ты втрескалась в Йерим не собиралась ей об этом говорить? — сухим тоном спрашивает Ёджин. — Ёджин! Сейчас не время. — Чел, из всего, что тебе только что рассказали, ты сосредоточилась на этом? — А что? Это был самый интересующий меня вопрос. Я хотела знать, — восклицает Ёджин. — Кроме того, Хеджу сама это сказала. Вслух. Так что это уже не секрет. Если это когда-то можно было назвать секретом. — Тем не менее, немного такта не помешало бы, — наставляет Хасыль. Младшая девушка не выглядит так, будто сожалеет о чём-то, но всё равно смотрит на Хеджу с неким подобием вины. — Ничего… страшного. Она, в общем-то, права. Это уже не секрет, — говорит Хеджу, избегая взгляда Йерим, но не отпуская её руки. — Значит, вы совсем не контролировали ситуацию. Типа, вы даже не знали, что происходит и что эти трое делают в ваших телах? — уточняет Джиу, хмуря брови. Джинсоль и Чонын кивают, но, когда Джиу поворачивается к Йерим, она встречается с застывшим взглядом, полным боли и вины. Вся компания наблюдает за этой сценой, и всё становится ясным. — Ты видела это, так ведь? Ты всё видела? — тихо-тихо спрашивает Виви. Голова Йерим низко опущена, но она всё равно кивает. — Вот почему ты знала о намерениях Ким Лип… — бормочет Суён, — но как? — Потому что она заставила меня смотреть. Потому что она вынудила меня наблюдать за всем, что она с вами делала, девочки. Потому что она хотела, чтобы я чувствовал себя монстром, — говорит Йерим. Её голос ровный, почти онемевший, но это признание того, что она не в порядке. Это признание того, что она тонет в чувстве вины и нуждается в помощи. Это признание того, что она доверяет своим подругам. Хеджу крепко сжимает её руку, чтобы удержать Йерим на плаву среди нарастающих волн сожаления и стыда. Стоящая у стены Джинсоль, которая молчала с тех пор, как размыто рассказала о насмешках Чхверри на вышке, наблюдает за тем, как Йерим открывается компании. Девушка осознаёт, что никто из них не сможет двигаться дальше, если продолжит подавлять свою боль. Поэтому она закрывает глаза, чтобы не встречаться ни с чьим взглядом, пока говорит. — Чхверри заставляла меня чувствовать себя никчёмной, вынуждая снова и снова переживать моё самое большое сожаление. Чтобы я никогда не смогла его исправить. Все поворачиваются к старшей девушке. Йерим смотрит на Джинсоль с благоговением и намёком на благодарность за то, что та смогла отвлечь от неё немного внимания, хотя бы на время. Точно зная, о чём говорит Джинсоль, Хеджу испытывает безграничное уважение к подруге. А Чонын, чьи глаза прикованы к другой девушке, чувствует, как внутри неё растёт чувство вины. Вины за то, что она скрывает правду от человека, который просто пытается всё исправить. Поэтому она тоже позволяет признанию сорваться с губ. — Я была заточена в бесконечной петле, где мне казалось, что человек, которого я люб… которому я доверяю, причиняет мне боль. Предаёт меня, — Чонын отворачивается к окну, и Джинсоль, наконец осмелившаяся открыть глаза, смотрит на девушку. Она слышала, что Чонын хотела сказать, слышала слово, которое она едва не произнесла, и теперь она частично понимает, почему девушка избегает её взгляда. Воцаряется оглушительная тишина, пока правда кипит, гноится и грызёт всех изнутри. Без обмена словами, не договариваясь, все сидящие встают; Ёджин, Суён и Чэвон одновременно тянут Джинсоль, Чонын, Йерим и Хеджу к центру комнаты. Девушки оказываются заключёнными в гигантские объятия своих подруг. Моментное замешательство проходит, и они обнимают всех в ответ, коллективно вздыхая с облегчением. Никто не пытается отпрянуть. Никто не шевелится, чтобы не разорвать связь. Они остаются вместе, двенадцать как одна. — Чхверри нас изрядно потрепала, да? Кругом раздаются смешки. Из центра капусты объятий вырывается голос Йерим, поднимаясь в воздух подобно дыму: — С нами всё будет в порядке? Вопрос адресуется всей компании, но он звучит как прямой вопрос каждому человеку, окружающему девушку, будто она обращается к каждой подруге по очереди. Это похоже на извинение и просьбу о гарантии одновременно, и ответить достаточно лишь одному человеку, потому что все они думают об одном и том же. — Да, Йерим. У нас всё будет хорошо. Просто… это займет немного времени, — говорит Джиу, и в её словах есть скрытый смысл, не нуждающийся в объяснении. Несмотря на то, что они любят и доверяют друг другу, непредвиденные обстоятельства ослабили это доверие, и теперь только время и усилия могут снова его укрепить. Но именно из-за этой любви, этих отношений, выкованных через трудности, все они готовы ждать, терпеть и пытаться. Именно из-за их любви друг к другу они снова будут в порядке. Однажды. — Уже можно отпускать? — спрашивает Чэвон, и объятие распадается. Девушки остаются рядом друг с другом, наслаждаясь комфортом вновь обретенной близости, и садятся на пол. Они передают друг другу закуски, оставленные миссис Им, позволяя звукам жевания заполнить тишину. — Интересно, что случилось с тем мотоциклом, на котором ездила Соул, — говорит Хёнджин с набитым ртом. — Мне тоже любопытно. Ещё несколько человек согласно мычат, а Джинсоль давится едой одновременно с тем, как Йерим начинает говорить: — Чхверри оставила его на обочине. — Она заставила меня водить мотоцикл?! — Откуда Соул его вообще взяла? — интересуется Чэвон. Видя, как лицо Джинсоль бледнеет от одной только мысли о поездке на мотоцикле, Йерим поджимает губы и качает головой. — Может, вам лучше этого не знать, — на мгновение становится тихо. А затем кто-то шепчет… — Они его украли? Тебя теперь разыскивают за угон? — Ёджин!---
