Поедание жизни

Дальше всё сложилось словно по сценарию, который я выучил наизусть. И не важно то, что сценарий выдуманный и зрителей в зале нет. Само его присутствие успокаивало меня предсказуемостью своих действий. Мой сюжет жизни сложился весьма легко и заурядно. Рука писателя моего тряслась, а голова была пьяна и легкомысленна. Жизнь могла показаться мне скучной. Она надоедала своими правилами и однообразием, и я пытался её разбавить своими похождениями и шалостями, что доводили родителей. Я не хочу их огорчать, но я хочу жить, а не существовать, твердил я себе каждый раз, как разум мой загорался новой идеей. Только из-за этого каждый момент моей жизни стал для меня уникален. И сейчас, мне не сложно предугадать события: Распросы. Разборки. Предостережение. И спектакль окончиться хеппи-эндом. Надо только немного перетерпеть. Всё по истине просто и понятно. И этим хорошо...

***

Земля приближается и теряет свои просторы, видневшиеся с высоты полёта. Хрупкий силуэт на нашем участке не проглядывался. Значит матушка ещё не возвратилась, лишь одинокая палатка ждала нашего возвращения. Только мои ноги коснулись земли, мои уши уже приготовились к отцовским речам. Но даже когда я ступил по примятой траве, никаких высказываний не последовало, чему я удивился, но сразу же огонь энтузиазма погас, испустив последнее воздыхания дыма. Беседа за столом обещает быть весёлой.

***

Стол накрыт скромным обедом. Все расселись по своим местам маленького самодельного столика, принимаясь читать благодарственную молитву перед трапезой. По преданиям старейшин, антрофы произошли от животных – детей природы. Мы чтим память предков наших и зверей, посланные нами богами. Мы чтим, что эти любезные существа, делятся с нами своими благами и учат мудростям жизни. Из-за единой религии антрофов, сложилось одно из самых важных правил нашего народа: Не убей божественное дитя; не причини вреда товарищу своему и его родителя, посланный ему матерью природой. Из этого вытекает, что наш народ травоядные. Мы не едим мясо, а если кто-нибудь и рискнул вкусить плоть зверя, того безоговорочно казнят на людях. Ну да не будем о таких вещах говорить за обедом. Закончив молитву, всё приступили к тарелкам с пищей. Иногда мои глаза, будто непослушные зверьки, бегали взглядом то до матери, то до отца, осматривая обстановку. Я всё ждал. Ждал как обвалятся на меня камни-слова. Наконец, первый подал голос отец: -Ты можешь как-нибудь объяснить свой поступок? - он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, который был хуже наверное любого наказания. Такой взор был не в духе отца. Мать же глядела на меня взглядом от которого сожмётся сердце. Отец разболтал о моих приключениях. На его вопрос, я всё смотрел в пол, боясь даже на долю секунды посмотреть на него. - Я-я кажется увидел лося- пробубнив ответил я. Руки мои сильнее сжали ткань штанов. Хотелось зажать пальцы в кулаки так сильно, чтобы те покраснели, приобретая алый оттенок. Я не знал куда деть свою ношу вины. Мне не всегда удавалось возвратиться раньше , прежде чем обнаружат мою пропажу, а иногда и вовсе уйти незамеченным. Такие оплошности обходились мне довольно дорого по моим детским меркам. Взрослые не всегда понимают всю горечь ребёнка, смотря на его проблемы с их высоты. Опустись они ниже и возможно поняли. Но им не позволяют их статус, ведь словно снизив планку, они упадут в своих же глазах. - Что? Какого лося?! Это не причина, чтобы убегать! - его голос стал чуть выше и строже. Я вижу, я знаю. Они бояться за меня. - Мне жаль - я осмелился взглянуть на отца. Черты его лица смягчились. Он тяжело вздохнул. - Да, Зунра я понимаю тебя. Но ведь мы это уже обговаривали. Неужели ты не понимаешь, мы с твоей матерью волнуемся за тебя.- он потёр переносицу, а затем прибавил. - Мы ведь хотим тебе добра. Это не потому, что мы такие злые и строгие. - Нет нет! - я выкрикнул неожиданно даже для себя. - Я понимаю. Я больше так не буду! Тут уже в наш диолог включилась мама: -Ты это уже обещаешь не в первый раз. - мама серьезно посмотрела меня, как будто снимая роль ,,строгого родителя,, с отца. Мама была права. Мои слова значили ничего. Так, пустое обещание на усладу их ушам. Да, я чувствовал колящию вину, которая пронизывала меня изнутри. Вину именно за то, что и не собираюсь останавливаться. Не смогу. Из-за постоянного повторения родителей ,,нельзя,, , слова превратились в бессмысленный бубнёж, который я старался пропускать сквозь уши. Я не эгоист, в очередной раз убеждал себя я . Я всегда старался быть примерным сыном, чтобы вся та помощь и забота, которую я делаю перекрывало мои внутренние минусы. И тем не менее,всё повторяется и снова я говорю уверенное: - Я правда больше так не буду, обещаю. - в конце добавляя робкое - постараюсь. Родители посмотрели друг на друга, а затем на меня. Минута прошла в молчании. Будто, снова наступил молитвенный пост. Послышался тяжёлый вздох моей мамы. Осмелевшись взглянуть на них, на её лице уже появилась смиловшая улыбка. Отец ещё был чем-то обеспокоен, но вскоре видимо отошёл от томных раздумий. Свой обед мы закончили в беспечной обстановке. Так уж повелось, долго злится мои родители не могли. Как я и говорил, всё предсказуемо, и потому не страшно. Спектакль окончен!

