Кукловод для леди Морганы

Гости съезжались отовсюду. Мраморные ступени Академии, отдраенные и начищенные до зеркального блеска, украшали вазоны с экзотическими цветами. От главного входа до ворот срочно постелили красную ковровую дорожку, привезённую в дар из дальнего уголка Империи. Говорят, для того, чтобы соткать и окрасить этот ковёр, коконы одних гусениц топили в крови других. Теперь ковёр, перехваченный золотыми держателями с витиеватыми узорами, был призван подчеркивать великолепие и гостеприимство главной Академии Империи. То тут, то там останавливались кареты, и специально нанятые слуги в нарядных камзолах распахивали дверцы. Разодетые кавалеры помогали выбраться элегантным дамам в модных меховых накидках. Говорят, гордые животные, чей белоснежный мех украшает гостей, водятся в местах, расположенных на противоположной гусеницам стороне Империи, высоко в горах. И чтобы добыть его, отважные воины надевают на ноги широкие загнутые доски, которые смазывают жиром. По сути вся роскошь была связана с насилием и убийством, как роскоши и положено. Дамы игриво прикрывались веерами или масками – никто не должен быть узнан, пока ректор не попросит показать лица. Моргана стояла у очередного вазона среди основного состава преподавателей, встречая гостей. Всё верно — они, учителя юной магической поросли, ценятся не больше, чем слуги. Хотя, возможно, Дарк считал эту демонстрацию личного состава почётной. Как будто это они — хозяева торжества. Сам ректор пропадал в своих покоях. Или не в своих. Может быть, примерял какой-нибудь помпезный драконий наряд. Много бархата, много тёмно-красного, чёрного и в меру золотого?.. Учителя заметно выбивались своими простыми костюмами, как и полагалось магам. Пусть легкомысленные девицы и их легковесные или важные кавалеры, от замминистра до рыцаря, щеголяют в нарядном и броском. Если ты сохраняешь лицо, чтобы ни одной малолетке не в чем было тебя упрекнуть, в щеголихи путь заказан. Моргана, как любая женщина из северной столицы, прекрасно разбиралась в моде. Как ценитель картин рассматривает их на чужих стенах, подмечая мазки, оттенки и перспективу, при этом далеко не всегда имея возможность увешать свой дом любимыми полотнами. Но сегодня мода и стиль уступали место шику и браваде. Моргане даже подумалось, что платье Мальвы на фоне всех этих вычурных маскарадных костюмов уже не смотрелось бы так отвратительно и вульгарно. Может быть, даже адептка из леса чувствовала дух бала более тонко, чем разумная и взвешенная Моргана? Да нет, чушь. Как бы аляповато ни оделись дамы высшего света, в любом случае надо сохранять собственное лицо, а не натягивать соседское только потому, что все так делают. «А теперь скажи это голосом Мальвы, вернувшись на мост, — внезапно подумала Моргана. — Убеди себя с моста, что человек имеет право выглядеть так, как он хочет». Да нет, какая чушь после сегодняшней ночи ни придёт в голову. Своё достоинство в любом случае надо хранить. «Иначе что?» - прозвучал в голове её собственный голос. — «Вон та леди с искусственной птицей на голове сочтёт тебя забавной? Право, расстройство расстройств!» Моргана ещё какое-то время боролась с этой странной незнакомкой, проснувшейся в голове, и убедила её замолчать единственным аргументом: от мнения дам с птицами зависят её место в Академии и зарплата. Ну, наверное. В первую очередь всё зависит от Дарка, а его довольно сложно убедить в чём-то, если он имеет об этом своё личное мнение. Так что даму с птицей, возможно, ждёт провал. Отношение Дарка к блёсткам оставалось для Морганы загадкой. Она решила мысленно развлечь себя и искать за толпами царедворцев знакомых… и не только. К примеру, Клода. Вряд ли он надел бы что-нибудь слишком вызывающее, поэтому искать надо неприметного среднего человека, наряд которого настолько уникален, что похож на десятки других. Ещё она запомнит даму с птицей, которая судачила бы о ней, надень Моргана платье с корсетом и рюшами. Вот было бы смешно, если бы Клод оказался этой дамой. Моргана поспешила подавить внезапный смешок. Она должна улыбаться светски, спокойно и нейтрально, сейчас же на лицо так и норовила выползти легкомысленная улыбка, вторящая внутреннему комментатору, выбирающему в роли Клода самых забавных гостей. Перед ней переминался с ноги на ногу пожилой профессор-стихийник. То ли ему было скучно и он хотел сбежать побыстрее, то ли атмосфера коснулась и его — проскользнёт в зал и будет развлекаться до утра. Проходящий мимо франт в костюме трубадура (много, очень много каменьев на берете, короткий алый бархатный плащ, расшитая золотом полумаска и огромное павлинье перо) тоже внезапно улыбнулся Моргане, посмотрев прямо в глаза. Та поймала себя на мысли, что сразу начинает подозревать его в чём-то плохом: то ли очередной двоечник хочет выпендриться перед товарищами (а богатеньких сыночков среди двоечников хватало), то ли какой-нибудь придворный решил пошутить над дамой в чёрном. Ещё пару лет назад Моргана приняла бы такую улыбку за попытку привлечь внимание, но сейчас мысль о том, что она представляет интерес для придворного щёголя, пришла ей в голову одной из последних. И вовсе не потому что она считала себя дурнушкой — скорее её статус требовал вполне определённой репутации, выходить