Цепляясь за прошлое

      На чары пришлось уже бежать — поход в башню Рейвенкло и сбор сумки с учебными принадлежностями занял больше времени, чем Хелен думала. Правда, не поддерживай её Айрис, добраться в срок все равно бы не удалось.       С окончательно испорченным настроением Хелен примостилась на самый край одной из парт позади аудитории, готовясь внимать профессору и конспектировать теорию. О демонстрациях и заработке очков факультету в ближайшее время можно было забыть.       — А выяснить, занято ли? — послышался рядом насмешливый тон. Молча скривившись, девочка отодвинулась ещё дальше и только потом догадалась, что голос ей был знаком…       А между тем рядом с ней на парту учебники выкладывал невозмутимый Реддл, будто не было и в помине этого длительного процесса сверления взглядом. Закатив глаза, Хелен придвинулась обратно. Хоть и зло, но своё, знакомое. Наименьшее из возможных.       К тому же, никто другой прав на это место не заявил. Значит, право остаться она имела полное. Переживёт как-нибудь наличие такого соседа.       Тем временем начался урок.       — Доброе утро, класс, — поприветствовал учащихся профессор, заставляя привычные перешептывания затихнуть. — Сегодня у нас заключительный урок повторения за первый курс, на котором мы освежим в памяти то, что изучали самым первым — чары Левитации!       От иронии происходящего и безысходности детской, эмоциональной части Хелен отчаянно захотелось побиться головой об парту. Ну почему, почему именно эти чары им стоило оставить напоследок? Если в Алохоморе она могла разыграть незнание, то успехи в её родной магии, успешно замаскированной под Вингардиум Левиоса, видели все её однокурсники! Слизеринцы-то ладно, но товарищи с Рейвенкло, которые точно обратят внимание… Вряд ли во всеуслышание с призывом посочувствовать объявили всю правду о её самочувствии, да и за пропущенную неделю Хелен, по идее, должна была восстановиться, цвести и пахнуть, а не находиться в полуовощном состоянии.       Время шло, рейвенкловцы и слизеринцы успешно практиковали заклинания, заставляя перья и обьекты потяжелее парить в воздухе. На Хелен, к счастью, внимания профессор не обращал. Внезапно кто-то пихнул её в бок. Хотя, почему? Личность сидящего рядом была прекрасно ей известна…       Девочка развернулась к Тому, удерживающему в воздухе учебник, на чьём лице отразилось очевидное недоумение. Тот скосил глаза на результат своей работы, а потом обвел свободной рукой класс — почему не повторяешь, мол? Равнодушно Хелен ответила, правда, очень тихо:       — Потому что я не могу колдовать.       И отвернулась, оставив опешившего Реддла переваривать информацию, а заодно морально готовясь к муторной работе в виде эссе по чарам Левитации за то, что не продемонстрировала владение на практике. В бок снова пихнули. Хелен поморщилась, краем глаза заметив, что к ним приближался профессор Тофти, но внимание на Тома обратила.       — Сделай вид, что колдуешь Левиосу, — прошипел он, и, не позволив спросить, зачем же это, добавил, — Быстрее!       В смятении Хелен сделала так, как он сказал, пробормотав себе под нос заклинание и вычертив палочкой нужную фигуру. Внезапно её перо взмыло вверх, и заинтересованно поглядывавшие на бездействие девочки до этого некоторые слизеринцы и рейвенкловцы успокоились, отворачиваясь. Профессор Тофти, добравшийся до них, таким исходом событий остался доволен, особенно Томом, наградив Слизерин пятнадцатью очками за работу. Неплохое количество за учебник вместо простого пёрышка…       Да только Хелен понимала, что перо в воздухе летало не благодаря тому, что в присутствии Реддла свершилось чудо, и к ней внезапно вернулась магия.       А потому, что удерживал его в воздухе Том.       — У Слизерина с Рейвенкло в этом году совместно проходит ещё и Трансфигурация, — заметил он невзначай, когда урок подошёл к концу, и ученики собирали вещи. — А Выручай-комнату будет очень удобно увидеть перед выходными.       Надо было догадаться, что он о ней вспомнит.       — Восемь часов, восьмой этаж, — обречённо вздохнула Хелен, внутренне усмехаясь выстроившимся в ряд восьмеркам. Дата, время, место… — У портрета идиота, нарядившего троллей в балетные пачки.       На том и разошлись.

