Просто «друзья».

«Не знаю». Эти два слова, тихие и одновременно такие громкие, словно разлились по телу Карины электрическими искрами. Мурашки пробежали по коже, но разве только от слов? Наверное, ещё и от того, что Сережа стоял так близко, что она ощущала тепло его дыхания, запах его кожи, смешанный с лёгким ароматом после кофе. Сердце колотилось безумно, пульсируя в висках, в горле, в груди, заставляя нервно поджимать и облизнуть губы. Она не могла произнести ни слова. На языке вертелись десятки вопросов, но никакого ответа у них обоих не было. Слишком близко. Слишком много. Слишком невозможно. Сережа осторожно прижал её сильнее, сокращая пространство между ними до минимального расстояния. В каждом дюйме их тела, в каждом касании чувствовалась напряжённая притяженность. Карина ощутила, как подгибаются ноги, а сердце будто падает в пустоту. Сережа, заметив это, сделал паузу. Он понимал — если переступить черту сейчас, не будет возврата. — Сереж… — она начала, но голос сорвался в шепот. — Карин, я… — он прервался, дыхание его стало ровным, но напряжённым. Карина задыхалась, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь оттолкнуть растущее внутри напряжение. — Молчи… Боже, молчи, Сережа… — почти шепотом выдохнула она. Рука её осторожно скользнула по затылку Горошко, притягивая к себе, и в следующий момент она рывком впилась губами в его. Всё сопротивление, все стены, которые он так долго строил вокруг своего сердца, рушились. Он почувствовал это мгновенно и позволил эмоциям вырваться наружу. Пальцы Сережи скользнули по пуговицам её блузки, не медля ни секунды. Сердце Карины колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Сереж, я… — её голос почти растворился в его дыхании. Она не могла остановить его, не могла сопротивляться. Как вообще можно сопротивляться его прикосновениям? — Что происходит… — едва слышно выдохнула она, пытаясь оторваться, но пальцы его уже скользили к следующей пуговице. — Зачем, Сереж? Слезы чуть наворачивались на глаза. Он не понимал, как объяснить, что не хотел причинять ей боль. Что не мог контролировать себя, когда она была так близко, так желанна. Следующая пуговица вылетела из петли. Жар разлился по низу живота, смешавшись с дрожью по всему телу. Карина нервно облизнула губы, чувствуя, как внутри неё разгорается буря эмоций — желание, страх, возбуждение, сомнение, трепет и полное доверие одновременно. Каждое движение Сережи было будто электрический ток, пронизывающий её, заставляющий сердце биться всё быстрее, дыхание сбиваться, разум — теряться. Они были на грани, и в этой грани ощущалась вся полнота момента — невозможная, сладкая, ошеломляющая, настоящая. Он однозначно сведет ее с ума. Определенно. Его теплые ладони выудили блузку из штанов и скользнули по плоскому животу, начиная подниматься выше по талии. Заставляя её разрываться изнутри от этих ощущений. И спустились снова вниз, одним быстрым движением расстегивая брюки. Боже, она такая потрясающая. Сережа чувствовал её запах. Такой сладкий и нежный, лишающий рассудка. — Карина, мы… — Пожалуйста, Сережа. Горошко снова захватывает её нижнюю губу. Покусывая до боли. Не в силах оторваться. Его руки опустили вниз её брюки, и теперь она была в одном белье с расстегнутой блузкой. Он провел кончиками пальцев по её коже на бедре, останавливаясь на границе белья. Резко выдохнув, она широко открывает глаза, впиваясь в него взглядом. Он смотрел на неё, не отрываясь. Часто дыша. Он легко скользит двумя пальцами по ткани её белья. Мокрое насквозь. Сережа снова медленно наклоняется к ней, будто боится спугнуть. И она едва заметно поднимает подбородок, опаляя его кожу своим дыханием. Он опускает веки и едва ощутимо пробегает пальцами по внутренней стороне её бедра. Карина медленно выдыхает, широко раскрыв рот, чувствуя, как по коже начинают бегать мурашки. И он делает это. Касается кончиком языка её нижней губы, и Раевская замерла. И он снова это проделывает. Но теперь касаясь верхней губы. Язык проникает в неё вместе с рваным полустоном. Горошко целовал её так, будто она была последней, кто сможет сделать его счастливым. Она не поняла, как его ладони снова начали поглаживать её талию и спускаться к бедрам. Не успела осознать, как начала зарываться пальцами в его волосы. Не поняла, как все мысли разом покинули сознание, освобождая место лишь для того, что творилось между ними сейчас. Как начала с жадностью прижимать его к себе. Сережа почувствовал, как нереально тесно становится в области паха. Он подхватил