Цепляясь за прошлое

      «Наступление на Западную Европу продолжается» — оповестил заголовок сегодняшнего Ежедневного Пророка всех торопящихся на первый день уроков студентов Хогвартса, впопыхах пытающихся ещё и всунуть в себя что-то съедобное перед занятиями. Подобные заявления давно уже перестали отбивать аппетит, а потому Хелен лишь усерднее заработала столовыми приборами, оперативно отправляя себе в рот омлет и заодно ознакамливаясь с новыми свершениями товарищей Гриндевальда.       Ставшие обыденностью наступления учащались, давно уже занимая своё привычное место на первой полосе всех европейских изданий — подтверждением тому служили выписанные семьёй де Грасс газеты с континента, — и никого особо не удивляя. С постепенным осознанием своего неприглядного положения британцы наблюдали за творящимся на материке: захватом балтийских стран, присоединением новых союзников, расширением на Балканский полуостров, попытками пробиться сквозь Швейцарский барьер и торопливо возведённый по его подобию Французский… Сегодняшнее издание сообщало, что при получении информации от своих собратьев французы, судя по всему, хлопали ушами, так как защита всё-таки лопнула, а в их страну уже вовсю хлынули захватчики, устраивая террор в пограничных городах. Десятки жертв в Лилле, переполненный госпиталь и выбитые окна в Страсбурге — с мгновенным заявлением своего авторитета спорить не приходилось. Официальный ультиматум-приглашение в союзники, какой по обыкновению Гончие Гриндевальда теперь высылали министерствам стран, на которые нацелились, Франция отклонила, за что и начинала, судя по всему, огребать.       В голове раздалась целая очередь пулей вылетающих французских ругательств, части из которых Хелен за прошедшую половину января уже любезно успели научить, сотню раз при этом поправляя «ужасный, невыносимый акцент». Закончив-таки свою трапезу и ловко забросив новую, сшитую за каникулы сумку с учебниками на плечо, она встала из-за стола, направляясь на первый урок и попутно интересуясь:       «Что, газету прочитала?»       «Конечно, прочитала! Merde! Мы с половиной семей из Франции знакомы, как же тут не поругаться?!» — выпалила Гвен, опережая вопрос Хелен о причине такой бурной реакции. Речь, очевидно, шла о чистокровных, потому что хотела бы она посмотреть на тех, кто действительно был знаком с половиной населения какой-то страны, кроме Ватикана, но сейчас было не время пытаться кого-то поправить. — «Зайдёшь к нам сегодня?»       «Сегодня уроки уже начались», — напомнила Хелен. — «Без каникул в Хогсмид пускают только с третьего курса, и то разве что с разрешения родителей… Ну, в моём случае, опекуна. Но чтобы миссис Коул мне что-то написала, её как минимум надо подвергнуть Империусу — в приюте нас с Томом ой как не любят!»       «Тоже мне, какая-то там миссис-шмиссис! Папа тебе всё напишет, а если не захочет, я маму попрошу. А потом, если хочешь, придумаем, как эту вот шмиссис заставить ещё и твоему злобному другу разрешение написать. Шоколад-то попивать ему нравится, и сливочное пиво тоже, я всё видела!»       «Думаешь, прокатит?» — поинтересовалась изрядно сомневающаяся в такой затее Хелен, улыбнувшись, впрочем, на наполеоновские планы сестры. Та почему-то затихла на какое-то время — достаточно, чтобы Морган успела подойти почти вплотную к кабинету.       «Конечно!» — всё-таки дождалась она ответа прежде, чем отправиться на урок. — «Все каникулы тебя с нами отпускали, и даже друзей твоих, а тут вдруг не отпустят? И вообще, папа пообещал ещё и мне сразу написать, так что точно всё будет! А тебя на выходных заберём, так во всех нормальных школах можно», — завершила Гвен свою аргументацию, в последнем предложении явно цитируя родителей.       Стоп.       А этой стрекозе разрешение-то зачем?       «А я в Хогвартс к тебе пойду в следующем году, ясно? Мама с папой уже всё решили, и мне сказали. И буду играть у вас в квиддич! Может, даже к тебе на факультет попаду, и смогу прямо с башни выпрыгивать и на метле летать — скажи, классно же! А у кого ещё из факультетов есть башни? Где они там живут, кроме слизеринцев — про этих я знаю, что в подвалах… Ну?»       «Хаффлпафф тоже в подвалах, а у Гриффиндора есть своя башня, как и у нас», — ответила Хелен, уже пробираясь сквозь стихийно образовавшуюся у входа толпу. — «А у меня урок, и не Трансфигурация, так что подсматривать будет скучно и говорить со мной пока не нужно».        «Ну и ладно», — не особо-то и расстроилась Гвен. — «И не забудь, что ты сегодня должна опять полетать!»        «С тобой забудешь», — улыбнулась Хелен, склонив голову. В последнее время у неё и впрямь завелась личная маленькая напоминалка, с недюжинным интересом наблюдающая за попытками сестры освоить полёт. Делом это было ой каким нелёгким, а потому в процессе приходилось хвататься за все подручные предметы, твёрдо стоящие, в отличие от неё, на полу. Выручай-комната будет как нельзя кстати…       Но это уже после уроков.