Спускаясь по лестнице, Чонын слышит стук и останавливается на последней ступеньке, с любопытством смотря на входную дверь. Её родителей нет дома, но им не нужно стучать, чтобы вернуться в собственное жилище, а больше девушка никого не ждёт, поэтому в ней закипает любопытство. Быстро подбегая к двери, Чонын отпирает и распахивает её. Девушке едва удаётся подавить собственный шок от вида человека, стоящего перед ней, а любопытство сменяется опасением. — Джинсоль. Привет… что ты здесь делаешь? Джинсоль кротко улыбается, поправляя лямку рюкзака на плече и неловко шаркая ногой по коврику у двери: — Привет, я надеялась, что мы сможем… поговорить. Чонын сглатывает ком в горле. — О чём ты… хочешь поговорить? — нерешительно спрашивает девушка, пытаясь выиграть время и сохраняя крепкую хватку на дверной ручке. Джинсоль ничего не говорит, но её взгляд становится достаточным ответом. Чонын вздыхает, так как хотела откладывать этот разговор как можно дольше, чтобы у неё было время собраться с мыслями и действительно разобрать всё, что она чувствует. Девушка толкает дверь чуть шире и отступает назад. — Заходи. — Спасибо, — отвечает Джинсоль, неуверенно ступая в прихожую Чонын. Как будто она впервые входит в дом незнакомца. Но это не так. Когда-то Джинсоль даже не требовалось стучать в дверь Чонын, чтобы её впустили. До начала всего этого беспорядка, как только Джинсоль подъезжала к бордюру у дома подруги, Чонын уже ждала её в дверном проёме с улыбкой, которую Джинсоль обязательно возвращала. Теперь же они обе слегка морщатся от напряжения, когда Джинсоль нервно входит внутрь и разувается. Джинсоль не может найти себе места, пока Чонын запирает дверь. Они быстро переглядываются; Чонын отворачивается и заламывает руки. — Хочешь… подняться в мою комнату? — Конечно. Чонын кивает и начинает подниматься по ступенькам, Джинсоль следует за ней. Эти двое проделывали подобный путь до комнаты Чонын уже сотни, тысячи раз. Но этот конкретный момент не имеет ничего общего с тысячами, которые были до него. Девушки молча идут вверх по лестнице и прямо по коридору, пока звук их шагов заглушает ковер, а голоса застревают в горле. Оказавшись в комнате Чонын и по привычке закрыв за собой дверь, Джинсоль осторожно прислоняет рюкзак к стене и остаётся стоять там. В обычной ситуации она бы без раздумий плюхнулась на кровать Чонын и устроилась поудобнее, но, опять же, в этот раз всё по-другому. Поэтому девушка пытается справиться с нерешительностью, пока Чонын отходит на максимально возможное расстояние, облокачиваясь на комод. Ни одна из них не знает, как нарушить тяжёлое молчание. В голове Джинсоль прокручиваются различные сценарии того, как ей лучше поднять очевидную проблему, а Чонын отчаянно желает, чтобы этот разговор кончился, ещё не начавшись. Над ними струится непринуждённая мелодия, которую Чонын слушала, прежде чем спуститься вниз, чтобы взять что-нибудь поесть, но столкнулась со сменой планов. Вместо того, чтобы успокаивать, музыка лишь подчёркивает повисшую между девушками неловкость. Чонын тяжело вздыхает, собираясь спросить, зачем Джинсоль пришла, если не собирается ничего говорить, когда Джинсоль наконец подаёт голос: — Ты на меня злишься? — Нет, нет, нисколько, — уверяет её Чонын. — Тогда почему ты меня избегаешь? Чонын удивлённо заикается. Она знала, что в конце концов эта тема всплывёт, но не ожидала такой прямоты. Поэтому девушка решает соврать. — Я… тебя не избегаю. Этот ответ злит Джинсоль, и она имеет право на эту злость. — Чушь. Мы обе знаем, что это так. — Чёрт, ты права. Прости, — отвечает Чонын, хватаясь рукой за голову. Она делает глубокий вдох и опускает руку, пытаясь успокоить головную боль. — Я пыталась справиться со всей ситуацией, и это просто очень тяжело. — А мне, думаешь, не тяжело? — Джинсоль шагает в центр комнаты. — Я думала, что после всего случившегося, после всей боли и обид у нас получится хотя бы поговорить. Поддержать друг друга. Но ты буквально отгородилась от меня. Почему? — Слушай, Джинсоль, — начинает говорить другая девушка. — Нет, Чонын. Хватит меня избегать. Хватит притворяться, что меня не существует, — негодующе перебивает Джинсоль, бурно жестикулируя; её глаза полыхают от ярости. — Больше никакой лжи. Просто скажи мне всё как есть. Пожалуйста. Возмущённая речь Джинсоль продолжается, но её гнев гаснет. — Прошу. Будь со мной честной. Мне нужно, чтобы ты сказала правду, и я смогла всё исправить. Я должна всё уладить, пожалуйста, — Вся злость, закипавшая в Джинсоль, сменяется отчаянием. Её глаза наполняются слезами, а голос срывается на последнем слове. Она выглядит так, будто находится на грани полноценной панической атаки, и такое резкое изменение укалывает сердце Чонын. — Эй, эй, — шепчет Чонын, отталкиваясь от комода. Она кладёт руку на плечо другой девушки, и Джинсоль кажется удивлённой. Шок особенно заметен по тому, как расширяются её глаза. — Мне жаль. Я не должна была избегать тебя. Несправедливо поступать так с тобой, когда ты не сделала ничего плохого. Джинсоль всхлипывает и вытирает слёзы: — Тогда зачем ты это делала? И в этом весь вопрос, так ведь? Единственная вещь, о которой Джинсоль не знает, помогла бы ей понять, почему Чонын так реагирует. Но сказать ей правду не просто сложно, это почти невозможно. Рука Чонын соскальзывает с плеча Джинсоль, и она со вздохом плюхается на край кровати. Джинсоль смотрит на неё всего мгновение, прежде чем присесть рядом; их плечи соприкасаются. Чонын смотрит в стену, не фокусируя взгляд ни на чём. На мгновение она задумывается, пытаясь рассортировать мысли, и прикусывает губу. — Ты говорила, что не видела ничего случившегося