за границы которой было чревато. Тёмный маг — это вам не беззаботная фифа в кружевах. Это та, что в одиночку победит десять демонов, пусть пять из них и умрут от разрыва сердца. Дети на уроках должны быть уверены в собственной безопасности, их родители — что отпрыски в надёжных руках, ректор — что Моргана не посрамит честь Академии. Она даже не проводила трубадура глазами, пусть это и стоило ей некоторых усилий. Узнать бы Клода! Он бы никогда не надел такой дурацкий берет. Несколько отъезжающих карет, высадивших господ, кокетливо закрыли родовые гербы бархатными полотнами с золотыми кистями. Край одного сорвался со специальной петли и перед глазами зрителей предстал герб дворца. Шум усилился в разы: зашушукались женщины, заговорили придворные, даже преподаватели позволили себе понимающе переглянуться и переброситься парой фраз: кто-то из императорского семейства уже появился на балу, инкогнито. Ужасно интересно, кто и когда! К сожалению, Моргана не ставила перед собой задачи запомнить, какой гость откуда вышел, поэтому, возможно, осталась одной из немногих, так и не понявших, кто из прибывших — таинственный и симпатичный принц, предназначенный Мальве. Девочки, приставленные ко входу с корзинами лепестков, которыми надлежало осыпать наследника, остались стоять не у дел. Говорят, принц был достаточно импульсивен, чтобы всех разыграть и появиться внезапно и совершенно из другого экипажа. Интересно, участвовал ли он в отстаивании бала, даже вопреки желаниям дракона. Чтобы настаивать на чём-то вопреки ректору-дракону, нужно иметь железное терпение и стальные нервы. А ещё хорошую, очень хорошую огнестойкость. Пёстрые струйки студентов стекались в другую дверь, изнутри стен Академии. Через главный вход прибывали только особенные дети особенных гостей, вместе с папами и мамами. К примеру, Азалия. Большая часть самых известных людей столицы, в отличие от семьи монарха, изволила прибыть на маскарад, даже не попытавшись закрыть гербы. Скорее всего, родители посчитали событие новым способом наладить связи, а поэтому не утруждались конспирацией. Азалия выпорхнула в изящном белом платье, по вырезу и подолу которого вился тонкий золотой узор, а тоненькая кружевная полумаска не столько прятала её прехорошенькое личико, сколько подчёркивала юность и свежесть. Отличный выбор, мысленно одобрила Моргана. Уместно, изящно, со вкусом. Она представила Азалию рядом с Мальвой в платье-пирожном и вдруг почувствовала что-то, похожее на досаду: зря утопили платье, вот был бы разительный контраст! Ни Кристиан, ни его папа-архимаг так и не появились. Как только последний гость зашёл в распахнутую дверь, преподавателей стали не слишком настойчиво приглашать присоединиться к развлечениям. По мнению Морганы это звучало примерно так: «Мы понимаем, что вы достаточно серьёзны, чтобы не заниматься этой ерундой, и мы, пожалуй, не так сильно обеспокоены вашим отсутствием, чтобы настаивать, но если хотите, не откажем». Хотя, возможно, брала своё гордость и некоторое раздражение, что она была среди встречающих, а не встреченных, выходящих из дорогих экипажей на красный ковёр. В коридоре, ведущем от главных ворот к залу, господин Дагмер перехватил Моргану под руку: — Милая Моргана, у меня для вас отличные новости! — Я вся внимание, — приветливо ответила она, думая, что самая лучшая новость — это внезапное падение Мальвы с лестницы, закончившееся переломом шеи. — Принц, которого вы так хотели увидеть, уже здесь! — Надо же, — светски порадовалась Моргана. — Надеюсь, ему весело! Также я надеюсь, что он найдёт на балу то, что так давно и безнадёжно ищет. Или от чего бежит, это уже от его везения зависит! Блистательная дама в золотом, приблизившаяся к ним, на миг отвела полумаску от лица и оказалась Вильгельминой. Они с Морганой учтиво улыбнулись друг другу. — Не хотели бы вы сами скрасить его вечер? — продолжал настаивать Дагмер. — Я уверен, он оценит ваше знакомство по достоинству! — Благодарю, я не настроена развлекать принцев, — заверила его Моргана. — Но… как он выглядит?.. В чём он?.. Не буду скрывать, мне ужасно любопытно узнать, чем всё закончится, даже если я не намерена долго присутствовать на балу. — Но почему ты не хочешь веселиться со всеми? — удивилась Вильгельмина. — Бал — редкое удовольствие для наших мест! Пусть Дарк и готов поджечь каждого, кто начнёт настаивать на ежегодном повторении, никто не мешает нам веселиться здесь и сейчас! К тому же, — она выразительно и хитро посмотрела на Моргану, — наш любимый аркканцлер уже в зале, один из первых, как будто и не уезжал из Академии! Клод ушёл рано утром, сказав, что сегодня слишком важный день, чтобы встречать его, не подготовившись. Если им повезёт, они увидятся позже. Меньше всего хотелось бы попасть под взгляд Мальвы и нарваться на Кукловода, да и Клод настаивал на том, чтобы Моргана сидела в покоях. Но так нельзя. — Так кто же принц? — спросила она, не желая объяснять причины своего равнодушия к празднику. — Разодетый парень в берете с павлиньим пером. Адептки уже кружат возле него стаями, им кто-то сразу его показал! Он холост, Моргана, и очень нуждается в жене, напоминаю в последний раз, — ответил господин Дагмер, а Вильгельмина приобняла мужа и понимающе улыбнулась.