***

      Выше… Ещё выше…       Кто ж ей был доктор, раз она запросила у Выручай-Комнаты облик с книжными полками аж до вытянувшегося на несколько футов ввысь потолка, заодно пристроив желанную книгу где-то на двадцатой по счёту полке? Приходилось перебирать руками и ногами, барахтаясь в воздухе и осознавая, что полёт во многом был похож на плавание, только не в воде. Жаль, купальников не водилось — так бы хоть вспомнила, что такое бассейн…       Входная дверь резко хлопнула, заставляя Хелен содрогнуться и ухватиться за полку, через секунду растаявшую в воздухе — Выручай-комната стремительно преображалась под запрос бесцеремонно в неё ворвавшегося человека. Всё-таки выпросив себе нишу в стене с парой подушек, Хелен от греха подальше заползла в неё, пока что прекращая летать — а вдруг это старшекурсник какой пожаловал, а она сейчас тут очень некстати силы исчерпает и на пол перед ним шлёпнется…       Тем временем внизу закрутились знакомые ей манекены, и кто-то изрядно по ним прошёлся мощным таким залпом — ну и солидно же они покачнулись, стоило заметить! Запахло гарью, воздух наэлектризовался, и снизу послышалось какое-то странное шипение.       Хелен всё же рискнула высунуть голову.       — Узколобые, заносчивые, невыносимые снобы! — бушевал тем временем не кто иной, как Том, сгоняя свой темперамент на манекенах пусть и скудным арсеналом заклятий, зато приличной по меркам второкурсника силой. Эмоции, с которыми он шмалял вспышками по несчастным, этому, судя по всему, только способствовали. Ну надо же — один раз их показала, и он это всё же вспомнил! Что, смотивировался-таки после попадания к ней в голову?       А случалось пару раз на каникулах, пока они ещё могли насладиться хоть сколько-нибудь пустым замком, раз уж все обитатели бежали на улицу драться снежками. Пособия по легилименции и окклюменции, парочка вопросов Касперу, взгляд в тёмно-зелёные глаза напротив и попытки проигнорировать буравящий взгляд… Не самое приятное занятие, но в какой-то мере необходимое. Конечно, дилетантами в этой сфере они были оба, а потому обучение сулило продвигаться ещё долгое время, но того же Каспера в голову вновь Хелен пускать не хотела — хватило ей всей жизни, пролетевшей перед глазами буквально за пару секунд. Бр-р-р!       А вот если вернуться к насущному и вспомнить, что кто-то сейчас вспыльчиво осыпал манекены чем-то вроде жалящих, оглушающих и взрывающих, насколько можно было судить по выкрикиваемым вслух заклятиям… Ну, скажем так, получилось у него увидеть причину, по которой большую часть первого полугодия Хелен по утрам походила на осунувшегося инфернала. На битвы эти Том отреагировал с живым интересом — видите ли, такая магия! Такая сила! Такая мощь! Остро захотелось порекомендовать ему Каспера в качестве учителя, чтобы энтузиазм в процессе приобретения этой самой мощи хоть чуть-чуть подрастерялся.       — Да катитесь вы все к Мордреду! — припечатал тем временем Реддл свой порыв Бомбардой, заставляя все манекены разлететься в стороны, а брови Хелен — подскочить на лоб. Это что ж такое с ним приключилось-то, что гнев настолько зашкаливал?        Частично обугленные создания Выручай-комнаты тем временем испарились в воздухе, уступив место его любимому чёрному креслу чуть ли не посреди комнаты и привычным книжным полкам. Развернувшись на секунду к двери, Том всё-таки с комфортом устроился на своём месте, что-то бормоча себе под нос.       Любопытство пересилило все прочие эмоции, и Хелен, оказавшаяся прямо сзади него, осторожно свесила ноги из своего укрытия, остальным телом отрываясь от поверхности. Разворачиваться лицом к полкам сейчас было нельзя, поэтому пришлось осторожно спускаться так, благо, делать она это уже научилась. Странно, но, не думая, Хелен справлялась с полётом в разы лучше, чем тогда, когда пыталась это контролировать.        — Думаете, лучше всех других? Да из вас нормальный только Лестрейндж, и то потому, что наивный и слепой! Сначала такие доброжелательные, этикету мы учим, а потом… — резко переключился листающий книгу Том на змеиное шипение, и Хелен, подлетевшая пониже и поближе, решила не испытывать судьбу и опять умоститься во вновь созданной нише, прося комнату на всякий случай о дополнительных мерах сокрытия. — Тогда не узнали, чьё это зелье вам подпортило жизнь, и сейчас не узнаете…        Затем он замолк, заставляя Хелен затаить дыхание, и продолжил листать выбранную книгу уже молча, оставляя её молча обдумывать увиденное — на глаза взбешённому другу показываться сейчас не хотелось. Не тогда, когда он вёл себя так непривычно по сравнению с собой обычным, заносчивым, самоуверенным, нахальным мальчишкой…       А хоть раз, кроме своего последнего дня рождения, он вообще при ней выходил из себя? Именно выходил из себя, а не бросался привычными подколками, требованиями, ранее — угрозами…       Судя по всему, причина случившегося нервного срыва, не меньше, крылась в слизеринцах и их отношении к Тому. Явно не самом лучшем. Но как так вышло? Вроде бы и партнёры другие у него на уроках были, и девочки по нему вздыхали, и на вечеринке Слизнорта, как выяснилось, он уже побывал… И не одной! Он, конечно, не сто галлеонов, чтобы всем нравиться, но всё же!       При ней, тем не менее, Том был по сравнению с сегодняшним днем само спокойствие, лучась уверенностью в себе, своих силах, своём положении и всём прочем, лишь иногда выбиваясь из колеи и выглядя при этом скорее растерянным, чем злым.       В будущем, помнилось, он тоже собирался этим заниматься, держа фасад сиятельного старосты-всезнайки, доброжелательного, предупредительного, перспективного… И успешно этим всех убедил.       И перед ней, выходит, держал тоже, раз уж вёл себя совсем по-другому наедине с собой, вот только не пытался строить из себя ангелочка. Но что тогда делал?       Память напряглась, подкидывая уже позабытые диалоги с первого курса и лета, последовавшего за ним.        «Наставляешь палочку на боггарта, представляешь, как он превращается во что-то смешное, говоришь «Ридикулус». Поняла?»       «Без ещё одного подобия Коул я обойдусь, поэтому сейчас ты мне рассказываешь, а потом это легко и просто достигает ушей старост и преподавателей… Кто стёр тебе память?»       Снятое заклинание слежки с по её же, Хелен, глупости не проверенной книжки, настырное участие во всём, во что она вляпалась, помощь при отсутствии магии…       Как ни крути, а Том вёл себя, как настоящий друг, даже до официального подтверждения вслух — только гордостью отгораживался и ядовитостью. И как-то она не подумала, что миролюбивость такая, считай, уникальный случай, адресованный только ей и её близким, относящимся к нему по большей части дружелюбно.       Но это, очевидно, не означало, что такая доброта мистера Реддла будет распространяться на всех — даже на примере себя Хелен проверять это не захотела, попросив Выручай-комнату бесшумно переместить её нишу к самой двери, аккуратно нажав на ручку и тихонько вылетев, не потревожив увлечённо чиркающего что-то на пергаменте Тома, глядящего далеко не на вход в его временное убежище.       На следующий день гриффиндорцы, проходящие мимо, во всех красках живописали фантастические успехи слизеринцев на Зельеварении: у одних расплавился котёл, у вторых зелье взбунтовалось и ошпарило руки, у третьих — взорвалось вообще, и им пришлось отправиться в Больничное крыло…       Кто-то хлопнул её по макушке, и возмущённая Хелен, обернувшись, оказалась чуть ли не лицом к лицу с Реддлом, не выходящим у неё из головы уже второй день подряд.       — Чайники, восемь вечера, — намекнул он на желание позаниматься легилименцией в той же Выручай-комнате, и был таков.        Эх, ей бы дар к легилименции! Насколько бы всё проще было понять, влезь она к нему в голову!..