после того, как Соул завладела твоим телом, так? — Да, — Джинсоль кивает. — Ничего после того дня, когда мы поругались в каморке уборщика. — Кто-нибудь рассказывал тебе о том, что происходило после твоего ухода? Что делала Соул? — Ну… какие-то отрывки, но не всё, — отвечает Джинсоль и внимательно смотрит на Чонын. — А что? Что-то случилось? Чонын встречает её вопрос молчанием. Другая девушка ждёт, когда Чонын скажет хоть что-то, но этого не происходит. Джинсоль переходит на шёпот: — Что случилось? Что она сделала? Чонын закрывает глаза; воспоминания проносятся в её голове, пока девушка пытается сдержать эмоции. Она наклоняется, упираясь локтями в колени и опуская взгляд в пол. Девушка остаётся совершенно неподвижной, её голос звучит откуда-то снизу: — После нашей ссоры я не хотела иметь с тобой ничего общего. Я планировала игнорировать тебя как можно дольше, но потом она заняла твоё место, — Чонын делает паузу, прежде чем продолжить, её речь медленная и размеренная. — На следующий день она заявилась в школу на мотоцикле. Мотоцикле. Я знаю тебя, Джинсоль, ты бы ни за что не поехала на нём. А потом эти крашеные волосы и все остальные вещи, которые она делала… Хоть я и пообещала себе, что мне будет всё равно, что твои дела больше меня не касаются, я не могла это игнорировать. Она не обращала на меня внимания и делала все эти вещи, притворяясь тобой, только для того, чтобы позлить меня, заставить меня беспокоиться и… причинить боль. — А потом Йерим, — Чонын вздрагивает и тут же поправляет себя, — потом Чхверри пригласила нас на вечеринку. Соул была там, она говорила, флиртовала с какой-то девушкой, и я так сильно заревновала. Поэтому я схватила её за руку и повела её в комнату. Мы кричали друг на друга, пока она не сказала, что любит меня. Что она очень злилась на себя за неспособность признаться мне. И всё время, всё это время я думала, что это была ты. Я думала, что это ты говорила, что любишь меня, и… Наполненный болью голос Чонын срывается. Джинсоль, полностью вовлечённая в рассказ девушки, ждёт, затаив дыхание. Она позволяет ей собраться с мыслями, не желая мешать. Когда Чонын успокаивается, она продолжает говорить шёпотом: — Я сказала, что тоже люблю её, и мы переспали. В тот момент я была так счастлива. Словно всё, о чём я когда-либо мечтала, наконец-то сбылось. Но потом всё рухнуло. Джинсоль шокировано поднимает брови. Но ей ещё рано что-то говорить, потому что правда вырывается из груди Чонын без передышки: — Она отвезла меня на ту вышку и исчезла. Мне было так страшно. Я не знала, что происходит, а потом она снова появилась с Чхверри, и они говорили непонятные вещи, после чего она столкнула меня вниз. Ты столкнула. Я думала, что это сделала ты, Джинсоль. Затем я проснулась в том проклятом измерении, где мне приходилось переживать это снова и снова, и теперь я не могу смотреть на тебя без мысли о том, что в любой момент меня снова сбросят в пустоту. Чонын поднимает глаза. Слёзы безжалостно стекают по её щекам. Девушка выглядит так, будто она вот-вот рассыплется, потрескается и разлетится на кусочки, и Джинсоль чувствует, как от этого всего у неё перехватывает дыхание. От правды, которую раскрыла Чонын, от опустошения, отражённого на её лице, от глубочайшей пропасти, выросшей между ними из-за безумной пытки, которой её подобие подвергло Чонын. Джинсоль тоже начинает плакать, потому что ей больше ничего не остаётся, кроме как оплакать потерю любви, некогда цветущей в груди Чонын. — Я знаю, что это была не ты. Я знаю и изо всех сил стараюсь смотреть на тебя и видеть, чувствовать то, что и раньше, но это тяжело, — шепчет Чонын сквозь слёзы, встречаясь взглядом с Джинсоль — Это так тяжело. Как мне остановить это? Пожалуйста, помоги мне остановить это, Джинсоль. Её мольба наконец прорывает плотину, и Чонын уносит течением. Она испускает душераздирающие рыдания, бесконечно изнуряющие грудь и заставляющие Джинсоль пролить собственные слёзы. Неожиданно Чонын бросается в объятия Джинсоль, умоляя и ища утешения, а Джинсоль спешит им поделиться (в том числе с собой). Она прижимает Чонын к себе так крепко, что боится задушить другую девушку. Но происходит обратное. Всхлипы Чонын стихают, дыхание выравнивается. Она остаётся в объятиях другой девушки, а Джинсоль и не отпускает, не может отпустить. Однажды она уже чуть не потеряла Чонын по собственной вине, и Джинсоль не может позволить этому случиться снова. Тем более из-за чьего-то чужого вмешательства. — Я здесь, Чони. Я здесь, и я не отпущу тебя. В ответ Чонын обнимает её крепче, прячет лицо в плече Джинсоль и откидывается на кровать, утягивая девушку с собой. Они лежат на плоской поверхности, растворённые друг в друге. Среди мешанины мыслей Джинсоль тщательно подбирает слова, чтобы ответить на боль Чонын. Девушка прижимается щекой к виску Чонын и бормочет: — Я сожалею о том, что сделала с тобой, даже если на самом деле это была не я. Это ничего не меняет, ведь тогда ты думала, что это я. Хотела бы я, чтобы эта ситуация никогда не произошла. — Не нужно извиняться. Ты сама сказала: это была не ты. — Но мне всё равно жаль, и не только из-за этого. Из-за всего, что произошло до того, как Соул похитила моё тело, — признаётся Джинсоль, пока Чонын смотрит на неё одним приоткрытым глазом. — Из-за неспособности вытащить голову из задницы, чтобы показать тебе, что ты мне действительно небезразлична. Чонын громко выдыхает в безмолвном смешке: — Я приму это извинение. Теперь всё… закончилось, — она делает паузу, каким-то образом уткнувшись в плечо Джинсоль ещё глубже, и неторопливо продолжает. — Ты правда имела