***

Ночь. Погода жаркая и только прохладный ветер мог развеять эту духату. Укладываясь в палатку, мать не сочла нужным закрывать хлипкую тканевую дверцу палатки. После продолжительных шорохов и нахождения удобной позы для грядущего сна, наконец наступила тишина. Это была тишина природы. В этой тишине слышно как стрекочут сверчки, как листья шумят в танце мелодии ветра. Иногда эту мелонхолию прерывали жужжания над ухом мелких насекомых, наровившие испить твоей крови. Но даже они не нарушали эту приятную музыку, а только вводили разнообразие всей мелодии поля и леса, ветра и зелени.. Но долго подыгрывать музыке природы они не смогли. Благодаря какой-то смеси, который матушка по видимому купила на рынке творцов, они улетели. Раздался шорох и хрипловатый сонный голос: - Зунра, ты правда видел лося? Я не смог сдержать улыбки. Но решив действовать уже по своему выдуманному сценарию лжи я ответил: -Кажется да - повернувшись к нему лицом, я закрыл глаза - он был такой как ты описывал. Большой и грациозный, с шерстью цветом коры и чёрными глазами. - Это здорово - перебил меня отец - значит этот год у тебя будет счастливый. Его лицо расплылось в улыбке. - Я и так счастлив - я поправил одеяло и перевернулся на другой бок. В голове лишь всплывали обрезки памяти этого ,,лося,,. Интересно, смогу ли я завтра его отыскать. А может он найдёт, где я живу и мы сможем сдружиться. Он показался добрым, хоть и чудаковатый, но не мне судить. Он не похож на антрофа, ни хвоста не рогов, значит творец. Я прокрутил в голове, словно касету в проигрывателе воспоминанием нашей встречи. И резко вспомнив о том слове, я вновь захотел побежать в лес, царапая руки ветками, вслед за ответом. Не терпится узнать о том слове... слово... Кажется родители что-то скрывают... Это мысль уже не раз играла у меня в голове, как и слово которое не раз на меня кидали , как на врага народа. Слово, о котором не узнаешь от родителей. Они его боялись словно огня. Скверн. Слово кажется обычным, и тем не менее краски странности оно приобрело в моей жизни не мало. "Скверн, скверн, скверн! Чудовище!" Слова очень интересная штука. Вроде это просто набор звуков, но действует на человека очень эффективно, заставляя пробовать вкус горечи и радости, чувствовать внутри боль такую, которую не залечишь. Это слово не било и не ошпаривало кипятком, оно неприятно цеплялась за кожу своими крючками, оставляя маленькие рубцы по всему телу . Я даже не знаю это слово, могу ли я обижаться? Я не мог заснуть. Впервые я с таким нетерпением ждал завтра, строя планы в голове. Стараясь опустошить черепную коробку, я пытался забыться. Не думать не о чём и поджидать сон. Народ творцов ненавидят сны. Самое интересное правило, которое есть у творцов это - чтобы ум творца оставался ясным. Оно требует полное осознание того, что тебя окружает. Ты не можешь владеть магией и своим телом, если твой разум говорит, что ты ползёшь по горам на кабане. Так что сны творцам ни к чему. А вот мне сейчас бы не помешало. Я ворочался. То мне было слишком жарко, то слишком холодно. Ночь казалась бесконечным циклом. Небо стало светлее. Мои глаза уже начали смыкаться от усталости. Ноги устали сопротивляться одеялу. И мир потух отправляя разум в страну грёз. Наконец сон почтил меня своим пришествием на рассвете...