***

      — Всё, хватит, — заявила Хелен после того, как заставила Тома — ну надо же! — прыснуть от увиденной картинки, выставленной ею для того, чтобы предотвратить чужое вторжение в свои мысли. Подумаешь, представила мультяшных танцующих змеек под характерную для их времени музыку… — Иначе у меня взорвётся голова, и тебе это не понравится!       — Ну да, персики приятнее пахнут, чем кровь и мозги. И потом, кто ж ещё такое выдумает? — хмыкнул расслабленный Том, явно пребывающий в настроении намного лучше, чем вчера. Ну, или успешно делающий вид. — Как ты вообще до этого додумалась, а?       — А кто у нас у змей всех главнее, всех умнее, всех сильнее и мощнее? — поинтересовалась Хелен, отмечая, как Реддл передёрнул плечами. — Или они тебя уже не слушаются, что ли?       Может, действительно просто попробовать спросить?       — Змеи слушаются, — неохотно ответил Том, не развивая, впрочем, тему.       — А что тогда? Змеиный клубок из людей ваш, что ли, подводит?       — Слушай, вот чего ты пристала, а? Заняться, что ли, нечем? Ну так Легилименс это быстро исправит! — не выдержал Том, направляя на неё палочку, но одним движением пальцев Хелен выдернула её у него из руки.       — Ты им уже пытался что-то исправить на первом курсе! Получилось? — напомнила Хелен, намекая и на то, из-за чего тогда Том без всяких церемоний и предупреждений изначально влез к ней в голову. Тот лишь ощетинился:       — А ты вспомни свою реакцию для начала, а? «Не смей лезть ко мне в голову»? А ты не лезь тогда сама в мои дела! И палочку отдай!        — И что ты с ней сделаешь, если я её тебе отдам? Легилименсом опять швырнёшь? Подерёшься?        — А хоть бы и подрался, тебе-то что? — прищурился успевший завестись Том, явно прикидывая, как бы половчее выудить у неё своё оружие. — Не поверю, что ты просто так без сил столько раз валялась! И при этом про это тоже молчишь, а тебе, значит, всё расскажи!        Прищурившись, Хелен хотела было напомнить, что из них двоих рассказывала (да и показывала тоже) больше явно она, но вместо этого какой-то чёрт её дернул отпустить тисовую палочку и воздушным щелбаном отправить её со всего размаху прямо в Реддла. Нужна же была ей хоть какая-то практика, кроме шутливых перепалок с сестрой и откровенного издевательства, именуемого обучением, от Каспера?       Хмыкнув, Том встал в боевую стойку — явно заметно, что его, в отличие от неё, никто не поправлял, а потому это сильнее походило на книжную иллюстрацию, чем на то, что обычно исполняли в реальной жизни. Ответив похожей демонстрацией, Хелен мысленно закатила глаза: подобный пафос именно что для дуэлей и предназначался, зачем Каспер её вообще это заставлял отрабатывать, если в реальном бою на такое время и силы тратить — пустой риск?       Видимо, для таких случаев и заставлял. Чтобы не теряла лицо перед тем, как получить за выведение из себя.       Хотя… Это ещё вопрос, кто от кого получит.