это в виду? Когда сказала, что твоё самое большое сожаление — это то, что ты не рассказала мне, как я тебе… небезразлична? — Да. Я причинила тебе боль, и если бы у меня никогда не появилась возможность всё исправить, я бы жалела об этом всю оставшуюся жизнь, — признаётся Джинсоль. — Я знаю, что ты не готова услышать то, что я наконец в силах сказать, но ты дорога мне. Очень, очень сильно. И мне нужно, чтобы ты это знала, Чонын. Чонын отстраняется, чтобы взглянуть на неё. Девушка обходится с ней так нежно, с такой глубокой и искренней привязанностью, что Чонын, несмотря на феноменальные актёрские навыки Соул, сразу может видеть разницу между Джинсоль и её подлой копией. В её взгляде есть нечто знакомое, что нельзя воссоздать или скопировать. Чонын видела этот взгляд много раз, но тогда она понятия не имела, что он на самом деле значил, что он в себе заключал. Чонын снова прижимается к Джинсоль, и её разум успокаивается, потому что теперь она знает. Она знает без тени сомнения, что со временем сможет услышать «Я люблю тебя» из уст девушки, не представляя перед собой то жалкое существо, что пыталось выдать себя за Джинсоль. — Я знаю, Солли. Ещё в том измерении я сказала тебе, что всегда это знала. Думаю, это просто займёт какое-то время, прежде чем я буду готова услышать, как ты это скажешь. Джинсоль хмыкает, но быстро стихает, что-то обдумывая. Она изо всех сил старается сохранять голос ровным, но в нём всё равно слышится лёгкий надрыв: — Если тебе нужно какое-то время вдали от… меня… я полностью понимаю. Я хочу сделать то, что лучше для тебя, поэтому, если это означает, что нам нужно… — Нет, — непреклонный ответ Чонын вызывает у Джинсоль трепет. Она удивлённо приоткрывает рот, после чего Чонын сжаливается над ней и продолжает. — Мне не нужно время вдали от тебя. Я хочу быть рядом с тобой, даже если сейчас это тяжело. Мы были друг без друга слишком долго. Джинсоль краснеет, закрывает рот и прочищает горло: — Окей, хорошо, круто. — Но я не думаю, что буду готова сразу же втянуться во что-то слишком… романтическое, понимаешь? — Да, конечно, я понимаю, — подтверждает Джинсоль. — Я хочу быть рядом с тобой, и также хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому мы будем двигаться в твоем темпе. Шаг за шагом. К чему бы ты ни была готова, когда бы ты ни была готова. Безоговорочное внимание девушки переполняет сердце Чонын. Она поднимает голову, чтобы взглянуть на Джинсоль: — Правда? Джинсоль ухмыляется, очаровательно и легко: — А ты думала, что весь этот разговор о том, как ты мне дорога, был просто для вида? Я в этом деле надолго, если ты тоже этого хочешь. — Тебе даже не нужно меня спрашивать, — говорит Чонын, широко и ярко улыбаясь. — Отлично. Они смотрят друг на друга, по-настоящему смотрят, впервые за долгое время. Истинные версии самих себя. Не Чонын и Соул. Не Ким Лип и Соул. Просто Чонын и Джинсоль. Их улыбки расширяются, высвобождая радость, невиданную в течение многих недель. И со временем к этой неконтролируемой радости сможет присоединиться любовь. — Но у меня есть к тебе просьба, — неожиданно говорит Джинсоль. — Какая? Джинсоль высвобождается из объятия и спрыгивает с кровати; Чонын уже скучает по её теплу. Девушка подходит к своему рюкзаку, аккуратно стоящему у стены, расстёгивает молнию и роется в нём пару мгновений, прежде чем вытащить две небольшие коробочки. — Не могла бы ты, э-эм… помочь мне покрасить волосы? Чонын переворачивается на бок, рассматривая упаковки с осветлителем и тёмно-синей краской для волос в руках девушки. Джинсоль дарит ей обаятельную улыбку, которая никогда не оставляла Чонын равнодушной, и ждёт. Чонын усмехается, встаёт с кровати, чтобы вырвать коробки из рук Джинсоль, и целует её в щёку. — Конечно. Она пересекает комнату и открывает дверь в свою ванную. Оборачиваясь, Чонын замечает широко раскрытые глаза и ликующее выражение лица Джинсоль, которая всё ещё стоит на месте и касается рукой того места, куда её поцеловала Чонын. — Ну, ты идёшь? — взывает девушка, вырывая Джинсоль из изумлённо-застывшего состояния. Девушка разворачивается так быстро, что едва не падает, а Чонын зазывает её, выгибая бровь. Глаза Джинсоль загораются от предвкушения, и она чуть ли не бежит в ванную. Чонын закрывает дверь за ними обеими.---
Вылезая с заднего сиденья, Хеджу и Йерим становятся на тропинку, ведущую к одноэтажному дому. Окно со стороны водителя опускается, из него выглядывает Хасыль: — Я подожду вас здесь. — Всё нормально, — качает головой Хеджу. — Не нужно нас ждать. Я не знаю, сколько времени это займёт, и не хочу, чтобы ты сидела здесь слишком долго. Мы можем дойти до моего дома пешком, это не так уж и далеко. Она быстро переглядывается с Йерим, спрашивая, не затруднит ли её пешая прогулка на обратном пути. Девушка неопределённо кивает, а затем делает в сторону Хасыль более убедительный кивок. Старшая девушка смотрит на них обеих с опаской. — Вы уверены? Я не против посидеть. — Не надо, Сыль, — отвечает Йерим. — С нами всё будет хорошо. Хасыль смотрит на подруг, прищуривая глаза, и кивает: — Ладно. Но если вам что-то понадобится, напишите мне. — Обязательно. Спасибо, что подвезла. — Обращайтесь. И дайте мне знать, когда вернётесь. Обе девушки кивают, и Хасыль машет им прощание. Хеджу берёт Йерим за руку, пока они приближаются к дому Тэён, свободной рукой нащупывая кольцо в кармане брюк. Вещь Тиффани находилась там с того момента, когда они вернулись из пустоты; Хеджу несёт на себе ответственность хранительницы кольца и новостей, которые к нему прилагаются. Они подходят к входной двери, и проходит мгновение, прежде чем