***

      Кажется, у Тома всё же имелись в наличии определенные зачатки совести, потому что весь сентябрь и уже половину октября на уроках Чар и Трансфигурации он героически прикрывал её не умеющую колдовать тушку, ещё и встряв с ней в парные проекты. Не исключено, что надрывался он хоть не бескорыстно, но и без особой пользы — учителей всё же осведомили о невозможности Хелен колдовать, потому что на всех прочих уроках вопросов к ней по поводу отсутствия практической демонстрации не было совершенно никаких, да и ученики на неё внимания не обращали, разве что иногда в шутку поддразнивая полусквибом. Но, на самом деле, положение было вполне выгодным — сделать теоретическую часть проектов и настрочить эссе, пока Реддл делал за неё всё остальное, и получить «Превосходно» было не очень проблематично. К тому же, Дамблдор и Тофти тактично закрывали глаза на похожие формулировки и почерк, потому что достоверно подделать каллиграфию великого слизеринского наследника было выше сил Хелен.       Кстати, о наследии…       Где-то в конце сентября один бравый гриффиндорец счёл, что испугать слизеринцев в Большом зале вызванной заклинанием Серпенсортия змеёй — отменное решение. В гениальности не отстала и Хелен, предложившая Бесси подкинуть её Левиосой на стол прямо перед Реддлом. О причинах возникновения такой интересной идеи она умолчала, но подруге они и не требовались — к Тому она явно относилась не самым доброжелательным образом.       Афера прошла незамеченной, Реддл, увидев такой подарочек перед собой, немедленно наладил с ним коммуникацию, а у присутствующих наследников благородных домов пооткрывались в изумлении рты. Ну а что, нужно же было переключать внимание Тома на что-то, помимо своей драгоценной персоны и очередного расследования истории с Гриндевальдом?       А провелось оно масштабное. В тот же день, узнав о существовании Выручай-комнаты, испытав возможности и сделав пару запросов, содержание которых Хелен он предпочел сначала не разглашать, Реддл сгенерировал гениальную идею — воспользоваться Омутом памяти. К счастью, для того, чтобы извлечь из своей головы нужные воспоминания, требовалась магия, а в голову лезть Том к ней не собирался, хоть и мог — учитывая, что сил Хелен была лишена, сложностей бы не возникло.       Во-первых, после того, как она выкинула его из своего сознания на первом курсе, у него адски раскалывалась голова, а, во-вторых, кажется, в ком-то начали проклёвываться ростки банального человеческого уважения. Поэтому сначала ограничились пересказом, но сошлись на том, что при возвращении магии воспользуются Омутом, если вообще получится вытянуть воспоминания. Хелен и самой до жути хотелось посмотреть на себя в полёте со стороны… Что, кстати, в рассказе Реддлу она опустила, просто сказав, что вырвалась с помощью синхронного Секо и титанических усилий. Пусть будет ему интересный сюрприз.       А позволение на то, чтобы показать Бесси комнату, получилось добыть после многочисленных споров, и то с условием, что это произойдёт после возвращения магии и демонстрации воспоминаний. На минуточку, при том, что комнату нашла именно Хелен! Завоевав авторитет, раскомандовался он конкретно.       В голову ей всё-таки влезли, но крайне аккуратно — взрослым требовалось понять, что к чему, по какой же причине ею так был заинтересован Гриндевальд… Воспоминания слушались крайне плохо, не желая упорядочиться и возникнуть на переднем плане в нужном Хелен порядке, но основное о «бастарде де Грасс» транслировать, очевидно, удалось. Рассказали ей о семье лишь то, что они бежали от Гриндевальда за неизвестное предательство, и были таковы.       Зато Слизнорт, как один из преподавателей, присутствовавший при всей этой нервотрёпке и услышавший про полёт, ею заинтересовался и даже упомянул о существовании клуба Слизней. Стоило ли это расценивать в качестве намёка на возможность приглашения туда впоследствии? Пока что Хелен не знала.       И браслет подаренный помогал — особенно в тестах и поиске материалов по Трансфигурации. То ли голосок нашёптывал правильный ответ, то ли рука сама тянулась к нужному ответу, факт оставался фактом — Превосходно в качестве результата. Неизменно.       Жить, в принципе, было можно, но больше всего тревожило отсутствие магии, а между тем до своей середины доходил уже октябрь. Маленькие, крошечные всплески иногда прорывались наружу, чаще всего сопровождаемые страшными, навязчивыми мыслями и видениями каких-то драк. Честное слово, прислушаться к ним — всё равно, что оказаться в бегах от кого-то очень злого, могущественного, опасного.       А самое паршивое — без магии у неё не было уверенности, что получится защититься, ускользнуть, улететь…       Лучше бы полёты снились вместо вот этого всего.

