О ней

Каждый день он фотографировал ее. И всегда она надевала странные трусики, состоящие в основном из тонких лент и кружев. Они натирали ее кожу, но длилось это недолго. Потом снимал это все и учил ее разным вещам, полезным, как он говорил. Обычно это были странные штуки, похожие на его отросток, только разных цветов. По два или три он засовывал ей вниз и в рот. Он одевал на нее ошейник, похожий на собачий, и иногда бил ее плотной веревкой. Когда ему надоедало, он просто заставлял ее делать то же, что и каждое утро. Она делала это достаточно часто, и он всегда хвалил ее. Из промежности начала течь кровь. Когда это произошло впервые, она очень испугалась и показала ему. Он сам был в ужасе, и решил завязать все тканью, пока не пройдет. Через пару часов все было, как и прежде, только болело очень сильно. Первые дни он даже не использовал вибрирующие приборы. - У меня для тебя подарок. Держи, заработала. Он протянул пакет, в нем лежала помада ярко красного цвета и пирожное в контейнере. Она неуклюже накрасила губы и принялась за пирожное, она не ела сладкое уже очень давно. Он кормил ее в основном лапшой, яблоками и иногда хлебом с сосисками. Помада отпечатывалась на пирожном, но ей это даже нравилось. Однажды, уходя куда-то, он в спешке забыл закрыть подвал на замок. Она долго смотрела в открытую дверь и думала, а после положила помаду в карман и вышла наружу. Свежий воздух развеял ее грязные волосы. Она уже очень давно не выходила на улицу. Люди ходили по своим делам, погруженные в личные проблемы, никто не обратил на нее внимания. Она побежала, а под ногами хрустел первый снег. Она бежала до тех пор, пока не попала в школу. Учитель по математике, который вышел покурить, увидел ее и широко распахнул глаза. Потом он крикнул ее имя и подбежал ближе. Она сидела в кабинете директора и смотрела на большие часы в углу, они гулко отмеряли тук-тук, тук-тук. Ее родители забежали в комнату и начали обнимать ее, говоря и причитая как рады ее видеть. Они все спрашивали, где она была, что с ней случилось, но она так и не сказала ни слова. Вызвали врача, но он лишь развел руками. Когда она пришла домой, мама отправила ее в душ и включила холодную воду. Женщина начала говорить сквозь зубы: - Отвечай быстро, где ты была? Чем ты, черт возьми занималась? Откуда у тебя помада? Украла ее? – она ударила девочку душевой лейкой. Вода все еще была холодной. Она била ее снова и снова, пока девочка не упала и заплакала. Позже ее посадили за стол, и накормили картофельным супом. Эту пересоленную похлебку она терпеть не могла. Но сегодня суп показался ей самым вкусным в ее жизни. Даже пирожное, которое он ей подарил было не таким «сладким». Она кивнула в знак благодарности и пошла спать, почесывая синяки. На следующее утро пришел мужчина в белом халате и задавал много вопросов, не получив ни единого ответа. Он ушел, дав отцу карточку с номером и адресом. Родители весь вечер ругались, они говорили о ней и каком-то докторе для чокнутых, про больницу и капельницы. Ей стало страшно, она закуталась в одеяло и пролежала так всю ночь, задыхаясь от нехватки воздуха и жары. На кровати лежала ее кукла, ее двоюродный брат нарисовал на ней паука, когда приходил к ним в гости. Она боялась брать ее в руки, кукла стала смотреть на нее злыми блестящими глазами. На утро ее повезли в больницу, ехали очень долго, даже спина затекла. Снова обследовал доктор, заставив полностью раздеться. Доктор был шокирован, увидев ее тело. Промежность была исцарапана и покрыта красными пятнами, на бедрах были фиолетовые синяки, а груди опухли от прищепок. Мать сделала очень удивленной лицо, видимо, забыла, что половину синяков оставила сама душевой лейкой. Он сказал: - Девочку насиловали. Такое смешное слово, но ведь ее никуда не носили, почему он так сказал? - Нервная система отреагировала на шок блокировкой речевого аппарата. Ей нужно пройти реабилитацию. Ее оставили в больнице, приковав к кровати и воткнув иглы с капельницей в руку. Было не больно, она уже привыкла к подобному. Начиная с этого дня, она принимала таблетки каждый день.