кто-то из девушек соображает постучаться. — Ты уверена, что хочешь сделать это со мной? — спрашивает Хеджу. — Знаю, ты сама попросила, но если ты передумала, можешь вернуться вместе с Сыль. Ничего страшного, если для тебя это слишком. — Нет, нет, я не передумала, — серьёзно отвечает Йерим. — Думаю, это пойдёт мне на пользу. Нам обеим. Я не хотела бы сейчас находиться где-то ещё. Девушка тепло улыбается Хеджу, придавая ей смелости протянуть руку и трижды постучать в дубовую дверь. Всего через несколько секунд она со скрипом приоткрывается на дюйм. Из щели с любопытством выглядывают настороженные глаза Тэён и останавливаются, встречаясь со взглядом Хёджу. Женщина открывает дверь немного шире, полностью появляясь в поле зрения. Она одета почти так же, как при их первой встрече; перед тем, как заговорить, Тэён оборачивает свой тёмно-синий кардиган вокруг тела. — О, это ты. От меня ещё что-то нужно? Больше информации о… ней? — Нет, не совсем, — качает головой Хеджу. — Полагаю, это более личное. — Ох, — это всё, что говорит Тэён, прежде чем её взгляд вопросительно переключается на Йерим. — Тэён, это Йерим. Она… моя подруга. Размеренная речь Хеджу едва не пролетает мимо ушей Тэён, но затем её глаза озаряются узнаванием, и, немного колеблясь, женщина протягивает Йерим руку для рукопожатия: — Приятно познакомиться. — Взаимно, — улыбка Йерим выглядит немного приглушённо по сравнению с её обычной бойкой натурой, но она всё ещё заразительна. Выражение лица Тэён оживляется: энергия, которую излучает Йерим, просачивается в её кожу и вытесняет привычное сдержанное состояние женщины на задний план. В этот момент Хеджу не может не вспомнить того, как на встречу с Йерим отреагировала Тиффани. Она ясно видит эту картинку: улыбка прокрадывается на мрачное лицо девушки от всего пары секунд знакомства. Забавно, что даже после многих лет разлуки Тиффани и Тэён так близки. Тэён тут же отходит в сторону, пропуская девушек к себе домой. — Заходите, пожалуйста. Дорога в гостиную женщины во многом напоминает всё то же, что Хеджу видела в прошлый раз, когда была здесь. Всюду по-прежнему нагромождены коробки, почти на каждой доступной поверхности лежит пыль, а в самой гостиной всё ещё задернуты шторы. Тэён указывает в сторону дивана в центре комнаты, а сама убегает на кухню. Не отпуская ладони девушки, Хеджу тянет её за собой, чтобы сесть вместе; их ноги соприкасаются, пока они ждут. Йерим глазами блуждает по комнате, от камина до книжной полки в углу комнаты. Она задерживает взгляд на фотографиях, стоящих на полке над камином, и выгибает бровь, глядя на Хеджу, чтобы узнать, означают ли эти изображения то, что она думает. Хеджу слабо кивает, а Йерим возвращаются к изучению гостиной. — Я заварила чай, — Тэён ставит поднос с тремя чашками и чайником на кофейный столик между диваном и её двухместным креслом и усаживается напротив. Йерим благодарно улыбается и протягивает руку, чтобы налить чая себе и Хеджу. Девушка позволяет за собой поухаживать, ибо как здесь отказать? Когда все устраиваются на своих местах с тёплыми чашками в ладонях, Тэён спрашивает: — Так о чем вы хотели со мной поговорить? Хеджу делает глоток и ставит чашку на подставку перед собой. Она снова нащупывает рукой кольцо и с крайней деликатностью вытаскивает его из кармана. Несмотря на свою лёгкость, кольцо кажется тяжёлой ношей в ладони. — Я нашла кое-что, что заслуживает вернуться к Вам. Тэён недоуменно хмурится, но всё равно отставляет в сторону чай и протягивает Хеджу раскрытую ладонь. Хеджу разжимает пальцы, осторожно опуская кольцо в руку женщины, и откидывается на спинку сиденья рядом с Йерим, которая тут же сжимает её руку. Тэён растерянно изучает предмет, сжимая его между большим и указательным пальцами. Как только её взгляд останавливается на внутренней гравировке, женщина судорожно вздыхает и чуть не роняет кольцо. — Где ты… как ты его нашла? — она смотрит на Хеджу глазами, полными горя. Тэён сжимает кольцо так крепко, будто в любой момент оно может снова исчезнуть, и Хеджу закусывает губу. Она не хочет откровенно лгать женщине, но и пытаться объяснить правду о том, откуда она взяла кольцо, тоже не представляется возможным. — Мы просто исследовали лес и нашли одно место в чаще. Пока мы там ходили, я увидела, как на земле что-то блестит. Наклонилась поглядеть, и оказалось, что это кольцо, — «ёе кольцо» остаётся невысказанным. Всё тело Тэён сворачивается в клубок. Весь спектр мелькающих мыслей и эмоций проносится по её лицу. — Значит, ты видела надпись, — шепчет женщина. По правде говоря, Хеджу её не видела, но она не может признаться Тэён, откуда она знает, кому принадлежит это кольцо. Поэтому девушка кивает, и Тэён снова вздыхает. Она горбится, опустив голову, и читает слова, выгравированные на кольце: «Всегда и навеки. TF + TY». Женщина касается кольца, уже надетого на её собственном пальце, одного из пары. — Тиффани купила эти кольца прямо перед тем, как… — Тэён останавливается. — Она сказала, что хочет, чтобы у нас было нечто, напоминающее нам об обещаниях, которые мы дали друг другу, когда мы закончим школу. Чтобы у нас всегда была частичка друг друга, независимо от того, как мы далеко. Голос Тэён звучит ровно, выветренный годами боли и неопределённости, которые она пережила. Она поднимает склонённую голову к девушкам перед ней, и с единственной слезинкой, скатывающейся по лицу, говорит: — Её больше нет, так ведь? Вопрос ударяет по обеим. Сильно. Хеджу тяжело сглатывает, кладя руку Йерим себе на колени, пока девушка рядом с ней подавляет собственный плач. Тэён перед ними кажется онемевшей, и это