***

      Кто-то громко выругался, по глазам резанула привычная вспышка. Что это за был язык? Польский?       Снова завязалась битва — и снова каждый раз одно и то же. Надоело, вымотало… На Антарктиду, что ли, отправиться от этого Гриндевальда?       — Назад! — рявкнул кто-то уже вполне понятно, и знакомая магическая сила оттянула девочку. Перед глазами показались свои же руки — бледные, хрупкие, сжимающие палочку. Рано было ей ещё её иметь, но условия жизни диктовали другие правила. Или не рано? Или рано? Ей же всего-то десять лет…       Десять?       Вот кого точно десять, так это оппонентов — на этот раз их было больше, в разделённой Польше после триумфа маггловской Германии обреталось дополнительное количество лояльных Гриндевальду магов. Смогут ли они выдержать? На их стороне повстанцы-поляки, и ещё…       Немилосердный порыв ветра, возникший от прорезавшего воздух тела, запущенного в стену, хлестанул по лицу девочку, юркнувшую после этого в проход. Послышался знакомый хруст сломанной деревяшки. Свой дар папа использовал на славу предкам, вовсю подтверждая семейный герб, пусть и род оказался под угрозой…       Прижавшись к стене и постаравшись стать как можно более незаметной, девочка выжидала, пока гул битвы хотя бы ненамного стихнет. Тогда можно будет выбежать к маме, их догонит папа, они молниеносно трансгрессируют…       План должен был быть приведён в исполнение, но пошёл наперекосяк. Метнувшуюся в гущу боя маленькую рыжую девочку заметили, сразу пуская в неё уйму заклинаний, защититься от которых полностью не представлялось возможным при всём желании. В последний момент она взмыла в воздух, оказываясь вне зоны поражения, но, не успев ощутить облегчение и эйфорию от полёта, увидела, как в отвлёкшегося на неё рыжеволосого мужчину летела молния…       — Папа!

***

      Тяжело дыша, Хелен села на кровати. Айрис и Эмбер обступили её, гладя по голове и пытаясь успокоить — хоть девочка и не плакала, но выглядела изрядно напуганной.       — Что случилось с твоим папой? — осмелилась задать одна из них вопрос.       — В том-то и дело, что я не знаю, — ответила девочка. — Я сирота практически с рождения.       Воцарилась неловкая тишина.       — Идите спать, ладно? Я больше не буду вас так будить. Спокойной ночи.       Соседки недоверчиво поглядели не неё, но возражать не стали, сочтя лучшим умоститься в кроватях, задёрнув полог, и продолжить сон.       К Хелен, впрочем, он никак не шёл. Кажется, в крови бурлила энергия, которая хотела прорваться наружу, но не находила выхода.       Могла ли это быть…       — Маффлиато, — прошептала она в потолок, держа в последнее время совсем бесполезную палочку, успокоения совести ради. И как велико было её удивление, когда с кончика палочки сорвался огонёк!       Мгновенно пересев в кровати лицом к изголовью, Хелен в нетерпении напрягла руку, смотря на подушку, и подняла руку вверх. Секунда, вторая…       Подушка последовала за ней.       Затем она, повинуясь жесту, прилетела в руки Хелен, подавляя секундный радостный визг и становясь жертвой для объятий. Странный, впервые такой детальный сон позабылся, ведь…       Магия вернулась.