точки

ты покидаешь дом, чтобы не видеть руин семейной жизни из нескольких незнакомцев. порванные фотографии и вырезанный из них ты — дело рук матери, которая с самого начала ждала не тебя. которая придумала себе счастливую жизнь из куклы-дочери и любящего мужа-отца. пряничный домик идеальной жизни — предел ее мечтаний. никто из вас не умеет готовить. ни ты, чонгук: сын, отличник, спортсмен и перфекционист, нуждающийся в одобрении хотя бы факта собственного существования. ни твоя мать: сломавшийся — после твоего рождения, а затем после ухода отца — человек. ты покидаешь дом поначалу ненадолго, потому что с теми, кого не знаешь, неуютно. ты, чонгук, ищешь кого-то в ком-то — отца, мать, заботу? — но находишь лишь отголоски, которых слишком мало, чтобы удовлетворить твою потребность. ты покидаешь дом с каждым разом на более долгий срок — гулянки до утра, ночевки у друзей, работа. ты, на самом деле, покинул дом уже тогда, когда перестал искать любви в месте, где воспитывался, и забил на получение достижений, чтобы увидеть поджатые губы и сухое «молодец». а ведь тихого и искреннего «я тобой горжусь» хватило бы, чтобы поддерживать очаг. правда хватило бы. но матери хватает на: «ты такой же, как и твой папаша». ты покидаешь дом в поисках лучшей жизни, стряхивая с рук липкое и грязное прошлое. непонятные связи, искусственное серотониновое опьянение, тату непонятно когда продезинфицированными инструментами — а вдруг повезет, и он станет важен, когда догорит? — и постоянное «заткнись» самому себе. ты покидаешь дом, чтобы еще раз услышать хоть от кого-нибудь: «рад тебя видеть». ты покидаешь дом, потому что юнги первый, наверное, на твоей памяти человек, сказавший: «ты мне дорог». ты покидаешь дом, чтобы обрести новый, не зная, действительно ли тебя там так сильно ждут, как ты себе нафантазировал. ты — мотылек, летящий на свет. ты хочешь получить то, чего никогда не имел, не взирая ни на какие «но». ты покидаешь дом, чтобы, даже умерев, обрести тепло хоть на несколько секунд.