хуже, чем если бы она расходилась по швам. Хеджу, хотя она не должна знать точного ответа, мрачно кивает. Женщина прикрывает рот свободной рукой. — Мне очень жаль, Тэён, — бормочет Хеджу, хотя её соболезнования ничего не могут сделать с ношей, лежащей на женщине. Тэён мельком глядит на девушку, но затем её глаза стекленеют, пока она смотрит куда-то вдаль. Хеджу не представляет, каково это. Йерим считалась пропавшей всего пару дней, и теперь она снова рядом. Проведи она почти три десятилетия в ожидании подтверждения своих худших опасений, это, скорее всего, уничтожило бы её. А теперь Хеджу даже не может рассказать Тэён всё то, что узнала от Тиффани. Она не может сказать, что Тиффани абсолютно точно её любила, что она отчаянно хотела быть с Тэён, но боялась, что подумают другие. Хеджу не может утешить её всеми этими знаниями, но также не может просто оставить Тэён в таком состоянии. Поэтому она надеется, что женщина сможет уловить хоть немного правды, которую Хеджу пытается раскрыть, между строками её слов. — Я не знала Тиффани и не очень хорошо знаю Вас, но судя по всему, что Вы мне рассказали, я думаю, она действительно Вас любила, Тэён. И, может быть, она просто боялась своих чувств, или Ваших. И мне кажется, что… она хотела бы, чтобы Вы её отпустили. Я думаю, что она хотела бы, чтобы Вы продолжали жить. Ради неё. Тэён перефокусирует взгляд, пока Хеджу говорит. Она подавляет всхлип при последнем предложении младшей девушки и раскрывает ладонь, чтобы посмотреть на лежащее там кольцо. В какой-то момент Хеджу думает, что женщина совсем расклеится, но вместо этого Тэён сжимает руку в кулак, целует тыльную сторону ладони и шепчет: — Наверное, ты права. Спасибо, Хеджу. За то, что помогла повести итоги. — Конечно. Это то, чего хотела бы Тиффани. Тэён и Хеджу смотрят друг на друга, и девушка пытается наполнить свой взгляд всем тем, что она не может сказать: она любила тебя, она хотела, чтобы всё было по-другому, и она сожалеет, что не смогла вернуться к тебе. Это занимает некоторое время, но, в конце концов, Тэён видит это, слышит всё то, что Тиффани не успела сказать, и благодарно улыбается. Она вытирает ещё одну слезинку, скатившуюся на щёку, и выдыхает. — Простите, что вам пришлось это увидеть. Хёджу и Йерим одинаково улыбаются в ответ, а Тэён надевает на палец новое кольцо. Она тянется к чашке чая и тихонько отпивает из неё, Хеджу делает то же самое. Йерим остаётся подозрительно молчаливой; Хеджу замечает это и смотрит на неё. Взгляд девушки мечется между Тэён и фотографиями на камине. — Не могли бы Вы рассказать нам о ней? — спрашивает она. Тэён останавливается посреди глотка и ласково смотрит на Йерим. Эта девочка выглядит полной надежды и такой внимательной, что Тэён, кажется, растворяется в ностальгии. — Да. Да, я могу. Почти целый час Тэён рассказывает им истории о Тиффани. О её жизни в старшей школе, её любви и верности семье и друзьям, их дружбе и, наконец, их расцветающей любви. Тэён делится с ними каждой деталью, которую может вспомнить, а Хеджу и Йерим слушают с заворожённым вниманием. Только когда чай кончается, а голос Тэён становится хриплым от непрерывного говорения, Йерим и Хеджу благодарят её за рассказы и компанию, и женщина провожает их до двери. Прежде чем Хеджу успевает последовать за Йерим на улицу, Тэён останавливает её: — Хеджу, — девушка поворачивается. — Спасибо тебе за всё. Ты сделала для меня так много. Не думаю, что когда-либо смогу достойно отплатить тебе за это. — Вы не обязаны, — качает головой Хеджу. — Всё хорошо. Тэён смотрит на Йерим, ждущую у тротуара. — Она немного напоминает мне Тиффани. Похожая улыбка, — на мгновение наступает момент нерешительности, но женщина продолжает. — Она смотрит на тебя с той же улыбкой, с которой на меня смотрела Тиффани. Не жди, пока не станет слишком поздно. Как я ждала. Через плечо Хеджу смотрит на Йерим: волосы девушки сияют на солнце, пока она стоит там, ожидая её. Йерим улыбается, и Хеджу снова поворачивается к Тэён: — Как ни странно, Вы не первый человек, который говорит мне что-то подобное. Я… я попробую. До свидания, Тэён. Хеджу выходит из дома Тэён, маша рукой на прощание, и женщина закрывает дверь с несчастной улыбкой, пока Хеджу встречает Йерим в конце дорожки. Они шагают по тротуару к дому Хеджу, время от времени соприкасаясь ладонями и плечами. Между ними снова воцаряется тишина, но не неловкая и не напряжённая. Она успокаивающая. Лёгкая. Даже с учётом недавних событий, отношения между ними приблизились к тому, какими они были всегда, за исключением одной нависшей проблемы, которую они оставили нетронутой. Но Хеджу решает позволить Йерим поднять эту тему первой, поэтому задаёт более простой вопрос. Если про него можно так сказать. — Как дела с родителями? Они что-нибудь подозревают? — К счастью, нет. Чхверри их изрядно обработала, — отвечает Йерим. — Они спрашивали, почему я заняла гостевую спальню, но я сказала, что мне просто нужно сменить обстановку. После этого вроде ничего. — Это хорошо. — Ага, могло быть и хуже. Йерим лениво толкает девушку плечом, а Хеджу толкает в ответ, срывая смех с её губ. Йерим ярко улыбается, и Хеджу просто смотрит на девушку, наслаждаясь её энергией, но улыбка, украшающая её лицо, быстро исчезает. Хеджу с любопытством смотрит на подругу. — Ты в порядке? Йерим задумчиво щурится и качает головой: — Да, да, просто много всего на уме. Хеджу хмыкает. Йерим не отрывает взгляда от тротуара, хрустя сорняками, проросшими сквозь трещины в бетоне, поэтому девушка давит немного сильнее: — Хочешь поговорить об этом? Это привлекает внимание Йерим. Она поднимает