её под ягодицы, не разрывая поцелуй, и она обвила его талию ногами, прогибаясь в спине. Горошко преодолел расстояние от двери до стола в считанные секунды и, резко скинув телефон, какие-то бумаги, папки и вообще всё, что мешалось, усадил её на него, устраиваясь между разведенных в стороны ног. Впивается в её губы с новой силой, параллельно с этим скидывая с неё блузку и опуская бретельки бюстгальтера. Карина избавляет его от кофты, оголяя подтянутый торс и проводя по нему руками. Он чувствует каждое её прикосновение. Ощущает, как тело покрывается мурашками. Отрывается от её губ и припадает к шее, прикусывая кожу и втягивая в себя. — Боже! — с её губ срывается это слово, смешанное со стоном. И Сережа немного вздрагивает, заглушая её вопль новым поцелуем. — Тихо, — она чувствует его дыхание на своих губах. — Тише, Карин. Нас могут услышать. Она уже готова была упасть, но он крепко её держал, заставляя прогнуться в спине. Прижимая к себе. Такой горячий. Все ещё растягивает момент. Дразнит. — Сереж, пожалуйста… — Она уже на пределе, а он так хочет войти в неё. У неё начинают трястись ноги. Она опирается одной рукой на стол, другой хватается за его шею. Сережа рывком притягивает её к себе на край стола. Нависает над ней. Вдыхает запах. — Раевская? — он боится причинить ей боль. Он же клялся, что никогда этого не сделает. — Да? Она готова. Давно готова. И первый толчок срывает крышу обоим. Сережа не ожидал, что его стон сорвется так резко и громко. Он не слышит себя. Понимает только, что Карина резко выгибается, откидывая голову назад, цепляясь за его плечи. Она прерывисто дышала, позволяя ему ускоряться. Позволяя толкаться в себя снова и снова. Хватала своими пальцами его спину, плечи, сильные руки, притягивая к себе. Он ускоряется. Быстрее. Сильнее. Глубже. Она так нужна ему. Снова впечатывается в её губы, чувствуя, что она уже почти на пике. — Сереж, я… Я сейчас… И внезапно она замерла, широко раскрыла рот. Сильно стискивая ногами его талию. Прижимаясь к нему. Он толкается последний раз, впиваясь пальцами в её бёдра, чувствуя, как низ живота сводит от ярких ощущений. Дрожь прокатывается волной по спине. Никто так сильно не действовал на него за всю жизнь. Сергей отстраняется от неё. И жестокая реальность тянет его вниз. Она смотрит в пол, все ещё рвано дыша. Кусает покрасневшие от поцелуев губы. Глаза затуманены, а одна рука всё ещё сжимает его левое плечо. Сережа нервно сглатывает, ощущая странное напряжение в горле. Сердце колотится, руки слегка дрожат. Он не знает, что сказать, как объяснить всё то, что произошло прошлой ночью. Как теперь рассказать о чувствах, о страхе, о привязанности, о том, что не мог удержаться? — Раевская? — голос срывается в тихий, но дрожащий звук. Она молчит. Глаза опущены к полу. Тело напряжено, дыхание прерывистое. И вдруг Карина отпускает его плечо. Медленно сводит ноги вместе, подтягивает бюстгальтер, аккуратно поправляет бретельки. Каждое её движение наполнено внутренним напряжением, словно она пытается вернуть контроль над собой, над ситуацией. Она накидывает на себя блузку, пуговицы щелкают, отзываясь в тишине кабинета как маленькие удары сердца. Сползает со стола, ноги касаются пола, и он ощущает каждое её движение — вибрацию от шагов, скрип ткани, лёгкий аромат её духов, что остаётся в воздухе. Карина достаёт штаны, быстро натягивает их, ловко застёгивает. Её дыхание учащается, она почти не слышит его наблюдения, почти не думает о том, что он смотрит. Внутри неё что-то сжимается — тревога, раздражение, страх и облегчение одновременно. Она тянется к ручке двери. Дверь закрыта. Карина поворачивает ключик, слышится тихий щелчок замка. Сердце Сережи подскакивает, словно он понимает, что она сейчас уйдёт. И она вылетает из кабинета, как вихрь, оставляя после себя пустоту, холод и запах её духов. Он остаётся один. Тишина кабинета давит на грудь, каждый звук — собственный стук сердца. Пустые папки, лежащие на столе, чашка с остывшим кофе, лёгкий скрип ветки за окном — всё это кажется странно громким. Он понимает: никаких вопросов больше не будет. Всё стало ясным. Как теперь быть? Как вернуть момент, вернуть её взгляд, её прикосновение, её дыхание рядом? Он не знает. Сердце разрывается, а разум пытается собраться. Но внутри — пустота, где ещё минуту назад была буря эмоций. И он понимает, что сейчас всё зависит только от него. От того, сможет ли он понять себя и её. От того, сможет ли остановить себя, чтобы не разрушить то, что только начало складываться между ними.