***

      — Зря стараешься, — пропела Хелен, на немыслимой скорости ускользая от свистящих мимо заклятий. Местным манекенам такая маневренность и не снилась: что она, зря уже второй год начинала по отработке этого умения? Шепча себе под нос заклинания в ответ, она запустила их в стойко держащегося до сих пор Реддла, дерущегося на равных при всех-то её мнимых преимуществах. И это при том, что про дуэли он, дай Мерлин, в книгах всё вычитал!        Реакции ему не доставало, конечно, и скорости тоже, и изящества с гибкостью — вот тут Хелен выигрывала по всем фронтам, но амплитуду заклинаний разворачивала далеко не такую большую, предпочитая свой запас магии экономить. Оно и не удивительно, учитывая количество уже случившихся из-за этого проблем…       А вот Том, видимо, приходил на рандеву с манекенами гораздо чаще, чем она предполагала. И тот раз, который она застала, был далеко не единственным.       — Ты где этому всему научился? — впрочем, поинтересовалась она с весёлым удивлением. Напряжение как-то вновь рассеялось, уступив место азарту и усердным попыткам одолеть противника, а потому Том без задней мысли ей ответил:       — Тут! На манекенах!        — Да? И когда же отрабатывал?       — Когда не собирался расплавить или взорвать чьи-то котлы на Зельеварении, конечно же, — фыркнул он и послал ещё пару вспышек, взяв пример с неё и бормоча заклятия себе под нос.        — Так это был ты! — увернулась Хелен от них и уставилась на так легко после всего этого выдавшего правду Реддла во все глаза. — За что хоть?       — За то, что так же бездарно щиты ставят, как ты — никак, то есть, — с готовностью отрапортовал опять подобревший после выпущенного пара Том, лучась сарказмом. — Потому что идиоты пустоголовые, ясно? За что боролись, на то и напоролись. Советую тебе подобным не заниматься…       — Мне пока что никто котлы не плавит, — мило улыбнулась Хелен, уходя вниз от прорезавшей со свистом воздух светящейся петли. И где только взял такое заклинание, а? — Мне пока что кто-то прикрывает спину, помогает… Просто сокровище, а не человек, скажи?       — Ну, эти… люди, — выдавил Том, на секунду прекращая сыпать атакующими и останавливаясь, — Забываются. Даже после змеи на столе не понимают, с кем имеют дело. Вот я им и демонстрирую, чтобы имели в виду. Понятно?       — Угу, — покивала Хелен, тоже опуская палочку, — А у меня эта демонстрация когда будет?       — А тебе она так нужна, что ли? Я думал иначе, но всегда ещё могу успеть прервать нашу ничью и победить тебя…       — У нас ничья?       — Ничья.       — Кто сказал?       — Я сказал.       Поразительная аргументация!.. Но, стоило признать, Хелен и вправду уже успела устать, так что спорить не хотелось.        — Ничья… На дуэли… У второкурсников… — протянула она вслух, оценивая, как абсурдно это прозвучало, и издала смешок. — Интересно получается!        — А знаешь, что будет интереснее? Если мы в следующий раз, как тогда, на пляже, не будем позорно друг к другу жаться и дрожать под слабеньким щитом, а сможем хоть как-то отвлечь противника перед тем, как сделать ноги.       — Резонно, — заметила Хелен, на этот раз создавая для них кресла у стены и плюхаясь прямо в своё. — Ты всё же прав.       — Я всегда прав.       — Мечтай, — зевнула Хелен, всё же ощущая гордость за друга. И её от Амбриджа собирался героически спасать, и сам за себя постоять был в состоянии…       Далеко пойдёт.       — Куда зевать? — с недовольством осведомился Том, заставляя Хелен резко распахнуть глаза. — А кто мне будет объяснять, что происходит во Франции?       — А я откуда знаю? — удивилась Хелен, припоминая, впрочем, сегодняшний заголовок газеты. Нападения продолжились по всей стране, разбой прокатился по ещё нескольким городам, и вроде было что-то ещё, совсем уж повергнувшее Гвен в траурное настроение… Только вот что это было? Ей бы вспомнить…       Перед носом услужливо замаячил сегодняшний выпуск Ежедневного Пророка. Его она в последнее время видела часто — и за этот год, и за тысяча девятьсот восемнадцатый успела оценить тоже… И сразу становилось ясно, отчего так поперхнулся Каспер, стоило им с Гвен поменяться глазами.       Ну-ка, что тут у нас? На этот раз добрались и до Парижа, и до нескольких городов поменьше, и даже на юге Франции успели себя зарекомендовать, сея страх и ужас по всей стране, намекая, что пора бы поднять второй неофициальный флаг белого цвета…       — Вот мне кажется, что почему-то знаешь, — заметил со стороны Том, комментируя что-то, к чему она, очевидно, пока ещё не добралась. — Только кое-кто улететь был в состоянии, а кое-кто, видимо, нет.        Завершалась прискорбная сводка новостей на первой полосе колдографиями, а то и портретами, каких-то вычурных чистокровных семей, и жирным заголовком, притягивающим внимание.        «Похищены Мелани Сенье и Матиас Бернар» — гласила газета. — «Наследники чистокровных семей удерживаются против воли в неизвестном месте, предположительно, Гончими Гриндевальда. У родных нет возможности узнать их состояние и местоположение».       — Ох. Ты ж. Чёрт, — протянула Хелен, покосившись на свои исполосованные руки. А что с этими ребятами-то могло случиться? Причём ненамного старше её, если судить по портретам?       Гриндевальд явно начинал действовать по-крупному, выбирая для влияния уже более эффективные рычаги.       И ей это совершенно не нравилось.       «Поиски уже ведутся».