голову, чтобы встретить взгляд Хеджу, едва не ударяя её по лицу копной бледно-розовых выцветших волос. Удивление в её глазах быстро сменяется нерешительностью, смешанной с желанием что-то узнать. Хеджу не знает, что именно, но Йерим не даёт ей задуматься надолго. — Я просто… думала о том, что произошло между тобой и Чхверри. В ванной на той вечеринке. Хеджу давится воздухом, тут же краснея и отводя взгляд от Йерим. Отлично, то есть они собираются поговорить об этом сейчас. Типа, прямо сейчас. По правде говоря, она не особо подготовилась к этому моменту. В прошлый раз из-за разборок с Чхверри эта тема ускользнула из поля зрения. Теперь же у Хеджу нет особых оправданий для такого удивления. Девушка знала, что в конце концов это случится. Просто она думала, что конец концов наступит хотя бы через пару недель. Возможно, через месяц. Или, по крайней мере, чуть больше недели со дня, когда они избежали смерти. Но Йерим решает поговорить сейчас, а значит, это беспокоило её достаточно сильно. Хеджу должна это уважать (к тому же, голос в голове, подозрительно похожий на голос Тиффани, напоминает ей, что нужно перестать быть такой трусихой). Поэтому Хеджу не отступает. — Какую… именно часть ты имеешь в виду? — бубнит Хеджу, засовывая руки в карманы, отчасти чтобы скрыть потеющие ладони, а также чтобы не начать взволнованно грызть ногти. Йерим пинает камушек, лежащий перед ними на дороге. — Полагаю, мне интересно, правда ли всё это. Действительно ли я… тебе нравлюсь, — она делает небольшую паузу. — Или, может, всё произошло из-за того, что это была она. Последняя часть произносится почти шепотом, но Хеджу вскидывает голову, чтобы посмотреть на Йерим. Другая девушка немного склоняет голову, глядя на тротуар, и Хеджу может видеть сохраняющуюся на нём неуверенность. Йерим действительно думает, что всё это произошло из-за… Чхверри? От одной только мысли об этом сердце Хеджу сжимается: неужели девушка не замечает, как она на неё смотрит? Почему Йерим не осознаёт, что всё это, всё случившееся с ними и их подругами, вызвано влюблённостью Хеджу в неё, в неё одну? — Эй, — Хеджу достаёт левую руку из кармана (будьте прокляты потные ладони) и тянется к правому запястью Йерим; другая девушка смотрит на неё с удивлением. — Пожалуйста, не думай так. Всё это случилось, потому что я думала, что это была ты. Ты — та, в кого я… кто мне нравится. Это ты, Йерим. Уверенность и эмоциональность выражения её лица, должно быть, выглядят ошеломляюще, так как всё, что говорит Йерим, это: — Ох. — Ага. Ох, — шутит Хеджу, заставляя другую девушку немного улыбнуться. Если бы Хеджу могла просто смотреть, как Йерим улыбается, всю оставшуюся жизнь, она бы так и поступила. А быть причиной её улыбки — ещё лучше. Снова становится тихо. Их шаги шаркают по бетону, и Хеджу задается вопросом, неужели это всё, что было интересно Йерим. Вероятно, нет, поскольку девушка бормочет: — Можно ещё вопрос? — Хеджу согласно хмыкает. — Как долго я тебе нравлюсь? Другая девушка краснеет. — С твоего дня рождения в конце девятого класса, — говорит она, сглатывая ком в горле. — Правда? Так давно? — Удивляется Йерим. Хеджу почёсывает затылок и кивает. Это странно — говорить о таких вещах с Йерим. Раньше она искренне думала, что будет хранить свой секрет вечно. Что ей просто придётся дождаться момента, когда они выпустятся и отправятся в разные колледжи, далеко друг от друга, а Хеджу сможет про всё забыть и двигаться дальше. Она никогда не думала, что поговорит с Йерим напрямую. Но, несмотря на смущение, Хеджу рада, что ей удалось признаться в своих чувствах к Йерим. Девушка чувствует облегчение, а также надежду. Надежду на то, что всё наладится. Поэтому, несмотря на стойкий румянец на щеках, Хеджу решает раскрыться. — Ага. Ты всегда была одной из моих лучших подруг, но под конец первого года старшей школы я начала… смотреть на тебя по-другому. Каждый раз, когда ты улыбалась, когда ты смеялась, мой взгляд был прикован к тебе. Всё, что ты делала, приводило мысли в беспорядок. Сначала я этого не понимала, но, когда на дне рождения ты загадала желание и задула свечи, моё сердце колотилось так быстро, и всё вдруг стало ясным. Ты мне нравилась. Всё ещё нравишься. — Значит, всё это время ты… — с трепетом отвечает Йерим, и Хеджу кивает. — Поначалу я пыталась это игнорировать, а когда поняла, что не получается, просто старалась скрывать это, как могла, — признаёт девушка. — Хотя, видимо, у меня не очень хорошо вышло, поскольку все наши друзья слишком легко обо всём догадались. Хеджу раздражённо вздыхает. В голове Йерим начинают соединяться кусочки мозаики. — Так вот почему всякий раз, когда мы стояли рядом, они… — Корчили многозначительные рожицы? — догадывается Хеджу. — Да, они были не особо скрытными. Меня немного удивляет, что ты об этом не догадывалась. — Я думала, что они просто странные, — озадаченно говорит Йерим. — Они и правда странные, поэтому не виню тебя. — Значит, я нравилась тебе несколько лет? И я этого не замечала? — Ага, типа того, — констатирует Хеджу. Йерим ничего не отвечает. Она выглядит так, будто пересматривает всю их дружбу, пока каждое взаимодействие девушек за последние два года всплывает у неё в голове, и Хеджу начинает нервничать. Она высвобождает своё запястье из руки Йерим, вытирая пот с ладони. — Это нормально, если ты не чувствуешь того же. Со мной… в любом случае всё будет в порядке, — говорит Хеджу, но её слова — полная противоположность того, что она чувствует. Если бы случилось так, что Хеджу обнажила душу перед Йерим только для того, чтобы встретиться с невзаимностью, то девушка почувствовала бы смертельную боль, но Йерим не должна этого знать. Хеджу просто пришлось бы перетерпеть следующий год или около того, пока они не покинут город после выпуска. Но девушка готова так поступить, если это будет значить, что Йерим не начнёт её бояться, когда они будут проводить время вместе. Боль была бы невыносимой, однако Хеджу всё равно бы на это пошла. Почему? Потому что она любит Йерим слишком сильно, чтобы когда-либо видеть её расстроенной или находящейся в неудобном положении. Хеджу так погружена в свои мысли, что не сразу замечает, как Йерим останавливается и хватает её за руку. — Почему ты так говоришь? — говорит девушка, удивлённо смотря на Хеджу. Глаза второй расширяются. — Потому что это правда? — Нет, нет, — качает головой Йерим, — я не про это. Почему ты думаешь, что я не чувствую того же? — Просто… ты ничего не ответила. Вот я и подумала, что это так, — говорит Хеджу, но Йерим берёт вторую ладонь Хеджу и начинает поглаживать её костяшки большими пальцами. От прикосновения из головы Хеджу вылетают все мысли, слова стираются с кончика языка за секунды. Она смотрит Йерим в глаза. Девушка выглядит мягко, немного нерешительно, но когда их взгляды встречаются, вся эта нерешительность исчезает. — Это не так. Ты мне нравишься, Хеджу. И не думай, пожалуйста, что это неправда. Может, я не знаю когда и как, но я знаю, почему. Потому что ты потрясающая. Ты самый смелый, верный и заботливый человек, которого я знаю. Могу с уверенностью сказать, что твои чувства не безответны. Вместе с этими словами мозг Хеджу выходит из строя. Она смотрит на Йерим с открытым ртом и говорит: — Ох. — Ага. Ох, — улыбается Йерим. — То есть, я тоже тебе нравлюсь? — спрашивает Хеджу, не замечая шутливого передразнивания из-за того, что ещё не начала соображать в полную силу. — Да, Хеджу, — Йерим сжимает её ладони. — Ты тоже мне нравишься. — Это… здорово. Заливной смех Йерим как бы перезапускает мозг Хеджу, и тогда она заключает девушку в объятия. Хеджу закидывает руки на плечи Йерим, а руки другой девушки обвивают её талию. Она закрывает глаза, прислоняясь щекой к виску Йерим, и прижимает её так близко, как только может. Йерим вздыхает, и Хеджу чувствует, как тяжёлое бремя спадает с её плеч. Это всё, о чём она мечтала долгие годы, и вот, наконец, она это получила. Она нравится Йерим. Хеджу в самом деле может сказать это и быть спокойной. В прохладе послеполуденного солнца девушка позволяет себе расслабиться и почувствовать себя свободной. Йерим начинает отстраняться первой, но не слишком далеко. Её руки остаются на месте, она смотрит на Хеджу. Их лица довольно близко. Действительно близко. Между ними примерно фут, и энергия их близости неуклонно растёт. Глаза Хеджу автоматически скользят вниз, к губам Йерим. Девушка видит, как взгляд Йерим делает то же самое. Это происходит ещё раз, и Хеджу медленно, не задумываясь, льнёт вперёд. Она не спускает глаз с Йерим, а другая девушка наблюдает за ней и, кажется, тоже наклоняется, но как только кончики их носов оказываются всего в дюйме друг от друга, Хеджу видит вспышку неуверенности в глазах Йерим. Она немедленно отстраняется, увеличивая дистанцию между собой и девушкой, но всё ещё держась на расстоянии вытянутой руки. Йерим беспокойно хмурит брови. — Хеджу, я… это не потому, что… я просто не… — Эй, всё нормально, — успокаивает её Хеджу. — Не волнуйся, я понимаю. Йерим расслабляется, её тело наполняет облегчение, потому что Хеджу понимает. Она всё понимает без слов. Йерим боится, не Хеджу, но себя. Её злобный двойник и мучитель заставил девушку думать, что монстр она, и теперь Йерим переживает, что навредит Хеджу, как это сделала Чхверри. Но Хеджу знает, она знает, что Йерим никогда бы этого не сделала. Никогда не смогла бы. И в этом разница между ними двумя. Единственной целью Чхверри было причинять боль. Разрушать. А Йерим — её полная противоположность. Ей просто нужно осознать это. Увидеть то, что видит Хеджу. И Хеджу хочет помочь. Девушка сделает всё возможное, чтобы Йерим увидела яркого, доброго и прекрасного человека, которого Хеджу видит перед собой. — Нам не нужно делать что-то, от чего тебе некомфортно. Мы можем не торопиться, — объясняет Хеджу. Голос Йерим звучит болезненно тихо, когда она говорит: — Ты уверена? Я бы поняла, если… Я бы поняла, если бы ты не захотела быть с кем-то, кто даже не может тебя поцеловать. Хеджу решительно кивает: — Уверена. Я ждала тебя почти два года. Я никуда не уйду. Я никуда не уйду без тебя. Йерим улыбается, и Хеджу тоже; обе девушки расслабленно хихикают. Хеджу наклоняется вперёд, чтобы их лбы соприкоснулись, и, закрывая глаза, обхватывает ладонями щёки Йерим. — Я твоя, — благоговейно шепчет она. Йерим делает глубокий вдох, крепче обвивая талию Хеджу. Она прижимает девушку к себе, их дыхания смешиваются в одно. Йерим позволяет объятиям другой девушки успокоить боль, которая сохраняется в её сердце. Ничего не отвечая просто потому, что любые слова, которые она может сказать, меркнут по сравнению со словами Хеджу. Так что они остаются в объятиях, пока Хеджу не отстраняется и не целует Йерим в макушку. — Надо идти дальше. Девушки берутся за руки, переплетая пальцы, и бок о бок идут вниз по улице, связанные не только физическим прикосновением, которое они разделяют. Когда они поворачивают за угол, солнечный луч падает на лицо Йерим, а Хеджу с трепетом и любовью наблюдает за тем, как Йерим смотрит прямо на неё. Свет солнца бледнеет рядом с блеском взгляда Йерим, и Хеджу без всяких сомнений верит, что ей повезло больше всех в мире.
Примечания:
"Они остаются вместе, двенадцать как одна" (!)
